Алена Викторовна Медведева 
Обжигающий север

авторский текст
«Обжигающий север»: Альфа-книга; 2014
Аннотация

Скована льдами и окутана вечным мраком холодная планета. Она не прощает слабости, не дарит напрасных надежд. Но что, если судьба именно ее предлагает альтернативой смерти? Тут выбирать не приходится. Единственная возможность выжить — брак с жутким стархом и переезд с ним на эту планету. И кто бы мог подумать, что именно Иволон, этот замерзший ад, станет самым прекрасным домом, наполненным обжигающим теплом чужой души и любовью, а ужасающий хозяин, купивший рабыню — защитником и мужем!

Алена Медведева
Обжигающий север

Пролог

— Руки на идентификатор! — приказ сопровождался болезненным тычком оружия в спину, вытолкнувшим меня вперед.
Протянула руки к светящейся пучком синих лучей зоне, расположенной по примеру тех, кто шел передо мной. Руки обдало потоком жалящего тепла и, спустя несколько мгновений, раздался писк, известивший о завершении идентификации. Меня снова толкнули, на сей раз в сторону, освобождая место для той, что стояла в очереди позади.
Не успела я, по инерции пролетев пару метров, восстановить равновесие, как ощутила обжигающий холод, кольцом сомкнувшийся на шее. Контролирующий ошейник!
— Идентифицирована и закодирована, — и снова толчок, вынуждающий меня продвигаться дальше.
Опасаясь поднять руки и коснуться пугающего кольца на шее, подгоняемая подпирающим сзади потоком таких же как и я несчастных, двинулась вперед по плохо освещенному коридору. Идти было страшно. Ничего хорошего впереди не ожидало. К тому же все толкались и теснились в узком пространстве грубого тоннеля, опасаясь нарваться на удары понукающих охранников. Справа я уловила отчаянный вскрик и хрипы кого-то упавшего. Помочь никто даже не попытался. Жутко боясь вот так же споткнуться и быть затоптанной безразличной отчаявшейся толпой, сосредоточилась исключительно на продвижении, всеми силами пытаясь противостоять множественным ударам и удержаться на ногах. В итоге из-за страшного шума пропустила приказ:
— Куда прешь, дура?! Сказано — бабы в правый рукав! — меня опять резко толкнули в плечо, придавая ускорение в нужном направлении.
Налетев на мощную женщину, на мое несчастье оказавшуюся на пути, получила еще и основательный тычок от нее. Только бы устоять, о боли я уже не задумывалась.
— В седьмую заходи, там одной не хватает, — и меня очередным рывком, лишь на пару секунд обесточив волновую решетку, втолкнули в одну из боковых камер.
Упав на каменную поверхность, почувствовала, что расцарапала ладонь, которой неловко затормозила собственное падение. Но это была ерунда на фоне ожидавшей казни. Сжавшись настороженным комочком прямо на том месте, куда упала, боялась даже поднять взгляд и осмотреться.
— Вставай, девка. Чего камень-то греть? — раздался совсем рядом прокуренный басовитый голос.
Осторожно посмотрев в том направлении, обнаружила мужеподобную тетку с рябым лицом и поврежденным левым глазом. Собственно, глаза не было, лишь пустая, зиявшая сплошной коростой глазница. Испуганно отшатнувшись, под гулкий и совсем неожиданный в этом месте хохот разбитной страшной тетки, переместилась на колени и, упираясь руками в пол, начала вставать. Ноги плохо держали, подрагивая от усталости и пережитого страха.
Одновременно осмотрелась. В узком пространстве маленькой камеры находилось трое. Помимо этой рябой землянки, еще две женщины — обе тувейки. Лица последних были совершенно безразличными, а взгляды пустыми. Я у них интереса не вызвала, удостоившись пары смазанных отчужденных взглядов.
— Садись, — снова предложила рябая, указав на крохотное пространство рядом.
Другого выбора и не было. Скамья напротив уже занята тувейками. А мужеподобная землянка даже потеснилась, тщетно пытаясь освободить мне хоть чуть-чуть больше пространства. Но я втиснулась. Возможность присесть была большим облегчением, ноги уже еле держали, ведь последние двое суток почти полностью провела стоя. Сначала — пока нас, после захвата корабля патрульным крейсером, набив в трюм как солонины в бочку, везли сюда на изолированную базу для задержанных, потом — пока топталась в длинной очереди проходящих идентификацию. Посидеть не удалось. Так что теперь я с особым наслаждением вытянула измученные ноги, наконец-то получив возможность отдохнуть.
— Ты хоть совершеннолетняя? — как-то жалостливо оглядывая меня одним глазом, уточнила разговорчивая соседка.
Это было так странно, даже неестественно. Тут все молчали. А смысл болтать с незнакомым окружением в ожидании неотвратимой гибели? Поэтому, неловко пожав плечами, только кивнула:
— Да.
— Какой возраст? — не отступалась тетка.
— Двадцать два!
— По земному?
— По космическому, — я даже удивилась — зачем ей это?
— Двадцать пять почти, значит, — быстро прикинула она. — По тебе особо и не скажешь, думала — восемнадцать. Хилая ты какая-то… Откуда?
— А вам-то зачем? — не выдержала я.
— Дак, все ж интереснее, чем молча в тоске-то ожидать. Хоть поговорить напоследок, — пояснила рябая.
— С каперского звездолета. Нас позавчера патруль задержал, — устало пояснила предысторию попадания сюда.
— У-у-у-у… с пиратского… Ты там откуда взялась, такая хлипкая?
— Родилась там. Мама прибилась к команде, она из беженок была.
— Так ты вообще только в космосе бывала? И жизни-то не видела, бедная, — засокрушалась тетка.
— Бывала на планетах и торговых базах, где нелегально заправиться можно, — призналась в ответ.
— Скиталась, в общем: всю жизнь и без дома, и без родных, а сейчас и вовсе ни за что сгинешь. Чай, ведь в грабежах не участвовала? Какой из тебя пират?! Так, команду развлечь, если только, — она снова гулко хохотнула, заставив неприязненно поежиться.
— Отец защищал, но его в прошлом году во время нападения ранили, так он умер почти сразу потом, — грустно рассказала я. — Но я много чего умею.
— Так оно понятно: с такой-то судьбой, — понимающе покивала рябая. — А грамотная?
— Читать медленно могу, а писать — не все буквы знаю.
— Эх, жалко девку, — в никуда произнесла тетка. — То ли дело у меня: жизнь прошла — есть что вспомнить! Так и помирать не страшно, тем более я еще на шанс рассчитываю.
— Тебе только на него и рассчитывать, — неожиданно и резко огрызнулась одна из тувеек. — Старая уже, страшная, да одноглазая…
— А и что? — гоготнула рябая, мощно хлопнув руками по ляжкам. — Я еще хоть куда! Таких и отбирают. Чтоб выжить в северных пределах самых суровых планет сумела, пахать да рожать могла. А что страшная — так враги не позарятся, тоже плюс. Чай, не для разговоров по душам туда отправляют.
— Лучше сдохнуть, чем туда попасть, — убежденно выдохнула четвертая узница. — Там такие выродки обитают — убийцы, садисты, изверги одни. Дикие они, плюс планеты как правило… Там выжить невозможно… И отдают им нас как вещь — в полное владение. Что захотят, то и делать могут. Ошейник этот проклятый подчиняться заставит и сбежать не даст. И куда там сбежишь?!
— Так сдохнуть завсегда успеешь, — убежденно рыкнула рябая, — а жить… везде можно приспособиться. Нет, я хочу свой шанс испробовать. Слышишь, пиратка, ты, если предложат, не дури, не отказывайся: к жизни любой притереться можно, да и к мужику приноровиться.
Последнее она уже мне заявила, поддав локтем в бок, так что меня основательно впечатало в стену.
— И дурой как раз будет, — снова зло отозвалась тувейка, — на ней ни жира про запас, ни опыта жизненного, чтобы адаптироваться, так зачем собственные мучения продлевать? Да и хилая такая — разве сможет каждый год рожать да работать с утра до вечера? Так что не слушай дурных советов! Отважишься на шанс — а никто из более приличных на тебя не согласится: слишком ты никакая, а кто из опустившегося отребья заберет — так тоже сдохнешь, только намучившись предварительно. Забьют, поиздеваются со всей дури сначала, а то и еще чего похуже сделают. Защититься-то не сможешь.
— Ты что, думаешь, она еще жизни не хлебнула? — хмыкнула рябая.
На меня они уже и внимания не обращали. А я, напряженно вслушиваясь в каждое слово, не могла понять, о чем вообще речь? Всем известно, что с нарушителями закона в космическом содружестве планет поступали жестко — полное развоплощение на атомы в камере смерти, и затем своеобразный прах развеивался в космическом холоде. Ни могил, ни памяти, ни проблем… На это я уже и настроилась, поэтому разговор об альтернативе и чем-то северном сразу зацепил внимание.
— А что за шанс? — неуверенно переспросила я, переводя взгляд с дородной соседки на тувейку.
— Для дур легковерных предложение. Если на него согласишь, отправишься не в камеру смерти, а сначала на 'выгон' — так то место называют. Вас загонят на площадку, чтобы желающие рассмотреть могли да прицениться. Если кто захочет, за уплату пошлины в казну содружества в жены вроде как может взять. А кто позарится — так сразу после уплаты брак зарегистрируют и отдадут тебя мужу. Но это слова одни, а на деле тебя, не спрашивая, купят и прав у тебя никаких не будет. Потому что хозяину во всем подчиняться должна будешь. Ошейник на тебе запрограммирован именно на это. Попробуешь противиться 'мужу' или убежать — будет разрядом парализующим бить. А если не позарится никто, то прямым ходом на развоплощение отправишься. А вы, земляне, слабые в сущности, так что никому ты нужна, и можешь напрасных надежд не питать.
— Я — полукровка. Отец не землянин, — тихо прошептала в ответ, озадаченная объяснением.
Подумать было о чем. Как поступить? Что предпочесть? Сразу сгинуть или понадеяться на удачу? Выбор был не столько трудным, сколько страшным. Перспективы в обоих вариантах не видно.
— Помирать не спеши, — снова влезла рябая, — не жила еще. Если припрет, вон, смерть твоя всегда при тебе — на шее.

Глава 1

— Шанс будешь использовать? — охранник, привлекая внимание, ткнул в грудь парализатором и зыркнул внимательным взглядом, ожидая ответа.
А я, все обдумав и заранее решив, что не вынесу новых издевательств, потому лучше тихо смирюсь со смертью, неожиданно захотела жить!.. В это самое мгновение поняла, что больше всего боюсь смерти, а сильнее всего хочу выжить… любой ценой. И кивнула, соглашаясь.
— На выход, — и меня, вслед за рябой соседкой, выдернули из камеры, втолкнув в ряды таких же решившихся.
Потом нас погнали по коридору, заставили пару раз повернуть и в итоге вывели на небольшую охраняемую огороженную и освещенную площадку, за пределами которой толпились мужчины. Десятка два-три. А нас, согласившихся на шанс женщин, тут раза в три больше! Я сразу поняла, что смерть меня сегодня дождется. Поэтому обреченно остановилась возле входа на площадку, в отличие от хлынувшего вперед к ограждению — ближе к мужчинам — потока узниц. Устало села прямо на каменный пол и закрыла глаза, решив, что даже видеть это не хочу — только напоследок растравлю себе душу.
Впереди стоял гул множества голосов, вскрики радости и проклятия ненависти, а я старалась отрешиться от всего, понимая, что при таком количественном соотношении кандидаток мной никто не заинтересуется. Неожиданно в плечо сильно ударили. Испуганно открыв глаза, обнаружила рядом охранника:
— Вторая кровь чья?
— Старха… — прошептала я. Как же догадались о том, что я не землянка? Я ведь совсем в маму пошла.
— Вставай, тебя выбрали, — снова толчок оружием, от которого едва не рухнула навзничь.
Потрясенная его словами, по возможности быстрее вскочила на ноги. От страха, голода и усталости накатило состояние полного безразличия и отупения. Поэтому, тяжело шагая впереди понукающего охранника, даже головы не подняла, чтобы рассмотреть того, кто меня выбрал. Слишком страшно поднять взгляд и увидеть того, кому отныне буду принадлежать абсолютно; того, от кого будет зависеть моя жизнь и… сразу все понять. Остановилась, когда приблизившись к какой-то группе, увидела ноги.
— Зубы, тело, рефлексы проверять будете? — уточнил у кого-то охранник, что подвел меня.
Напряженно застыв на месте, внутренне сжалась в ожидании осмотра.
— Нет необходимости, — резко, грубо и жестко прозвучал ответ.
Меня немного отпустило, пока не услышала понимающий хмык охранника:
— Ненадолго выбираешь.
— Заканчивайте. Рейсовый звездолет скоро отправляется. Следующий — через полгода, — снова этот жесткий голос.
И сразу рядом кто-то засуетился, шурша магнитными листами.
— Как зовут? — не сообразив, что обращаются ко мне, получила очередной тычок парализатором в плечо.
Не отлетела назад только потому, что кто-то вовремя сцапал за это плечо и удержал на месте. Благодарно подняв взгляд на оказавшего помощь, в ужасе замерла. Массивный старх. Страшный до жути. Грубые, угловатые черты лица; мощный, выдающийся вперед подбородок, угрюмое выражение глаз, какие-то несочетаемые пропорции — небольшие, глубоко посаженные желтые глаза и широкий рот с характерным сильно приплюснутым носом. Но главное — аура, окружающая его… Леденящая кровь, рождающая подспудный страх, заставляющая поддаваться панике…
— Имя скажи! — удерживая взгляд, резко приказал мужчина, не отпуская мое плечо.
Судорожно сглотнув, кивнула, давая понять, что вопрос поняла.
— Скажи, — он кивнул в сторону и, проследив за направлением кивка, наткнулась взглядом на ожидавшего сотрудника базы — видимо, регистрирующего 'брак'.
— Витара Кийоне, — с трудом просипела пересохшим горлом собственное имя.
Этот сотрудник быстро вписал его в документ, предварительно коснувшись моего ошейника плоским ключом, который передал старху. Ключик к моей свободе исчез в огромной ладони мужчины, после чего он взял документы и подтолкнул меня в нужном направлении:
— Нам пора. Опоздать мы не можем!
Идти мне было сложно, ноги от страха и слабости подрагивали, к тому же нужного направления не знала. Видимо поэтому, спустя несколько минут старх остановил меня, ухватив за руку в районе локтя, и, выдвинувшись немного вперед, повел за собой. Думая только о том, как бы не рухнуть и не навлечь на себя гнев жуткого старха, сосредоточенно переставляла ноги, стараясь поспевать за его размашистыми шагами.
Нас сопровождал один из охранников, ведя каким-то коротким путем. В результате примерно через полчаса за нашими спинами с вибрирующим гудением сомкнулась последняя дверь изолятора, а меня сразу обдало резким порывом холодного ветра, мгновенно остужая.
Когда команду выгоняли с задержанного звездолета, никому вещи с собой взять, разумеется, не дали — зачем они смертникам? Поэтому на данный момент все, что у меня было, — это порядком испачканная и местами порванная одежда, надетая на собственное тело.
— Ждем, — прозвучал жесткий голос старха где-то надо мной.
Чего — спрашивать не стала: было безразлично. А сейчас стало еще и холодно: леденящая стужа отчаяния в душе и порывы пронизывающего ветра снаружи не способствовали возникновению любопытства. Внезапно огромная мужская рука, притянув к теплому боку, опустилась поверх моего плеча, заключив меня под мышкой у жуткого гиганта. А сверху опустилась пола его плаща, укрывая от ветра. Меня мгновенно обдало жаром его тела — стархи, жители ледяных планет, отличались более высокой теплокровностью. Даже у моего отца так было, хотя старх он, по мнению окружающих, был слабый. А вот у меня уровень теплокровности выше стандартного человеческого никогда не поднимался. Но сейчас я очень благодарна за это тепло, сразу почувствовав, что начинаю отогреваться.
Ожидание не затянулось. Вскоре я различила вдалеке гул двигателей, поняв, что приближается какой-то транспорт.
— Идем, — меня, так и не выпустив из теплого убежища, подтолкнули в нужном старху направлении.
А я шла, думая только о том, что теперь всегда должна буду повиноваться ему. Куда мы опять двигались? Какая разница? Через дюжину метров меня и вовсе обхватили за плечи согревающей рукой и, приподняв, куда-то внесли. Сзади снова лязгнула, с шипением смыкаясь, дверь. А потом почти сразу зашумели двигатели, и я ногами ощутила вибрацию пола. Мы улетали.
— Бронь? — раздался рядом незнакомый голос.
— Да, кабинка, — я почувствовала, что другой рукой старх что-то достал из кармана. — Вот документы на груз.
— Куда?
— На Иволон, — мне стало совсем худо.
Если до этого было страшно и жутко, то тут резко обдало беспросветным отчаянием. Иволон — ресурсная планета в созвездии Эйды, я слышала о ней. Мужчины в команде, когда срывались, часто кричали: 'Сдохнешь, как на Иволоне'. Планета с вечной зимой, запредельным морозом и гелием-3. Самое востребованное топливо, именно из-за которого разрабатывали суровую для жизни большинства рас планету. Вот только кто? Кто мог выжить в условиях жуткого холода, отсутствия жизни и ресурсов? Стархи… Я сглотнула. Вот только я не старх, совсем не старх, а потому сдохну там непременно… А может, оно и к лучшему.
Мой хозяин, подняв руку и откинув плащ, выпустил из теплого плена и сразу легонько подтолкнул вперед.
— Иди за мной.
И я послушно пошла, других вариантов у меня нет. Не озираясь и не осматриваясь вокруг — было безразлично, ведь у меня впереди — Иволон. Тупо уставившись на металлический пол под ногами, несколько коридоров и пролетов просто шла за ним. Он остановился, и я тоже замерла его тенью. Подняв голову, увидела, что нахожусь в пассажирском отсеке, и сразу поняла, о какой кабинке шла речь. Мне доводилось пару раз видеть такие рейсовые пассажирские крейсеры. Дешевые места — индивидуальные спальные кабинки. Не каюты, нет — именно кабинки. В отсеке, напоминающем по форме рукав, по обеим сторонам в три этажа располагались эти кабинки. Узкие, предназначенные для сна, коробки. Он сказал 'кабинка'… Значит, или двуспальная, или… нам с этим гигантом придется тесниться в одноместке. До Иволона не меньше недели полета, и все это время — с ним рядом, в замкнутом тесном пространстве кабинки. Сердце сжалось, заходясь в глухом мучительном стоне. Может быть, он меня и купил, чтобы скрасить себе дорогу?
И кто он? Рабочий с гелиевых шахт? Судя по тому, что путешествовал в дешевой кабинке общего сектора, — да. Я обреченно сникла.
— Иди за мной, — он решительно шагнул внутрь длинного отсека, я послушно — следом.
Мы шли вдоль безликих кабинок, единственной отличительной особенностью которых порядковый номер на отодвигающейся боковой крышке. И за каждой из них наверняка кто-то был.
Он остановился, я — тоже. Сверив что-то с бумажкой в руке, дернул крышку кабинки напротив. Открыв полностью, обернулся ко мне и сказал:
— Наша. Залезай внутрь и раздевайся. Одежду свою в ногах оставь. Я сейчас вернусь. Поняла? — он бросил на меня всего один жесткий взгляд, но меня словно порывом ледяного холода обдало. Начинается…
Кивнула и головы уже не подняла. Старх быстро развернулся и зашагал в обратном направлении. Без меня он перемещался гораздо быстрее. Помня об ошейнике и последствиях неподчинения, полезла внутрь своей будущей пыточной. Кабинка оказалась двухместной. Изначально, значит, планировал 'обзавестись' кем-то. Хотя, такой огромный мужчина мог и просто для своего удобства взять. И хорошо, что самым нижним ярусом располагалась: выбираться быстрее и не страшно, что под ним проломится. Я старалась думать о чем угодно, но только не о том, что сейчас предстоит. Стянула свой обычный корабельный костюм — эластичную куртку и свободные штаны с множеством карманов, в которых всегда таскала необходимые мелочи. Компактно свернула все и, как он велел, убрала в ноги. Осталась в одном белье, не зная, снимать ли его или пока оставить. Он как-то не детализировал степень раздетости, поэтому рискнула оставить хоть что-то на себе.
Внутри спальной кабинки мой рост позволял находиться в сидячем положении, не сгибаясь. Обнаружив в изголовье карман с подушками, матрасом, одеялом и простеньким набором постельного белья, решила застелить, надеясь, что старх не будет из-за этого недоволен. Быстро управившись, с чувством радостного облегчения легла вдоль боковой стены и укрылась одеялом. Пусть у меня есть только несколько минут, но хотя бы их использую для отдыха. Тело немилосердно ломило от усталости, измученные мышцы тянуло до боли, а ступни жгло уколами 'сотен игл'. Такой измученной я себя никогда еще не ощущала. Но я никогда и не была так близко к краю.
Прикрыв глаза, постаралась расслабиться, позволить мышцам отдохнуть. Глубоко вдохнула. В кабинке пахло санитарными средствами, которыми обрабатывали все внутренние поверхности и постельное белье. И этот неприятный, по сути, запах сейчас откровенно радовал, создавая в душе ощущение какой-то обыденности происходящего.
Крышка кабинки резко отъехала, заставив меня испуганно съежиться в уголке. Старх подошел неслышно, напугав меня неожиданным появлением. Огромный мужчина склонился и заглянул внутрь, встретившись со мной взглядом. Какой страшный! Глядя сейчас на него в упор, видела это отчетливо. Старх внимательно взглянул на меня, судорожно прижимавшую к груди одеяло, быстро обежал взглядом застеленный матрас и кучку моего барахла в ногах кабинки.
— Ешь, — резким движением, заставив непроизвольно вздрогнуть, протянул что-то.
И я сразу почувствовала запах съестного. Еда… Рот мгновенно наполнился слюной, а живот отозвался острой резью. Я не ела больше двух суток, да и пила за это время всего два раза. Быстро выдернув руку из-под одеяла, перехватила протянутый мне кусок. Мясо! Жадно впилась в него зубами, откусывая и глотая, почти не жуя, едва не давясь.
— Хлеб, — он снова протянул мне что-то, и я, не раздумывая, схватила предложенное.
Ломоть подсохшего хлеба. Боже! Я в жизни не ела ничего вкуснее! Чувствовала, что он наблюдает за мной, но заставить себя есть медленнее не могла. Огромный кусок мяса и здоровенный ломоть хлеба буквально проглотила за пять минут.
— Руки вытри, — он протянул мне тряпицу, которую тоже взяла, тщательно вытирая о нее жирные пальцы. Едва удержалась от желания предварительно обсосать их, слизывая капли мясного сока. Но побоялась, что старху это не понравится.
После тряпки получила фляжку с водой, к которой тоже жадно приникла.
Чувствуя себя сытой и благодарной, откинулась головой на подушку, напряженно ожидая его дальнейших действий. Пусть делает то, что намерен. За то, что сейчас покормил, я должна ему больше. А я стерплю.
Мужчина спокойно, не суетясь, принялся раздеваться. Обувь и плащ убрал в огромный, извлеченный из кармана мешок, туда же закинул и мои ботинки. Нагнувшись, засунул мешок в ноги напротив меня. Длина кабинки была под два метра, и я до противоположной стены ногами не доставала. Именно в это место он мешок и положил. Я, напряженно замерев под одеялом, наблюдала за ним. Он неспешным движением через голову стянул странную теплую куртку и толстую рубаху, сложил одно на другое на краю матраса, потом спокойно взялся за штаны. Испугавшись, отвела взгляд, уставившись на мешок в ногах. Но слышала, что он разделся и зашуршал одеждой. Стопка последней отправилась также в изножье кабинки поверх мешка, а потом и сам огромный старх втиснулся внутрь, задвинув за собой крышку спального места.
Стараясь хоть как-то дистанцироваться от него, вжалась в стену, буквально задыхаясь от ощущения подавляющей мощи и силы расположившегося вплотную ко мне мужчины. Он, спокойно приподняв другой край одеяла, забрался ко мне в уже нагретый кокон постели. И я сразу почувствовала, что он совершенно голый.
Судорожно вздохнув, напряженно замерла.
— Не девственница? — все в той же скупой манере озвучил он вопрос.
Меня затрясло испуганной дрожью, резко прошибло судорогой, а язык онемел от ужаса. Вот так, вплотную, совсем рядом он ощущался колоссально огромным. Это дико пугало. Горло свело спазмом, не позволяя ответить.
Старх спокойно, без суеты, положил мне на грудь поверх одеяла свою огромную руку, припечатав намертво. Другой, поддав вверх колени, заставил согнуть ноги и, даже не заметив моего истового сопротивления, ладонью развел их в стороны и скользнул рукой под ткань трусов. Так же неторопливо и деловито в меня сразу глубоко скользнули два пальца, проверяя. После чего он отвел руку и, освободив мою грудь, повернулся на бок ко мне лицом. Подбив свою подушку, обхватил ее огромными лапами и, перевернувшись на живот, явно собрался спать.
— Спи, — негромко прозвучал его приказ.
Все еще напряженно замерев возле стены и зажмурив глаза, какое-то время вслушивалась в его ровное спокойное дыхание, пока неожиданно не осознала, что он действительно заснул. Даже легкий храп прорезался, а тело старха расслабленно обмякло рядом. Поняв, что сегодня мне и в самом деле ничего не грозит, едва не разрыдалась от облегчения. Отвернувшись лицом к стене, некоторое время ощущала струящиеся по щекам ручейки слез, а потом тоже заснула.

Глава 2

Спать было очень тепло, даже жарко. Огромное тело за спиной ощущалось мощнейшей теплоизлучающей системой. Даже не заметила, как во сне раскуталась. Рядом со стархом никакое одеяло не требовалось!
Пробудившись окончательно, осознала, что меня прижал громадной рукой, расположившейся поперек живота, к своему телу спящий рядом мужчина. Дышал он глубоко и ровно. Видимо, в отдыхе нуждался не меньше меня. Прислушавшись, поняла, что на корабле наступил день. За пределами кабинки шла типичная суета: корабль жил своей жизнью, до меня долетали обрывки фраз.
Но быть отделенной от всего этого стенами, пусть и в обществе страшного старха, было отчего-то спокойно. Сейчас, пока он спит, не так страшно, а тепло и темнота внутри кабинки создают некое ощущение уюта и определенной безопасности. Решив не лезть на рожон и не будить его попытками отодвинуться, снова заснула.
В следующий раз очнулась уже от того, что кто-то теребил за плечо. С перепугу, не разобравшись со сна, дернулась, желая вскочить, и едва не врезалась головой в потолок. В последний момент кто-то удержал.
Обернувшись, увидела рядом огромного мужчину, который в данный момент придерживал своей лапой мою макушку, и вспомнила вчерашние события: шанс… выбор… отлет…
Сразу испуганно замерла, рухнув на подушку и настороженно вглядываясь в его лицо в свете тусклого внутреннего освещения кабинки.
— В туалет хочешь? — этого вопроса не ожидала, но, услышав, поняла, что очень хочу. И кивнула, смутившись.
— Хорошо, пойдешь со мной, — и старх совершенно невозмутимо, неудобно изогнувшись в узкой для него тесноте кабинки, потянулся за своей одеждой. Несмотря на габариты, ловко натянул трусы и брюки, а потом, открыв крышку кабинки, выбрался наружу, освободив мне внутреннее пространство.
— Одевайся, — вытягивая мешок с обувью, сказал мне.
Я тут же метнулась за своей одеждой. Посмотрев на сильно испачканные штаны, перевела взгляд на матрас, на котором спать еще минимум неделю, и решилась. Переместившись на четвереньки, боясь и подумать о том, как выгляжу со стороны присевшего возле открытой крышки и наблюдающего за мной старха, быстро скатала застеленный матрас, отодвинув получившийся валик в изголовье. Подушки и одеяло запихала обратно в отведенный для них карман на стене. И только после этого, полулежа на голом днище кабинки, кое-как выгнувшись дугой, натянула штаны, а потом и свою куртку. Руками коснувшись грязных и свалявшихся волос, поняла, что их не продрать, поэтому оставила это намерение. Свесив ноги наружу, натянула спрятанные вчера в карман носки и обула ботинки, уже стоявшие на полу рядом.
После чего полностью выбралась в общий проход пассажирского отсека и, замерев рядом с запирающим кабинку стархом, беспокойно осмотрелась. Вокруг было множество пассажиров звездолета. Кто-то просто стоял в проходе между кабинками, кто-то лежал внутри, только выглядывая наружу, кто-то сидел, свесив вниз ноги. Большинство просто наблюдали за окружающей обстановкой, кто-то разговаривал между собой. Большую часть окружающих составляли мужчины. Земляне, тувейцы, шекагары и несколько представителей еще не виденных мною ранее рас. При моем появлении многие из располагающихся рядом пассажиров уставились на меня, оценивающе рассматривая. И каждый взгляд обязательно спотыкался об ошейник, который мои грязные и не очень длинные волосы не скрывают. И сразу в выражении лица заметившего появлялось что-то скабрезное, презрение и даже ненависть.
— Иди, — старх, привлекая к себе мое, уже сосредоточенное на полу, внимание, подтолкнул влево.
Я послушно пошла, чувствуя его подавляющее присутствие позади. Дорогу нам уступали мгновенно. Так преодолев всю длину нижнего трюма, где располагались дешевые спальные кабинки, подошли к санитарной зоне, находящейся в отдельном блоке у входа в отсек. Старх молча и невозмутимо кивнул мне на предназначенные для женщин помещения, а сам остался снаружи. Я с невыразимым облегчением поскорее шагнула внутрь. С этим посещением было уже совсем невтерпеж. Разобравшись с естественными потребностями, задумчиво остановилась возле умывальника. Вода на звездолетах в санитарной зоне была технической, находясь в замкнутом цикле постоянной очистки. Но за ее использование взымалась плата. Мне же платить нечем, а входит ли услуга в билет старха, я не знаю. Поэтому, как ни хотелось помыть руки и хотя бы умыться, решила сначала выяснить этот момент у мужчины, ибо осложнений хочется еще меньше.
Шагнув за дверь, обнаружила купившего меня громилу, спокойно ожидающего напротив входной двери, но прежде чем успела озвучить беспокоящий вопрос, он сказал:
— Сейчас мыться, — и, развернувшись, пошел в сторону душевых помещений.
Вот это да! Я потрясенно засеменила следом, стараясь не отстать. Помыться — это в данных обстоятельствах была мечта, причем сложно достижимая. Хотя странно это — оплатить полную помывку, но ютиться в спальной кабинке в трюме звездолета среди самых нелицеприятных категорий населения межгалактического содружества.
В душевых отсеках никого не было. Оно и ясно — неделю можно и без помывки пережить, а стоит удовольствие прилично.
— Раздевайся, — грубый голос и спокойный тон. Кажется, начинаю привыкать к этому.
Помывочная зона состояла из небольших отсеков без дверей, с потолка которых текла вода, исчезая в сливном отверстии на полу. Старх быстро разделся сам. Я спешно отвела взгляд. Не то чтобы обнаженного мужчину никогда не видела, но именно этот конкретный мужчина меня пугал, и особенно — в голом виде. А еще я ему полностью подчинялась и отказать ни в чем не могла, что тоже добавляло тревоги.
Кажется, он себя без одежды чувствовал естественнее, чем в ней. И это — житель северных пределов! Дрожащими пальцами принялась стягивать куртку, потом развязала завязочки, скрепляющие спереди чашечки бюстика, и сняла его. Бросив быстрый взгляд на мужчину и, удостоверившись в том, что он не смотрит на меня, занявшись поиском чего-то в захваченном с собой пакете, потянулась к поясу брюк. Сняв их, стянула и трусики.
— Чего ждешь? Пока еще кто-то придет? Заходи под воду, — не оборачиваясь, жестким тоном прикрикнул старх.
Быстро свалив кучу грязной одежды в специальный карман рядом, рванула в душевой отсек. Старх тут же ступил следом, отгораживая и скрывая меня от любого постороннего взгляда своим массивным телом. Дернул рычаг, и вода обрушилась сверху достаточно мощным и теплым потоком, сразу намочив нас. Мужчина завернул кран и протянул мне кусок мыла. Настоящий кусок твердого простого мыла — такого я давно не видела. Но не в моих обстоятельствах привередничать, поэтому, осторожно забрав, начала намыливать тело, а потом и волосы. Мыло, конечно, не лучший вариант, но точно предпочтительнее, чем оставить их грязными. Старх на меня не смотрел: повернув голову в сторону входа, чутко прислушивался. Но как только я, немного растерявшись (т. к. не знала, стоит ли ему вернуть мыло), замерла, быстро обернулся и моющий кусок у меня забрал, тоже начав намыливаться.
Не зная, куда девать взгляд, я переводила его с места на место, но почему-то каждый раз обязательно натыкалась или на перевитую тугими мускулами руку, или на рельефный мужской живот. В глаза бросилось огромное количество необычных маленьких узоров-татуировок в разных местах его тела. Мылся он так же как и говорил — резкими, рубленными движениями, в итоге управившись гораздо быстрее меня и снова открыв воду.
С удовольствием ощутив теплый поток, тут же принялась смывать грязную пену и выполаскивать волосы. Старх изредка бросал на меня внимательные взгляды, но больше ничего не говорил и не делал. Вообще, меня не покидало ощущение какой-то его настороженности. Смыв с себя остатки мыла, мы вновь перекрыли воду.
Мужчина шагнул из отсека, освобождая мне путь. Подойдя к карману со своей грязной одеждой, потянулась за бельем. Надевать его на чистое тело будет неприятно, но не голой же ходить. Может быть, как-то удастся постирать? Не ходить же в этом остаток жизни?
— Надевай это, — с подозрением оглянувшись в ответ на прозвучавшую позади фразу, обнаружила старха уже в штанах и ботинках.
Мужчина протягивал мне какое-то теплое на вид и большое полотнище. Осторожно, чувствуя себя вдвойне неловко от собственного обнаженного и мокрого вида, шагнула к нему и взяла предложенное. Развернув, поняла, что это одна из его рубашек, похожая на ту, что он вчера снял перед сном. Утепленная, толстая и очень длинная. Но главное — чистая! С учетом того, что у меня не было вообще ничего, раздумывать было не о чем. Обсохну — и тогда будет не так неприятно натягивать грязную одежду.
Быстро скользнув руками в рукава, застегнула на груди длинный ряд пуговиц. Тоже странность! Сейчас везде магнитные крепежи. Рубашка оказалась сильно велика, спускаясь ниже колен — без штанов можно вполне обойтись. Рукава я закатала, ботинки обула. Пока собиралась, обнаружила, что всю мою и свою грязную одежду он забрал и уже убрал в свой мешок.
— Все? — старх вопросительно кивнул в сторону выхода.
Быстро развернувшись в нужном направлении, зашагала вперед, стараясь своей медлительностью не вызвать его недовольства. Состояние заметно улучшилось — я была живой, чистой, выспавшейся и не страдала от голода. Меня не избили, не изнасиловали и не замучили! И даже непривычное ощущение отсутствия белья и неплотно прилегающей одежды не смущало.
Доведя меня до нашей кабинки, невероятный старх закинул в изножье мешок и сказал, склонившись ближе:
— Сиди тихо, я скоро приду, — при этом последовал красноречивый кивок на кабинку.
Тут же забравшись внутрь, я села, поджав ноги и расслабленно облокотившись на валик матраса. А он задвинул за мной крышку и ушел.
Почему-то снова клонило в сон. Раздумывая над тем, что мне, кажется, повезло. Вопреки мрачным прогнозам тувейки, меня выбрал не самый плохой мужчина.
Услышала резкий шум совсем рядом с нашей кабинкой. Стало любопытно посмотреть, что происходит снаружи, тем более заметила, что когда мы вернулись из душа, окружающие внимания на нас совсем не обращали. Осторожно потянувшись к крышке кабинки, сдвинула ее в сторону и выглянула наружу. Почти тут же напротив меня присел здоровенный волосатый детина. Здоровенный — для жителя Земли.
— А меня не погреешь? — усмехнулся он и, неожиданно схватив меня за руку, дернул к себе, кивнув головой в сторону. — Вон моя кабинка, и со мной будет приятнее, чем с этим стархом.
Он мерзко захохотал, а я в ужасе закричала, пытаясь упираться. Но моих сил тут явно было недостаточно. Подтащив меня за руку, второй рукой перехватил за бедро под задравшейся рубахой и выдернул наружу.
— Помогите, — крикнула я, стараясь вырваться.
Никто даже не обернулся, хотя мы были в проходе далеко не одни.
— Пасть закрой, а то докричишься, — зло прошипел детина, резко ударив по лицу.
Не успела очухаться от боли, как меня рывком, приложив плечом об угол, затолкали в кабинку напротив. Обезумев от ужаса, заорала во всю силу легких, пытаясь оттолкнуть залезавшего следом мужика. В отчаянии бросилась вперед, стремясь впиться в его лицо зубами — но ухватила пустоту…
Детину неведомая сила выдернула наружу, после чего… огромная, с заострившимися когтями лапа схватила его за горло и, впившись когтями в плоть, рванула на себя. Раздался страшный предсмертный, резко оборвавшийся, вой и жутким всплеском, разлетевшись полукругом вслед за движением лапы, выстрелила кровь. Мужик упал, заставив меня застыть в панике при виде развороченного окровавленного горла, торчащего куска оборванной трахеи и видневшегося края переломленного позвоночника. Ненадолго в пассажирском отсеке наступила абсолютная тишина, а потом резко зазвучали крики паники, призывы к мщению и злые проклятия…
В ужасе, не контролируя себя, я забилась в угол, зажав рот рукой. Кусая собственную ладонь, в отчаянной попытке стремилась сдержать рвущиеся наружу истеричные рыдания. Било крупной дрожью и сдержаться не удавалось — даже сквозь прижатую к губам ладонь доносился мой панический скулеж. Нет, я видела раньше трупы, я видела, как убивают, как убивают жестоко… Меня трясло не по этому… Этому подонку я бы не пожелала другой участи. Но убивала, просто замораживала паникой мысль о том, что я сама виновата в случившемся… Что все произошло из-за моего глупого любопытства… Что я нарушила его приказ… Что сейчас будут последствия…
В том, кто убил напавшего, не сомневалась ни минуты. И когда, не обращая внимания на окровавленное тело рядом, старх присел на корточки и взглянул на меня бешеным ледяным взглядом желтых глаз, я сразу поняла — вот она, развязка. Меня, парализованную этим взглядом, затрясло так, что казалось — весь корабль шатает в такт со мной…
— Пропустите, — раздался властный окрик неподалеку, и возле выпрямившегося старха появились мужчины, которых я видела только до пояса. Вооруженные. Охрана звездолета и… капитан, судя по форме.
Снова наступила звенящая тишина, разбавляемая только моим грохочущим сердцем и животным нервным поскуливанием. Неожиданно тот, что был в форме капитана, тоже присел и, заглянув в кабинку, встретился со мной взглядом. Я вздрогнула: капитан тоже оказался стархом. Темная кожа, желтые глаза, мохнатые уши и плоский нос… странно подрагивающий сейчас. Он несколько мгновений спокойно и изучающе на меня смотрел, прежде чем выпрямиться, предварительно захлопнув крышку кабинки и погрузив меня в темноту.
— Уберите тут, — теперь я знала, кому принадлежал командный тон.
— А что со… стархом? — раздался чей-то злой вопрос. — Он напарника нашего порвал.
— Сам виноват. Полез не к той бабе. Свое защищать имел право, — холодно прозвучало в ответ.
И — все: раздались уверенные, постепенно отдаляющиеся шаги. Потом совсем рядом что-то зашуршало, заскрипело. Спустя минут двадцать, судя по звукам, жизнь вернулась в прежнее русло, снова наполнившись обыденной суетой и приглушенными разговорами.
Все это время я, напряженно вслушиваясь, просидела не шевелясь. Для меня ситуация еще не достигла логического завершения…
Крышка отодвинулась, явив мне собственного владельца. Старх, скользнув взглядом по моим сразу задрожавшим губам, спокойно сказал:
— Вылезай.
С трудом, еле двигая онемевшими конечностями, выбралась наружу, страшась взглядов окружающих. Но рядом не было никого, вообще. Даже крышки ближайших кабинок задвинуты. И тела тоже не было… И крови… Вообще, появилось ощущение, что весь этот кошмар мне привиделся.
Поскольку я застыла, щурясь и озираясь вокруг, старх подтолкнул меня слегка в плечо, в направлении нашей кабинки. Опомнившись, тут же залезла туда, отметив разобранный матрас, подушку и одеяло.
— Раздевайся, — все так же, в своей манере — обстоятельно и без суеты.
Сглотнув, принялась трясущимися руками расстегивать пуговицы рубахи. Вот сейчас и случится давно и с ужасом ожидаемое. Кричать не буду. И так окружающих зрелищем порадовала.
Раздевшись, не глядя на мужчину, отложила рубашку в сторону и замерла, ожидая его дальнейших действий. Старх, протиснувшись головой и плечами внутрь кабинки, резко перевернул меня на живот. Лицом уткнувшись в подушку, я в последний миг перед тем как попу опалило адской болью удара, поняла, чего ожидать. Но к тому, что будет такой сильный шлепок, не приготовилась. Слезы из глаз прыснули непроизвольно, и я, судорожно передернувшись, снова плюхнулась на подушку.
Крышка кабинки задвинулась, оставив меня в ореоле тусклого света в одиночестве. И на сей раз я четко расслышала, что ее закрыли на замочек. Некоторое время пролежала, продолжая плакать. Было больно — то место, что пониже спины, горело огнем, однозначно давая понять, что ближайшие часа три, а то и все пять лучше провести на животе. Но я была так рада наказанию, что плакала и от радости тоже. От того, что все обошлось этим, от того, что действительно заслужила, от того, что все закончилось…

Глава 3

Пока плакала, незаметно заснула. Встрепенулась от какого-то стороннего шума и проснулась. По ощущениям проспала недолго — час или чуть больше. Первым делом осторожно коснулась ладонью пострадавшей части тела. Боль все еще ощущалась, хотя жгло уже не так сильно. Вот же силищи у старха, при желании зашибет мгновенно.
Вспомнилось вырванное горло, рождая абсолютное понимание того, что купивший меня мужчина — существо очень опасное. А значит, придется быть очень осторожной, чтобы не разозлить его. Как говорила та рябая, надо к нему приспособиться. Раз уж так получилось, другого выхода нет.
Неожиданно уловила запах еды, повернулась в его направлении и обнаружила с самого краю матраса, со стороны входной крышки, небольшую округлую дощечку, на которой, укрытое сверху тканью, нашлось мясо, два очищенных земляных плода и ломоть хлеба. Тут же притулилась и вчерашняя фляжка. Невообразимо! Совершенно неожиданная в данных обстоятельствах забота.
Осторожно повернувшись на бок, чтобы не потревожить пострадавшую часть тела, укрылась повыше одеялом и подвинула еду ближе. Ела с наслаждением, смакуя каждый кусочек и радуясь самой возможности поесть вот так в одиночестве и спокойно. На пиратском звездолете далеко не всегда было хорошо с продовольствием, а есть мясо и вовсе приходилось нечасто — на мою долю его обычно не хватало. Тут же — настоящий пир. И все благодаря старху! Пока он действительно заботился обо мне, как о члене семьи. Хотя, что я об этом знаю? Мало. Мама умерла, когда я была подростком, а отец заботился постольку поскольку. Защищал от своих, временами едой делился — и на том спасибо!
Сейчас же решила — сделаю все, что в моих силах, чтобы стать полезной старху. О том, каково быть женой, я не знала, но решила, что постараюсь научиться. Сегодня он меня спас во второй раз! И я теперь должна ему не только подчиняться — жизнью обязана.
Осторожно, чтобы не насорить на матрас, доела все до крошки, вытерла руки и напилась. Деревяшку и фляжку отодвинула в изголовье мужчины, потом с максимальной осторожностью перевернулась на спину и укрылась одеялом полностью. Без старха рядом и без одежды было прохладно. Так, вслушиваясь в окружающий шум, ловя какие-то обрывки фраз, совершенно расслабилась. Возникло ощущение спокойствия. Сейчас от меня мало что зависело в сотворении собственного будущего, но вот в данный конкретный момент было тепло, сытно и безопасно. Постепенно, убаюканная монотонностью происходящего вокруг, погрузилась в состояние легкой дремоты. При этом лежала расслабленно, но старалась не шевелиться, чтобы не беспокоить пострадавшую часть тела.
Скрип ключа в замочке уловила сразу, поэтому успела глубоко вздохнуть и морально настроиться на встречу со стархом. Он, отодвинув крышку кабинки, совершенно поразил меня видом того, что держал в руках. Это была влажная одежда! Моя!!! С самым невозмутимым видом выдернув из кармана в изголовье вторую подушку, отбросил ее пока мне в ноги и принялся в несколько слоев развешивать на края кармана влажную одежду: мое белье, штаны, куртку и даже носки! С такой теплой 'обогревательной системой', как он, за ночь все наверняка высохнет, да и вообще, не мне быть в претензии, даже если внутри будет немножко влажно. В принципе не представляла себе, что мужчина может быть способен на подобный поступок. Когда он убил того землянина, я испугалась, сейчас же была потрясена до глубины души.
Не обращая внимания на произведенное на меня впечатление, старх методично все развесил, отставленные мною фляжку и дощечку переложил в свой мешок в изножье кабинки и флегматично уточнил у меня:
— В туалет пойдешь?
Кивнула в ответ едва ли не на автопилоте. Мужчина тут же отодвинулся и выпрямился в проходе рядом с кабинкой, ожидая меня. Быстро нашарив рукой отложенную рубашку, натянула ее и спешно застегнула пуговицы. Вылезала осторожно, стараясь по возможности меньше тревожить болезненные участки тела. Обувшись в свои ботинки, последовала за молча зашагавшим по проходу стархом.
Когда вернулись, я снова забралась внутрь к стенке кабинки. Думая о том, к чему мне стоит готовиться, наблюдала за тем, как мой владелец раздевается, готовясь ко сну. Вчерашнее последовательное раздевание повторилось до жеста, после чего он влез внутрь кабинки и забрался ко мне под одеяло.
— Хочешь здар? — тихий шепот мужчины рядом.
Я растерялась. Здары — вкусные округлые фрукты, пользующиеся популярностью не в одной звездной системе. Тем не менее, я их ела пару раз в жизни, поэтому осторожно кивнула. Старх протянул мне фрукт, который укрывал в своей огромной ладони.
— Чистый, — спокойно проинформировал он.
Стараясь не набрасываться слишком жадно, принялась есть. Фрукт был очень вкусным — сочным, сладким и большим! Пока я им хрустела, старх, перегнувшись, что-то искал в своем мешке у меня в ногах. И стоило мне проглотить последний кусочек, скомандовал:
— На живот ложись.
Настороженно повиновалась.
— Немного пожжет сначала, — спокойно известил он и чем-то прохладным, едва касаясь, смазал мне участки кожи, где ощущалась боль.
Жечь начало сразу. Я даже не удержалась и зашипела сквозь зубы. Тут же на лопатки опустилась широкая и тяжелая ладонь, удерживая меня на случай, если решу дернуться.
— Терпи, — веско прозвучало рядом.
Но терпеть пришлось не долго, почти сразу зуд унялся, сменившись приятной прохладой.
— Через полчаса все пройдет, — проинформировал старх о ближайших перспективах и тут же добавил. — Запомни, если я сказал — ты должна сделать. Иволон такого легкомыслия не простит. Еще раз поступишь вопреки моим словам — накажу по-настоящему.
Последним заявлением я очень впечатлилась.
— Поняла? — все так же тихо и сдержанно уточнил он.
— Да, — пообещала я, намереваясь приложить все усилия, чтобы обещание не нарушить.
Старх замолчал, откинувшись на спину и спокойно вглядываясь в потолок кабинки. А я лежала на животе, повернув голову лицом к нему, рассматривала его профиль, а еще вдыхала почему-то очень ощущаемый сейчас его собственный запах. И дело не в том, что он был неприятен, просто я впервые поймала себя на мысли, что вот так отчетливо идентифицирую чей-то конкретный аромат. Вид сбоку на его лицо неожиданно удивил. В скудном свете внутреннего освещения кабинки, когда большую часть лица, особенно выступающий квадратный подбородок и широкие скулы немного сглаживали полутени, он казался менее отталкивающим. А видимое сейчас из-под волос вытянутое ухо, покрытое шерстинками, и вовсе смотрелось как-то мило и забавно.
Да мне и неважно все это по большому счету. Парень из нашей команды, что забрал меня к себе после смерти отца, был симпатичным, но большего морального урода я не знала. Время, проведенное с ним, научило меня отличать важное от надуманного. Поэтому постиранное белье и здар значат для меня гораздо больше, чем симпатичная физиономия. А тем более там, куда мы направлялись. На Иволоне внешняя привлекательность точно последняя в списке необходимых мужских качеств. Это даже я понимаю, как и то, что он не будет только давать что-то, не получая ничего взамен. За эту заботу и защиту заплатить придется минимум своим телом. И я готова сделать это, признавая сделку честной.
Резко повернувшись ко мне лицом, перехватив мой изучающий взгляд, старх прищурил поблескивавшие желтым глаза и, словно прочтя мои мысли, спокойно спросил:
— Ты беременела раньше?
— Нет, — я все же нервно сглотнула. — Мама научила меня, как не допустить этого.
— Мне нужны будут дети, — со значением, шепотом неторопливо проинформировал он. — Хотя бы двое.
Я прикрыла глаза, опустив ресницы и давая понять, что приняла его заявление к сведению.
Старх осторожно коснулся моей спины и уже с небольшим усилием провел ладонью ниже.
— Больно?
На мгновение малодушно захотелось сказать: 'Да!', но я понимала, что не имею на это права, поэтому честно прошептала в ответ:
— Нет.
— Переворачивайся, — я подчинилась.
Когда улеглась на спину, мужчина стянул с нас одеяло и отбросил его в ноги. Я отчетливо увидела, что он уже более чем готов сделать меня беременной прямо сейчас. Но тут же сообразила, что сейчас вряд ли что-то получится — не тот период.
Немного развернувшись, он положил поверх моей ноги свою, притиснув так, что дергаться или сопротивляться было бы бессмысленно. А потом без суеты, неторопливо положил одну руку мне на грудь. Ладонь оказалась неожиданно очень мозолистой и шершавой на ощупь. Я непроизвольно задержала дыхание, с внутренним страхом ожидая дальнейшего развития событий. Второй рукой старх подпирал голову, спокойно вглядываясь в мое лицо. С огромным запасом полностью обхватил одну мою грудь ладонью и, немного приподняв, сжал ее. Я настроилась на привычное ощущение боли и вытянула руки вдоль тела, приготовившись впиваться ими в матрас, сдерживая неминуемые крики. Крики боли. Терпеть мне было не привыкать.
Но старх сжал мою грудь совсем не сильно — боли не чувствовалось. Осторожно поперекатывал ее в ладони и погладил сосок большим пальцем. Это шершавое прикосновение неожиданно отозвалось в моем теле приятной волной тепла, заставив замереть от удивления. Старх руку от груди сразу отнял и, глядя прямо в глаза, неторопливо сообщил:
— В этом у меня опыт небольшой, так что если будет больно — скажи.
Я потрясенно обмякла. А он, с выражением затаенного интереса в глазах провел ладонью по моей груди, потом — животу, опустился ниже. И это все спокойно, со скрупулезным вниманием и без суеты. Ненадолго накрыв меня там ладонью, раздвинул пальцами и скользнул внутрь. Сразу решительно и глубоко и сразу тремя пальцами, заставив зашипеть от… совершенно неожиданного приятного ощущения. Старх сразу замер и вопросительно на меня взглянул.
— Все нормально, — через силу выдавила я, чувствуя, как почему-то ослабели и начали подрагивать ноги.
Задумчиво помедлив, отчего я непроизвольно качнулась сама, инстинктивно стремясь ощутить внутри себя движение, он убрал руку.
— Смажу тебя, — сообщил мне негромко, — на случай, если пораню: быстрее заживет и легче тебе завтра будет.
В необходимости последнего я была уже не уверена, поскольку почувствовала, что и так начала влажнеть, пока глубоко внутри, но… раньше со мной и этого не случалось. Старх, быстро обмакнув пальцы в свою универсальную мазь, вновь скользнул ими в меня и снова сделал это решительно и быстро. Я опять непроизвольно дернулась, ощутив сразу возникшую от его движения ноющую тяжесть внизу живота. И тут же подалась бедрами вверх и потерлась собой о его запястье, чем только усилила требовательный зуд внутри.
А мужчина, тщательно и методично обрабатывая все мои внутренние складочки, смазывал меня своей мазью. Пальцами в матрас в процессе этого я все же впилась, пытаясь сдержать крик. Только не боли. Вернее, боль ощущалась… Но другая — жаждущая, нетерпеливая, требовательная. Она нарастала, вынуждая меня хотеть его глубже и теснее.
— Готова? — старх уже поставил одно колено между моих раздвинутых ног, нависая сверху.
— Д-да, — с трудом сдерживая себя, прошептала в ответ и, подняв руки, обхватила его широченные плечи.
— Постараюсь не больно, — тоже уже натужно прошипел старх, наконец-то окончательно сближаясь со мной.
Он крупный очень, конечно. Но я, сосредоточившись на себе только там, в месте нашего соединения, ощущая небывалый прилив крови и обострившуюся чувствительность, плавно раскрылась под его напором до максимума, обхватывая его ногами. И все! Как только он оказался во мне полностью, от первого же небольшого движения меня накрыло множеством непривычных ощущений, совершенно отключив от реальности.
Ладонь старха резко взметнулась, закрывая мне рот, не позволяя закричать в голос. И я с благодарностью впилась в нее зубами, гася таким образом свой порыв. Пока меня сотрясало волнами натуральной дрожи, которая зарождалась где-то в животе и прокатывалась по телу до самых кончиков пальцев, ослабляя совершенно, он не шевелился, наблюдая за моим лицом.
Когда меня все же отпустило, позволив телу безвольно и обессиленно обмякнуть под ним, старх, убедившись, что трясет меня не из-за паники, начал двигаться сам. Размеренно, убыстряясь с каждым движением, под конец уже не думая обо мне, с силой обнимая и просто мощно вжимаясь в мое тело!
Но и я с дикой потребностью в этом напоре отвечала на его толчки, вскидываясь навстречу. И вновь задрожала, и снова он зажал мне рот ладонью, скрывая крик, который перебудил бы всех вокруг…
Ощущение слабости было невероятным. Я просто лежала, прикрыв глаза и тяжело дыша, пыталась унять все еще подрагивающие ноги. Так томительно хорошо и приятно мне не было никогда. Накатила волна сонной лени и удовлетворенной расслабленности, заставившая просто прикрыть глаза и погрузиться в сон. Но, даже засыпая, я особенно остро ощущала рядом разгоряченное мужское тело, его невыразимо родной аромат.

Глава 4

Сценарий вчерашнего утра повторился. Старх разбудил меня осторожным потряхиванием за плечо с целью выяснить, не желаю ли я составить ему компанию в естественном утреннем походе. Сразу решив, что лучше куда-либо ходить под его охраной, сонно кивнула. Пока еще пару минут полежала, окончательно пробуждаясь и потягиваясь, осознала, как я спала… На его плече! Вплотную прижавшись к мужской груди и обнимая его за талию! А еще… моя нога была удобно закинута на его ногу!
Поперхнувшись от ужаса, перестала дышать и медленно-медленно постаралась отодвинуться. Почему-то хотелось сделать это незаметно, но… как это осуществить? Поэтому, получив от сразу отреагировавшего на мои настороженные потуги старха внимательный взгляд, смутилась и суетливо начала собираться.
Если вдуматься, выходит, что я подсознательно ему доверять начала? Или бояться перестала? Но сразу честно себе призналась, что это только во сне и, возможно, от усталости. Хотя после этой ночи появилась надежда, что теперь таковые для меня перестанут быть жутким испытанием. На данный момент получалось: что бы ни ждало в будущем — оно будет лучше прошлого.
Как я и предполагала, развешанная вчера влажная одежда за ночь высохла совершенно. Мало того, старх ее еще и починить успел! Так что одевалась с удовольствием, снова испытывая огромную благодарность к этому пугающему меня мужчине. Пока натягивала на себя одежду, старх, полностью одетый, выбрался из кабинки и ждал меня в проходе рядом. Когда я уже обувала ботинки, он вдруг, словно вспомнив о чем-то, передернулся на миг и полез в карман своей куртки.
— Витара, — негромко, но четко произнес мужчина, не привлекая внимания других проснувшихся пассажиров, — вот, забыл, это было в кармане твоих штанов.
И протянул сразу выпрямившейся мне крошечный узелок ткани. Недоумевая относительно того, что там могло быть (ведь при задержании абсолютно все изъяли!), осторожно взяла крошечный сверток и развернула. Поразительно, но его находкой оказались пять семечек твыи. Наверное, когда-то ела и засунула огрызок в карман. Потом огрызок выбросила, а семечки забились в шов… Но как можно было их обнаружить — я сама сколько раз одежду стирала и не подозревала об их существовании! Да и зачем они? Но в данных обстоятельствах выкинуть семечки было как-то некрасиво, поэтому узелок с ними снова запихала в карман. При этом на старха, не удержавшись, бросила вопросительный взгляд.
— У них запах очень необычный, незнакомый, — пояснил он, верно истолковав выражение моих глаз.
И точно, про обоняние стархов я что-то слышала. Отец как-то упоминал при мне… Вот только что, точно не помню. И вообще… Внезапно подумала, что я не только о стархах мало знаю, я элементарного не представляю — имени мужчины, с которым делю постель!
Поэтому, когда уже шли в сторону санитарной зоны, пользуясь моментом, пока он внимательно осматривался вокруг и не смотрел на меня, уточнила:
— А к-как тебя зовут? — и только сказав, сообразила, что прошептала вопрос почти беззвучно, а нас окружал шум проснувшегося звездолета.
— Гайвридаил, — четко прозвучало в ответ.
Первым делом удивилась — услышал! А потом… как??! Да как это хотя бы выговорить, не то что запомнить! О фамилии решила не спрашивать: с утра столько потрясений не осилить.
С туалетом управились быстро, старх проводил меня обратно и наказал ждать внутри кабинки, пока он завтрак принесет. Причем опять еще и закрыл меня. Сидя в кабинке, вновь скатала матрас и убрала подушки. А потом решила попытаться хотя бы руками волосы разобрать. Что там творилось! Вчерашние колтуны стали чистыми, но за ночь нисколько не распались. Пришлось едва ли не раздирать их руками, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Под это занятие и думалось неплохо.
В первую очередь озадачилась вопросом — куда он исчезает днем? Я тут отсыпаюсь, а вот чем занят старх — не знаю. Опять же, надо узнать, кто он — чем занимается, что ждет нас на Иволоне?
Как раз в этот момент заскрипел ключ и, отодвинув крышку кабинки, появился присевший на корточки Гайвр… в общем, старх! Пристроив с краю на днище кабинки вчерашнюю дощечку, снял прикрывавшую сверху ткань. На завтрак обнаружились хлеб и четыре крупных яйца.
— Ешь, — кивнул он мне, и я сразу поспешила подчиниться.
— А еду тут раздают специально? — раньше я на пассажирских кораблях не летала, поэтому таких подробностей не знала.
— Если кто желает, можно ее купить, да. Тут есть раздаточный пункт, там готовят. Но большинство предпочитает свои взятые в дорогу запасы, — пережевывая, пояснил мужчина. — У меня они тоже есть, но тебе вряд ли подойдут.
Я подавилась. Решила стать ему полезной, по возможности не быть обузой и тут… сплошные траты: душ, теперь еще и еда, как выяснилось. И как я сразу не поняла?! Откуда бы еще вареное мясо взялось — ведь не солонина и не сушеное! Быстро положив обратно второе яйцо и недоеденный ломоть, прошептала, уткнувшись взглядом в коленки:
— Я наелась, а это пусть на обед останется… И я… не думайте, мне привычно есть и вяленое, и сухари, и синтетическое… — да в моей жизни были периоды, когда месяцами приходилось на одних синтезаторах перебиваться (правда, живот тогда от этих таблеток болел адски…).
— Ешь! — и таким тоном сказал, сопроводив таким яростным взглядом желтых глаз, что я в ужасе стремительно ухватилась за недоеденный кусок и вгрызлась в него зубами.
И все — никаких тебе пояснений или комментариев. Мужчина продолжил невозмутимо жевать с таким видом, словно минуту назад не выглядел жутко злым и опасным, готовым едва не убить!
— Ты себя как чувствуешь? — пусть и тихий, но совершенно неожиданный вопрос, поэтому я отважилась на непонимающий ответный взгляд.
— Не больно нигде? — немного неуверенно пояснил свой предыдущий вопрос старх.
И тут до меня дошло, о чем он беспокоится.
— Нет, нет! — для убедительности еще и головой завертела.
— Ты, пока летим, спи больше, отдыхай. На Иволоне так не получится, — спустя паузу добавил мужчина, купивший меня.
Решив воспользоваться моментом, не поднимая на него глаз, пробормотала:
— А вы? Чем вы заняты днем? Может быть, я смогу помочь? Спать круглые сутки невозможно.
Старх как-то недоуменно качнулся на носках согнутых в коленях ног и предложил:
— Если хочешь, пошли со мной — сама посмотришь.
Конечно, я согласно кивнула — очень интересно узнать о его времяпрепровождении! Пока мы доели завтрак и выпили воду из фляжки, заметила, что вокруг как-то нехарактерно пусто: мимо никто не проходил, а пассажиры соседних кабинок отошли подальше. Видимо, вчерашний инцидент впечатлил не только меня — нас определенно сторонились. Вернее, сторонились старха. Но он, казалось, не обращал на окружающих внимания вообще, находясь в таком характерном для него, по моим наблюдениям, состоянии безмятежного спокойствия. Неожиданно заметила, что он, немного склонив голову к плечу, рассматривает меня. Сразу вспомнила про волосы и представила, как смотрюсь со стороны, поэтому, покраснев, пролепетала:
— Расчески нет.
— Хочешь мою? — спокойно предложил старх.
Благодарно кивнула:
— Спасибо! И за одежду тоже! И за… остальное, — я все же отважилась выразить то, что переполняло душу, и робко добавила. — Вы… очень хороший.
Он никак не отреагировал, а когда я, набравшись храбрости, все же взглянула на его лицо, выглядел очень удивленным.
Расческу я получила тут же. Как только все доела, встала рядом с кабинкой, ожидая дальнейших указаний. Старх нырнул в свой необъятный мешок и, покопавшись внутри, протянул мне столь вожделенный предмет. Расческа была под стать владельцу: деревянная, потертая жизнью и с редкими крупными зубцами — основательная одним словом. Но главное — была! С благодарным взглядом приняв столь необходимую вещь, быстро сунула ее в карман. Задерживать сейчас мужчину не хотела, но как только появится возможность — приведу волосы в приличный вид.
Заперев нашу кабинку, старх двинулся к выходу из пассажирского отсека, увлекая меня за собой. Ощущать свою ладошку в его сильной грубоватой руке было необъяснимо странно. Так меня никто не водил, и пусть подобная манера передвижения объяснялась тем, что маршрут мне неизвестен, но ощущения заботы и какого-то единства не умаляла. Меня вообще мало кто касался просто так, ради помощи.
Шли мы довольно долго, преодолев не один пролет, прежде чем я поняла, что мы оказались в грузовой части корабля. И совсем уж не ожидала увидеть здесь капитана. Вчерашний спаситель появился неожиданно для меня, вынырнув из бокового перехода. Но, кажется, испуганно вздрогнула при его появлении только я — оба мужчины отреагировали на встречу сдержанно и спокойно.
Но когда капитан, бросив на меня быстрый взгляд, поприветствовал:
— Доброго дня, теса Тшехар, — и вовсе изумилась.
Неужели это и есть фамилия моего спутника с непроизносимым именем? И тогда… получается, насильственный брак считается действительным? Иначе с чего бы капитану так меня называть? Но с вопросами и своими выводами решила не лезть, понимая, что сейчас не до этого. Капитан присоединился к нам, шагая рядом.
— Рид, ты обдумал? — это капитан что-то выяснял у моего… мужа. Ого! К огромному облегчению, поняла, что имя поддается уменьшительной трансформации.
— Да. Не в этом году, точно. Пока сложно будет выжить такому большому количеству, — без суеты и торопливости ответил тот старх, что мой.
— Но в следующем примешь? — настаивал капитан.
— Если переживем зиму и справимся, да! — в ответе прозвучало уверенное обещание.
Это, видимо, удовлетворило капитана, поскольку, почему-то только мне кивнув на прощанье, он отстал и пошел назад. А мы со стархом подошли к дверям стандартного грузового ангара. Мой спутник ввел код, активирующий отпирание двери.
— Тут мой груз, — лаконично пояснил, — и он требует ухода.
Я сразу же расслышала странные звуки внутри. Когда вошла в ангар, сначала поразилась его наполненностью. Практически все пространство немаленького склада от пола до потолка заполнено коробками, тюками и контейнерами разного размера. Столько всего разом я не видела даже в лучшие времена пиратского корабля, на котором выросла, когда запасы делали на полгода. Транспортировка такого огромного количества груза космолетом, да еще на большое расстояние… понятно, почему у него осталось только на спальную кабинку. А теперь еще и меня приходится кормить…
И снова эти звуки. Обернувшись в сторону источника шума, производимого явно живыми существами, обнаружила в уголке… трех риданских оленей!!! Я знала о них, так как их рога считаются огромной ценностью на просторах межгалактического содружества и возможность заполучить их была большой удачей. Но вживую видела впервые. Эти животные обитали на Ридане — планете в соседней звездной системе, причем обитают в повсеместно распространенных там подземных пещерах. Но зачем везти их на Иволон?!! О том, как они вообще тут появились, я даже не думала. На Ридане тепло даже под землей. А на Иволоне… И корм?! Чем кормить животных, даже если удастся их довезти?.. Впрочем, мой личный опыт общения со зверьем исчерпывался виденной когда-то ручной птицей…
Озадаченно осмотрев оленей, повернулась в сторону старха. Он деловито вынимал странные плоские штуки разной величины из ближайшего контейнера. Нагрузив их целую огромную охапку, подхватил ее и понес к животным. Последние, нервно косясь и фыркая в моем направлении, при приближении старха с тяжелой ношей начали беспокойно переминаться на месте.
Старх, подойдя вплотную, свалил принесенные лепешки рядом с оленями и распределил их равномерным рядком по всей длине маленького загончика с животными.
— Сядь на ящик, — не оборачиваясь, он махнул мне рукой на нужный предмет, куда я с облегчением и присела.
Вопросов в голове крутилось столько, что ноги не выдерживали этого груза. Устроившись на ящике, вытащила расческу, решив заодно и себе полезное сделать во время наблюдения за стархом.
— Зачем вам олени? — уточнила первым делом.
— Везу на Иволон, — успокаивающе погладив ближайшую зверюгу, неизменно спокойно пояснил очевидное старх.
— А дальше? — я затаила дыхание.
— Есть планы на их счет. Что выйдет — посмотрим, — спокойно подойдя ближе ко мне, ответил мужчина.
— А пола они какого? — снедало любопытство.
— Две самочки и самец.
Присмотревшись, поняла, что самец — тот, мощный, с грозными рогами. Продолжая раздирать колтуны на голове и пользуясь возможностью хоть немного прояснить будущее уточнила:
— Так на планете же очень холодно, да? Как там теплолюбивые олени выдержат? И еда для них, — жестом указав на контейнеры, добавила. — Ее завозить надо? На Иволоне же ничего не растет.
— Выдержим мы — выдержат и олени, — спокойно заявил мой неожиданный муж и, вытащив из приоткрытого контейнера какие-то шкуры, стал что-то с ними делать.
— Пока летим, чтобы время не терять, взялся тебе теплую одежду сделать, — пояснил он в ответ на мой любопытный взгляд.
Меня снова накрыло чувством удивлением — какая забота!
— Там очень холодно? — тихо спросила я.
— На поверхности — холодно, даже для меня, — невозмутимо прозвучало в ответ.
Нордический характер! Для меня тогда гарантированная смерть, если этой 'тепловой системе' там холодно.
— Как тогда там жить? — голос непроизвольно дрогнул.
— Поначалу сложно будет, какое-то время вообще придется проситься на постой к чужим, но надо будет перетерпеть немного: ты в голой пещере ночевать не сможешь. А потом и сами обустроимся.
— К чужим? — сердце в тревоге сжалось.
— Ну, не совсем — они тоже стархи. Только не наши, — Гайвридаил (вспомнила!) поморщился, — но потерпим немножко. Мы постараемся как можно скорее все обустроить.
Кивнула, мое мнение в любом случае роли не играло.
— Кто из твоих родителей стархом был? — неожиданно прозвучал вопрос мужчины.
Я на некоторое время выпала из разговора, заглядевшись на неожиданно ловкие движения огромных ладоней, которые, уверенно протыкая шкуру, продергивали в образовавшееся отверстие крученый ремешок и, закрутив его в узелок, подрезали, соединяя в единое полотно куски меха. И все так споро и быстро.
— Отец.
— Из какого потока он был?
Недоуменно пожав плечами, сообщила:
— Я не знаю об этом, он ничего о себе не рассказывал никогда. Я и про то, что он старх, всего однажды от мамы слышала, — честно призналась я и, решив, что должна предупредить его, прошептала. — Во мне от старха ничего нет, я в маму пошла.
— Есть, не сомневайся, — уверенно возразил он. — Кровь себя еще покажет, когда время придет. И если вдруг спросят, знай, что теперь ты относишься к потоку левиоров.
— А что это означает? — определенно никогда не слышала этого названия.
— Живущие будущим, — яснее определенно не стало, но буду узнавать все постепенно.
— Тшехар — это фамилия? — мысль тоже не давала покоя.
— И да, и нет. Но ты можешь носить ее с гордостью, — категорично заверил он меня.
Погрузившись в размышления о странностях собственного мужа, о том, что ждет в будущем, наблюдая за его работой, не заметила, как вычесала все свои волосы, избавившись от колтунов.
— У тебя они красивые, — услышав его слова, пораженно застыла. Кажется, никто, кроме мамы, не говорил обо мне хорошего, не называл что-то во мне красивым.
— Спасибо, — прошептала в ответ, потупившись.
Нет, не в красоте счастье. Вот сейчас, видя его при ярком освещении, однозначно понимала — некрасивый, страшный даже. Но сердце воспринимало этого мужчину иначе — наполнялось трепетной теплотой и радостью при взгляде на него, на мужчину, который не был жесток и безразличен по отношению ко мне. Повезло, что в моей жизни он появился. И, в конце концов, он в чем-то прав. Если у оленей есть шанс там выжить, то почему это не смогу сделать и я?

Глава 5

Последующие дни до прилета на Иволон пролетели быстро. Теперь я каждый день уходила вместе с мужем в грузовой ангар, наблюдала за тем, как он ухаживал за оленями, как работал. А сделал он за это время очень многое: для меня, привыкшей наблюдать бездельничающих в свободное от рейдов время мужчин, такое трудолюбие выглядело дико. В первую очередь старх смастерил мне широкое меховое 'платье' ниже колен с длинными рукавами и с капюшоном, а так же свободные штаны под него. Причем вся одежда была мехом внутрь! Еще сделал большущий меховой мешок. Но с этими творениями мужчина справился за два неполных дня. А потом он делал деревянную посуду и какие-то незнакомые предметы, а мне — собственную расческу! Дерево тоже имелось среди обширных запасов моего неразговорчивого мужа.
Мне очень хотелось узнать о будущей жизни, но на большинство вопросов он отвечал или слишком обобщенно или заявлял:
— Чего об этом говорить — сама же все увидишь.
Так что мне оставалось лишь пылать неудовлетворенным любопытством. А вот обо мне старх, наоборот, спрашивал, но тут тоже для диалога ситуация безнадежная. Я бы и рада рассказать, но что-то плохое или незначительное сообщать не хотелось, а другого практически не было. Поэтому на большинство его вопросов я также была вынуждена отвечать или односложно, или максимально обобщенно.
Ежедневно, и даже не единожды к нам заглядывал капитан. Он очень интересовался состоянием оленей и планами моего супруга. Олени по существу вопроса чаще безмолвствовали, а Рид (я мысленно переняла манеру обращения капитана к моему мужу) тоже не вдавался в подробности. Но капитана это не смущало: по моим наблюдениям, он тоже не отличался разговорчивостью. Поэтому они порой не столько переговаривались, сколько переглядывались и многозначительно молчали, наводя меня на мысль — а не мешает ли им мое присутствие. Когда я решилась спросить от этом своего старха, тот нахмурился и четко сказал:
— Мне спокойнее, когда ты на глазах. А поговорить обо всем важном мы уже успели.
Продолжая переживать относительно затрат на мое питание, на второй день пребывания в ангаре осторожно поинтересовалась — не могу ли и я быть чем-то полезной? Сразу же после этого вопроса меня приспособили к делу, но с настоятельной рекомендацией через силу не надрываться и делать произвольные перерывы на отдых. Моей задачей стала рассортировка каких-то крупных сушеных плодов по мешкам — в каждый мешок необходимо было отобрать по трехлитровому ведру этих плодов из общего огромного контейнера, который забит ими до самого верха. Для работы выдали тканевые перчатки, которые потребовали обязательно одеть.
— Это бобы, — пояснил муж. — Они растут на Земле и очень ценны своей питательностью и хорошей сохранностью.
И хотя к Земле я имела теоретически больше отношения, о бобах никогда не слышала.
— А зачем их сушат? — искренне удивилась я. — Почему не в виде концентратов?
— Так выходит дешевле и полезнее, в итоге, — пояснил муж. — Они сами по себе отлично хранятся, а когда делают концентраты — добавляют химический консервант. У нашей расы такая пища не популярна, она считается вредной. Есть, конечно, можно, но с сильного голода.
Странно, везде концентраты считались самым распространенным способом создания запасов, а стархи их не признавали. Но ему виднее, что там, на Иволоне, предпочтительнее.
Так и получилось, что я старательно наполняла мешочки, наблюдая то за работающим мужем, то за животными. В процессе этих наблюдений заметила, что даже все их отходы старх не отправляет в утилизатор звездолета, а заполняет ими те контейнеры, что освобождались от оленьего корма. И еще один факт очень поразил. Вода, которую он наливал им для питья, тоже была среди запасов. Техническую воду звездолета он для этих целей не использовал. На мое удивление по этому поводу пожал плечами и заявил:
— Мне надо их живыми довезти.
Старх тоже периодически посматривал на меня, обегая взглядом и хмурясь. Чувствуя себя под такими взглядами не очень уверенно, я каждый раз начинала волноваться. Но вскоре причина изучающих взглядов прояснилась:
— Витара, что из самого необходимого тебе нужно?
Неожиданный вопрос! Порадовал сам факт проявленной заботы, но вот что ответить? По сути, на данный момент я была обладателем одежды, которая на мне, расчески и мехового комплекта! И где он сейчас еще что-то возьмет? И траты, опять же… Вряд ли у него есть большие возможности, после того, как закупился по максимуму. Поэтому озвучила самый необходимый минимум:
— Одежда нательная, чем зубы чистить, мыться… — произнеся эту фразу вслух, неожиданно испугалась. — А мыться там возможность будет?
Муж кивнул. С облегчением выдохнув, продолжила:
— И все, если еда и крыша над головой будут, — неуверенно завершила я список.
— А что для твоих женских надобностей? — уточнил Рид.
Мысленно треснув себя по лбу за недогадливость, поразилась продуманности подхода старха.
— Ткань, наверное, нужна, — неуверенно добавила я, хотя подобным средством никогда не пользовалась.
— А что обычно использовала? — невозмутимо уточнил мужчина.
— Впитывающие хлопковые присоски, — смутившись откровенности вопроса, пробормотала я.
Старх спокойно кивнул и отправился за обедом. Несмотря на все мои уверения, что я смогу есть то, что он взял в дорогу, пищу он мне неизменно покупал свежеприготовленную.
А я теперь на время его отлучек оставалась запертой вместе с оленями на складе. Причем в компании мирных жующих и спящих оленей мне было спокойно и нескучно. По крайней мере, не грозили ничьи домогательства.
В тот раз муж отсутствовал значительно дольше обычного. Я уже начала волноваться, когда он, наконец, вернулся с едой и капитаном, в сопровождении еще двоих членов команды звездолета, нагруженных коробками. Коробки оставили возле входа, еду отдали мне, а стархи отошли в дальний угол и принялись что-то активно, но очень тихо обсуждать. Сообразив, что там третий явно лишний, успокоенная фактом появления мужа, принялась за еду. Для надежности, чтобы не смущать мужчин ненужным вниманием, развернувшись к ним спиной. Пусть обсуждают свои секреты.
На обед было мясо, земная цельная картошка в количестве шести штук и здар. Сейчас я для себя отметила, что за все время на звездолете не ела ни одного концентрата! Видимо, их непереносимость стархами — реальный факт. Но раз капитан корабля тоже старх, то ясно, откуда тут такое количество натуральных продуктов. А может быть, и вовсе эта еда не из общего раздаточного пункта, а с капитанского стола? Потому-то Рид за ней всегда сам ходит и меня с собой не берет…
Пока я, с аппетитом пережевывая, размышляла о насущном, мужчины пришли к консенсусу и, очень довольные друг другом, разошлись: капитан отправился на выход, а мой муж — ко мне, составить компанию за обедом.
— Витара, — с довольным видом проинформировал старх, — в основном, всем необходимым обеспечить тебя удалось!
Ошарашенно переведя взгляд на две большие коробки, не поверила своим глазам. Если там присоски, то я обеспечена пожизненно! Идти и смотреть было откровенно страшно, поэтому решила поверить старху на слово.
— Спасибо, — все еще потрясенно пробормотала ему и тут же уточнила, — а во сколько все обошлось? Дорого?
— Нет, мы договорились о другой форме взаиморасчета, — потирая руки в предвкушении обеда, проинформировал муж.
— А… откуда тут что-то женское? — про количество добавить постеснялась, но он и сам понял.
— Капитан тоже женат, — сказано это было таким многозначительным тоном, словно объясняло все.
Возможно, кому-то и объясняло, но не мне! Но, смирившись, решила, что впереди будет время обо всем разузнать.
Не считая этого эпизода, оставшиеся дни путешествия были спокойными и умиротворяющими. Днем — несложная работа под мирные шорохи животных в обществе старха, а ночью… Ночи стали моим любимым временем суток. Каждое утро, пробудившись, благодарила все высшие силы за то, что послали мне такого чуткого мужчину, а еще добрым словом вспоминала рябую сокамерницу, что надоумила на этот судьбоносный выбор. Надеюсь, и ей судьба улыбнулась.
Старх с неизменным постоянством перед сном озабочивался выполнением своего мужнего долга, причем в обязательном порядке предварительно заручившись моим согласием. Я очень смущалась, но согласие каждый раз давала. Мой предыдущий опыт ограничивался одним мужчиной и был безрадостным. Старх же поражал меня заботливостью, терпением и выдержкой. У нас даже возник маленький ритуал.
Каждый вечер, возвращаясь после ужина и посещения санитарной зоны к нашей спальной кабинке, раздевались по очереди. Сначала внутрь забиралась я, стягивала куртку и штаны, расстилала постель, потом раздевалась полностью и отодвигалась к стенке, прячась под одеяло. Муж на третий день нашей семейной жизни проинформировал меня, что у стахов супруги спят рядом только полностью раздетыми:
— Жена под одеяло к мужу в одежде не ложится, — четко предупредил он меня.
Мелькнула паническая мысль о морозе, но выяснение подробностей решила отложить до момента первой ночевки на Иволоне.
Так что каждый вечер перед сном я теперь раздевалась донага, а потом, все еще смущенно отводя в некоторые моменты взгляд, наблюдала, как готовится ко сну старх. Всегда неизменно спокойно и деловито. Меня поражал тот факт, что, будучи так непривлекателен лицом, Рид обладал невероятно красивым телом. Мощные плечи, сильные и пропорциональные руки и ноги, поджарый живот. Особенно мой взгляд притягивали курчавые волоски на груди — такие же мягкие на вид, как и на ушах. Очень хотелось потрогать их, но отважиться не решалась. Вообще, инициатива супружеской близости пока исходила только от старха, проявлявшего очевидное желание и уверенное постоянство.
Так, забравшись ко мне под одеяло, осторожно сильными руками, предварительно скользнув ладонью по животу, обхватывал меня за талию и, склонившись надо мной, тихонько спрашивал:
— Можно?
Как правило, к этому моменту от ощущений, вызванных прикосновениями к моей коже его грубоватых рук, у меня уже перехватывало дыхание, поэтому просто молча кивала. А он ночь за ночью занимался изучением моего тела. И в его руках я чувствовала себя очень стройной, легкой и… непривычно значимой. Большие ладони старха могли свободно обхватить мою талию, причем, обнаружив этот факт, муж что-то проворчал насчет моей недокормленности, но снова и снова продолжал так меня касаться. Ему явно нравилось ощущение моей хрупкости, абсолютной принадлежности ему. А мне тоже было приятно собственной кожей осязать его шершавые ладони, обхватывающие и осторожно поглаживающие меня. Я выгибалась дугой, способствуя этому захвату, чем он пользовался, перемещая руки дальше под меня и поглаживая спину. Вообще, успокаивающие поглаживания были ему свойственны, еще с оленями заметила. Но в моем случае присутствовал элемент нежного исследования. Если он замечал, что касание в каком-то месте вызывает у меня стон или довольный вздох, обязательно повторял прикосновение и не раз, беря себе на заметку.
Очень нравилось старху касаться и моей груди, которую он невероятно нежно приподнимал, немного сжимал и поглаживал загрубевшими пальцами. Меня эти осторожные шершавые прикосновения его пальцев просто сводили с ума. Не думала о том, что такая простая ласка настолько чувственна. Каждый раз, как он добирался до груди, меня сразу пробирало восторженной дрожью, а внизу живота начинало томительно тянуть в предвкушении дальнейшего.
В кабинке вдвоем было не очень удобно и тесновато, без особенного простора для маневров, но даже самые простые ласки моего громадного мужчины доставляли огромное удовольствие. Каждый раз, прежде чем осторожно сблизиться со мной, муж медленно проникал в меня рукой, удостоверяясь, что его ждут и очень рады. Обнаружив меня влажной, довольно хмыкал и терся лбом о мою грудь и живот, обнимая сильными руками за бедра, бормоча мне, что я хорошая жена и что ему очень повезло со мной.
По части комплиментов опыта у него, определенно, было немного. Но у меня сердце замирало от того, как он, смягчая тон, особенно акцентируя раскатистое 'р-р-р', говорил это 'хор-р-рошая'. Руки сразу сами взлетали вверх, обнимая его плечи, лаская их, прижимая теснее.
В любви он никогда не спешил, до определенного мгновения делая все без суеты и резкости. Своим огромным телом владел в совершенстве, поэтому ни разу не было случая, чтобы он где-то прижал или придавил меня, причиняя боль.
Мое тело тоже с каждым разом все увереннее принимало его, подстраиваясь под размер и наполняясь без остатка. И вот тогда он менялся. Словно отпуская поводья выдержки, преображался, становясь порывистым и быстрым. Мне хватало всего лишь нескольких сильных толчков, чтобы по телу побежали волны удовлетворенной слабости, а сознание исчезло в тумане приятнейших ощущений. Как правило, его последнее сильнейшее движение я встречала уже в расслабленном опустошении удовольствия, кусая его ладонь, сдерживающую мои стоны.
Старх каждый раз умудрялся одновременно лишить меня всяких физических сил и наполнить желанием жить и радоваться дальнейшему. Осторожно развернув мое, еще подрагивающее от напряжения супружеской близости, тело на бок, плавно обвивал своей лапищей мою талию и, прижав к себе, баюкал. Так мы и засыпали. И мне даже чудились робкие прикосновения его губ к моим волосам.
И каждое утро в последние дни я просыпалась одна. Не знаю, как он умудрялся выбраться из кабинки, не разбудив меня, но факт оставался фактом — он давал мне возможность поспать подольше. После первой панической реакции я начала наслаждаться этим временем. Еще в ленивом полусне, перевернувшись на живот и подмяв под себя одеяло, обнимала руками его подушку, впитывая его аромат, и расслабленно валялась еще с полчаса. Пока Рид не приходил за мной, чтобы проводить в туалет и забрать с собой на склад, где я и завтракала.
Именно эти дни полета к Иволону стали самыми счастливыми в моей жизни днями. Такого душевного комфорта и расслабленного спокойствия я не испытывала, кажется, никогда раньше. Поэтому день прибытия на ледяную планету, помимо очевидного волнения и тревоги, вызвал затаенную грусть. Да и страшно было… перспектива вечной темноты и суровейших морозов (с точки зрения человеческого восприятия — существование в северных пределах!) невероятно пугала.

Глава 6

Прибытие космолета на Иволон почувствовали все. Несмотря на отличную нагревательную систему космолета, внутри ощутимо похолодало. Этим утром муж разбудил меня сразу и, выдав приготовленные им с вечера теплые одежки, велел одеваться в его присутствии, ведь поспать потом можно будет еще, а то когда он уйдет, я замерзну под одним одеялом.
Поэтому, неловко изгибаясь в кабинке, из которой уже выбрался муж, начала одевать облегающие теплосохраняющие колготки и футболку с длинным рукавом и высокой горловиной. Поверх, под уверенный кивок старха, пришлось натянуть еще одни колготки, но из странно переплетенных нитей. Старх сообщил, что они вязаные! В жизни не слышала о такой форме утепления! На футболку натянула длинный, явно мужний теплый свитер, а на ноги — толстые носки. Если прибавить к этому плотную шапку, то общее представление о моей временной 'пижаме' получить можно.
— Закутайся в одеяло и пока досыпай. Я через час приду, принесу завтрак и провожу тебя в туалет. А пока мне надо подготовить животных к выгрузке, — непреклонным тоном известил муж о ближайших планах, прежде чем уйти.
Чувствуя себя в своей утепленной многослойной одежке комфортно и тепло, кожей лица ощущала холодящие потоки окружающего воздуха, просачивающиеся снаружи. Завернулась в одеяло, но спать не получалось. В душе прочно поселилось нервное ожидание. Если внутри звездолета так похолодало, то какая же температура снаружи? И как в этой ситуации транспортировать теплолюбивых оленей? На них же не надеть три слоя колгот и шубу сверху? Шуба смущала особенно, но со способностью стархов к терморегуляции собственного тела термоскафандры, видимо, не были в ходу, да и на мое появление он, однозначно, не рассчитывал. Каким все же ветром его в изолятор занесло, эх, знать бы… А еще я молча поражалась тому факту, что мужу удалось прямо в космосе раздобыть мне столько теплой одежды.
Время в тревожных раздумьях пролетело незаметно, и когда старх вернулся, я быстро выбралась наружу. Пока обувала ботинки, заметила, что все пассажиры, натянув на себя все, что можно, откровенно мерзли. Сама, резко выдохнув, увидела перед собой облачко пара. Обогревательная система звездолета не справлялась! Ой, что же снаружи творится?!
Пока я копошилась со сборами, старх успел свернуть матрас и собрать в мешок все наши вещи. Мы быстро направились на склад с его грузом, предварительно 'зарулив' в туалет.
— Вита, слушай внимательно, чтобы мне потом тебе не повторять еще раз, — деловито инструктировал меня муж по пути. — Первыми сейчас будем транспортировать оленей, потом ангар разгрузим и перевезем все к себе. Мы с тобой последними отправимся. Тебя пока оставлю у знакомых, но к ночи приеду, так что не переживай. И не болтай ничего лишнего там. Если что будут спрашивать, говори: 'Не знаю'. Поняла?
Я ответственно кивнула: в любом случае я объективно ничего не знаю, так что даже не солгу. Хотя перспектива остаться у кого-то незнакомого на этом уже отчаянно пугающем Иволоне заставляла сердце тревожно убыстряться, но раз уж судьба так распорядилась, мне остается только следовать ей.
В грузовом отсеке помимо оленей неожиданно для меня обнаружились шестеро незнакомых стархов. Все в таких же утепленных меховых одеждах, что муж соорудил и мне. И все очень впечатляющие: высокие, желтоглазые, мощные и внешне симпатичные. Они как по команде уставились на крайне растерявшуюся меня и дружно зашевелили носами. Испугавшись явившегося снаружи разгрузочного десанта, отступила за спину Рида. Но мужчины практически сразу утратили ко мне интерес, вновь вернувшись к занятию, за которым мы их застали. Стархи разворачивали на полу огромные меховые чехлы, размером не меньше, чем с нашу спальную кабинку. Олени, взволнованные появлением чужаков, от которых ощутимо веяло прохладой, нервно переминались на месте и косили на пришельцев бархатистыми глазами.
Меня муж проводил в дальний уголок, вручил завтрак и фляжку с водой, рядом положил ту самую меховую одежку, что сделал в дороге, большую пушистую шкуру и спокойно сказал:
— Тут посиди пока, чтобы не затоптали. Поешь и теплее оденься. Мы сейчас заняты будем, время остановки пролетит быстро, а груза много. Ты должна быть в конце готова к выходу.
Быстро кивнув, принялась за еду, одновременно наблюдая за происходящим. Мой старх тут же отошел помогать соплеменникам. Они быстро расстелили эти чехлы, потом поочередно накрыли морды животных предварительно пропитанной чем-то тканью, от чего те почти сразу заснули, грузно обмякнув на пол. Стархи животных поддержали и каждого оленя принялись заворачивать в меховые чехлы — минимум в три. Потом подняли их на платформу специального погрузчика, которым управлял кто-то из команды звездолета, чтобы транспортировать наружу. Больше всего меня поразило, что в каждый кокон из меховых чехлов помимо оленя в обязательном порядке забрался и один старх. Греть в дороге будет?
В итоге погрузчик с живым грузом, а следом и остальные стархи вместе с моим мужем склад покинули, отправившись транспортировать оленей. Я осталась за главного. К тому моменту с завтраком уже закончила и, чувствуя постепенно пробирающий даже через утепленную одежду холод, основательно завернулась в теплую шкуру.
Внутрь ангара шагнул капитан и, быстро осмотревшись, спросил:
— Где Гайвридаил?
— Ушел оленей перевозить, — пояснила я.
Старх быстро развернулся и тоже вышел. Отсутствовали мужчины не меньше полутора часов, я уже даже волноваться начала, думая о том, не случилось ли чего непредвиденного. Но, вернувшись, они сразу приступили к погрузке на платформу погрузчика имевшегося крупногабаритного грузома. Капитан и еще двое из команды, тоже стархи, помогали. Таким образом, часа за четыре складской ангар практически опустел.
Те шестеро местных стархов исчезли вместе с последней партией груза, а ко мне подошли Рид и капитан. В руках последний держал уже знакомую дощечку с едой, но передал ее не мне, а мужу, который в свою очередь протянул обед непосредственно мне:
— Не замерзла? — сосредоточенно оглядывая по самый нос закутавшуюся меня, уточнил муж.
— Нет, — я немного раскрылась, чтобы руки оказались снаружи теплого меха, и взяла еду.
— Сейчас отвезут последнюю партию и вернутся за нами, — пояснил свои дальнейшие планы Рид.
Осторожно покосившись на продолжавшего стоять рядом капитана, начала есть. Рид присел рядом и тоже принялся за обед.
— Связь не разрывайте, — очевидно, в продолжение своего разговора, сообщил капитан моему мужу, — если будет сложно — сообщите.
— Да, — мой старх кивнул. — А ты вплотную займись моим заказом.
— Вот как вернемся из рейса, сразу начну, — с очень серьезным видом пообещал капитан. — Ориентируйся на следующий прилет, через полгода доставим. Может быть, вам еще оружия взять?
Я вся обратилась в слух. За годы жизни на пиратском корабле я освоила не один вид оружия, а также видела множество ситуаций, когда его применяли. Неужели и тут грядет очередное кровопролитие и смерть? За этими мыслями не сразу заметила, что оба старха сразу отреагировали на мою настороженность, замолчав, и сейчас внимательно на меня смотрели. Быстро сглотнув, вновь принялась жевать, отведя взгляд в сторону. Но предупреждающий взгляд мужа в сторону капитана заметить успела.
Больше они ни о чем не говорили, но когда Рид съел свою часть еды, отошли в дальний угол склада и совсем неслышно для меня продолжили беседовать вдвоем.
А я, вновь закутавшись в шкуру, погрузилась в сытое тепло и решила заранее не бояться, а просто плыть по течению жизни.
— Витара, — отреагировав на голос мужа, поняла, что задремала в уголке, убаюканная теплом внутри мехового укрытия. — Пора и нам собираться, через полчаса звездолет улетит. В туалет пойдешь? Или сразу одеваться будем?
— В туалет, — быстро отозвалась я.
Капитан уже ушел, мы быстро сходили в санитарную зону и вернулись на опустевший склад. Рид дал мне очередную вязаную штуковину и велел натянуть ее на голову, оставив прорези только для глаз. Поверх этой защиты для лица на меня надели своеобразный меховой намордник. В ответ на мое недоуменное мычание, серьезно сказал:
— Ты с непривычки от первого вдоха простудишься, поэтому дыши через мех. А еще лучше, лицом ко мне прижмись — рядом со мной воздух немного теплее.
Потом я облачилась в свой меховой костюм, чувствуя себя уже совсем многослойной. А вот на ногах остались ботинки. Старх их уверенно снял, вновь натянул вязаные носки, а поверх высокие и очень мягкие меховые гольфы, на которые выправил меховые штанины.
После этого вновь тщательно завернул в теплую шкуру и подхватил на руки. Обзора практически не было. Так, кое-что могла видеть одним глазком. Удерживая меня одной рукой, муж, тоже надевший меховой костюм и шапку, закинул на плечо мешок с последними вещами и, оглядевшись, пошел наружу.
Момент, когда мы вышли из звездолета, я уловила сразу. Ту незначительную часть лица, что осталась открытой, опалило огнем обжигающего холода. Какое там дыхание?! Я вдох боялась сделать! Недолго думая, уткнувшись в мужскую грудь и зажмурив глаза с мгновенно заиндевевшими ресницами, кое-как через зубы втянула немного воздуха. Жутко холодного! Вся моя многослойная утепленная одежда не спасала. Ощущения 'накопленного' внутри звездолета тепла хватило минут на пять. А потом я почувствовала, как кожи начала касаться прохлада. Но хотя бы не такой обжигающий мороз, который ощущала веками, даже уткнувшись в мужскую грудь лицом. Как тут можно выжить?! Единственный раз посмотрев в сторону, увидела бесконечное серебристое мерцание льда в темноте окружающей ночи, немного развеянной габаритными огнями пассажирского звездолета.
Рид передвигался быстро, какими-то неравномерными шагами. Прошло минут пятнадцать, прежде чем я поняла, что мы куда-то протиснулись. Рискнув и немного повернувшись в сторону, сообразила, что мы в каком-то транспортном средстве. Уф! Хотя и тут при дыхании возле губ мужа появлялось облачко пара.
— Замерзла? — Рид куда-то сел, устраивая меня на своих коленях. — Сейчас немного прогреем воздух внутри, потерпи.
Осторожненько отодвинувшись, я осмотрелась любопытным взглядом. Прозрачная четырехместная подвижная конструкция на полозьях. Словно стеклянный куб, который внезапно, стоило Риду коснуться странных выпуклых значков на панели спереди, ожил, прорезавшись множеством мерцающих зеленых вен. Выглядело это фантастически прекрасно — словно яркая подсветка во мраке окружающей ночи. И тут же от стен повеяло теплом. Не жаром, нет. Но дыхание перестало обжигать гортань и с ресниц закапало подтаявшей влагой.
— Едем! — и мы синхронно с предупреждением мужа достаточно быстро заскользили вперед, стремительно удаляясь от поблескивавшего огнями пассажирского звездолета.
— А воздух тут… — запоздало посетила мысль, что, возможно, дело не только в температуре.
— Атмосфера искусственная и для дыхания подходит, — уловил мою мысль и сразу успокоил старх.
Мне же осталось только впечатлиться — где же находятся и как при таких температурах на поверхности функционируют искусственные 'легкие' Иволона? Мы стремительно продвигались вперед, следуя понятным только старху маршрутом. За прозрачной кабиной терга (так называлась эта машина) была лишь темнота и серебристый туман, клубившийся над оледенелой поверхностью.
Наконец мы остановились. И, прежде чем я успела удивиться отсутствию хоть каких-то признаков жизни вокруг, поверхность под нашим тергом начала проседать, погружая его куда-то под землю. Погружение продолжалось минут двадцать, если не больше, и проходило достаточно быстро, так что я догадалась — мы оказались весьма глубоко под землей.
— Можешь выбираться из шкуры, — пересадив меня на соседнее сиденье, сообщил старх.
Не задумываясь, сделала, как он сказал, осторожно своей мягкой обувью ступая на дно терга. Спуск прекратился и прямо перед нами открылся тоннель, в который мы и въехали, направляясь дальше.
Еще несколько минут движения и одна за другой отодвигающиеся на пути двери, и вот неожиданно для меня узкий тоннель перетек в огромную залу. Ловко сманеврировав, Рид остановил наш терг рядом с еще несколькими и, подхватив свой мешок и мою шкуру, поманил за собой.
— Не бойся. Владелец этого убежища — мой друг и мне многим обязан, так что вреда тебе никто не причинит. Я проконтролирую разбор груза и присмотрю за обустройством оленей и вечером обязательно вернусь, — быстро шагая вперед, удерживая меня за руку, пояснял Рид на ходу.
— А… это не твой дом? — поспешила я прояснить ситуацию, оглядываясь кругом. И как тут понять, какое время суток, — получается, еще не ночь, а на поверхности темно?
— Нет, тут нейтральная территория. Это убежище. А мой дом еще не готов. Я не планировал так быстро оказаться женатым, — озадачил меня муж. — Но обещаю, что свой дом ты получишь. Мы сейчас усиленно поспешим с обустройством, чтобы скорее перевести тебя. Но пока там холодно.
— Как же олени тогда? — заволновалась я за питомцев, к которым успела привыкнуть в дороге.
— Мои должны были организовать для них все, не переживай, — перед нами отъехала очередная дверь, из-за которой навстречу шагнул незнакомый старх явно в возрасте.
— Гайвридаил, — он приветственно кивнул моему мужу и удивленно принюхался в моем направлении. — Жена?
Мой старх кивнул и, быстро вытянув меня вперед, отчеканил:
— Руенз, присмотри за Витарой. Мне надо к себе: необходимо многое сделать, чтобы ее перевезти. Приеду ночевать, — и уже мне. — Это мой друг, если что-то понадобится — обращайся к нему.
— Справитесь ли так быстро? — в голосе почтенного старха звучало сомнение.
— Придется. Какие еще есть варианты? — Рид на миг пожал плечами и передал Руензу свой мешок. — Еду в обеспечение привезу вечером. — Развернувшись, муж быстрым жестом коснулся моей щеки и, на прощание прошептав: — Не бойся, — стремительно пошел назад.
Напряженно проводив его удаляющуюся фигуру взглядом, неожиданно поняла, что спокойно себя чувствую только когда он рядом.
— Витара? — привлек к себе мое внимание новый знакомый. — Идемте в жилой общий зал.
Кивнув, последовала за стархом. Буду спокойно ждать. Обещали же свой дом…
Мы быстро преодолели еще пару коридоров, отделенных друг от друга мощными дверями. Причем я ощущала все возрастающее тепло. Откуда оно?
— Сейчас сможете раздеться, — понял мои мысли старх.
Мы как раз оказались в явно жилом помещении — большом, метров ста пятидесяти, зале. В одном конце множество столов и лавок, а с противоположного края в стене виднеется несколько дверей. Одна как раз распахнулась, пропуская внутрь женщину. Впервые увидев представительницу этого народа, испытала острое чувство неуверенности в себе. Высокая и очень ладная стархиня — и фигурой, и лицом ее природа одарила, даже забавно торчащие из волос кончики мохнатых ушек не портят облик.
— Рид вернулся? — первым делом уточнила та у моего спутника. — И кто это с тобой?
— Да, но он сразу к себе уехал. А это Витара — его жена. Она пока у нас будет жить, ему надо для нее дом приготовить: сама понимаешь — куда ее там сейчас…
— Жена??! — женщина, проигнорировав прочую информацию, стремительно бросилась к нам, заставив меня напрячься. — Откуда?
— Да кто ж знает, — философски заметил в ответ Руенз и, обернувшись ко мне, указал в направлении лавок. — Иди там разденься, сейчас Кривона тебе кушать принесет, да попить теплого.
— С чего это я ей еще понесу что-то?! Сама не безногая, — остановившись рядом, стархиня грозно зыркала в моем направлении глазами. — Что же он кого приличнее выбрать не смог?
— Это тебя, что ли? — мой пожилой спутник хмыкнул. — Так ты сколько ему наваливалась — все без толку. И она устала с дороги, так что обеспечь Витаре теплый прием: она — моя гостья!
На последней фразе в голосе мужчины появилась неожиданная непреклонность, заставившая вздорную стархиню несколько сникнуть, но, когда я двинулась к лавке, возмутиться мне вслед успела:
— Да в ней нашей крови почти совсем не чувствуется! — прозвучало это так, словно я совсем никчемная.
— Пусть и мало — зато какая! — веско возразил старх.

Глава 7

Значения словам Руенза не придала, гораздо больше мое внимание привлекло поведение девушки. То, что я ей не понравилась — ясно. Впрочем, неважно: жизнь научила быть эгоисткой и не стремиться очаровать всех встречных, но в данной конкретной ситуации мое собственное положение столь шаткое и непонятное, что приходится опасаться любого 'вмешательства' со стороны. А тут очевидная конкурентка! И неизвестно, что связывает ее с моим вроде как мужем. Его мотивы, побудившие взять меня в жены, учитывая ситуацию, тоже непонятны. Так что с этой стархиней надо быть настороже.
Чувствуя, что слишком одета для теплого подземного помещения, начала снимать свой меховой костюм: шапку, меховые гольфы и свитер старха. Оставшись в вязаных носках, штанах и его теплой и длинной рубашке, оглянулась в поисках мешка, который Рид передал другу: в нем лежат мои ботинки. Оказалось, что мешок стоит в противоположном конце зала — там, где большое пустое пространство, у стены. Быстро пройдя туда, заглянула внутрь и вытащила свою обувь, а заодно, основательно порывшись, и расческу: волосы под шапкой спутались.
Вернулась к столу, возле которого на лавке лежала моя одежда, одновременно с подошедшей стархиней. Та, все так же недовольно поглядывая на меня, поставила на стол миску с какой-то едой и кружку с питьем.
— Похлебка! — сухо проинформировав меня, развернулась и исчезла за одной из дверей в противоположной стене зала.
Но почти синхронно из-за другой появился Руенз и неторопливо подошел ко мне. Я обрадовалась возможности поесть, прийти в себя, а также хотела расспросить пожилого старха. Пока с удовольствием ела очень вкусную и наваристую похлебку, он, недолго понаблюдав за мной, неожиданно громко крикнул:
— Кривона! — дверь, за которой исчезла стархиня, почти сразу распахнулась. — Почему без мяса похлебка?
Дверь резко захлопнулась. А я, не ожидавшая такого поворота событий, озадаченно замерла:
— Похлебка очень вкусная, бульон наваристый — тут и мяса не надо, — все же собралась я с силами и ответом.
— Не в мясе дело — это показатель отношения. И мясо на Иволоне есть необходимо, — назидательно, продолжая хмуро поглядывать на захлопнувшуюся дверь, сообщил старх.
Как раз в этот момент дверь снова распахнулась, явив нашим взглядам стархиню с деревянной дощечкой в руках. Девушка молча поставила рядом со мной огромный кусок мяса, от которого уже отрезано несколько аппетитных ломтиков, и с нескрываемым недовольством удалилась.
— Вздорная, — поморщился старх.
— Это ваша дочь? — осторожно, стремясь сгладить момент, уточнила я.
— Кривона? — старх явно удивился. — Да ты принюхайся! Какая же дочь? Просто работает тут. На Иволон пока мало свободных женщин привозят, поэтому трудно найти работницу.
— Свободных? — я насторожилась.
— Незамужних, — пояснил Руенз и тут же спросил. — Ты не среди стархов выросла? Те, что замужем, не идут в услужение: муж должен обеспечивать.
Отрицательно покачав головой, снова принялась за еду. Рид же сказал — не болтать, а говорить о том, где выросла и как с ним встретилась, мне и самой совсем не хотелось. Взгляд, притянутый вкусным ароматом, непроизвольно остановился на мясе.
— А мясо тут откуда? — вспомнив планету, плохо представляла вероятность проживания на ней животных.
— Привозное, — обыденно пояснил старх. — Тут все привозное, кроме гелия. Раз в полгода завозят все запасы.
— И шкуры? — припомнив меховые костюмы. Но раз 'мяса' местного нет, то и шкур быть не должно…
— Те, из которых верхние костюмы делают? — я утвердительно кивнула. — Это с другой нашей планеты — Тильзара, там специальных животных разводят, у них густой и теплый мех. На Тильзаре тоже суровый климат. Эти шкуры всякий отправляющийся на Иволон старх с собой берет. Мы искусственные технологии сбережения тепла не используем — зачем напрасно что-то выдумывать? — обходимся возможностями собственного тела. Но тебе бы термоскафандр не помешал… пока.
— А зачем тогда тут жить? — на языке вертелось 'обживаться и дома строить', но вслух сказать, опять же, побоялась.
— Постоянно — имеешь в виду? — уловил мысль мужчина. — Так мы же стархи. Своей изначальной планеты нет, поэтому и остается обживать те, что свободны. А это только подобные Иволону варианты. Нашу расу не зря называют космическими колонистами. Но тяжело это, цены на все, что сюда завозят, колоссально завышены, даже бесценный гелий-3 становится на этом фоне дешевым.
В голове вертелся вопрос о том, почему нет своей изначальной планеты, как такое может быть? Но спросить об этом я не решилась, побоявшись обидеть или задеть за живое.
— А вы его тоже добываете? — снова оглянувшись, подумала, что совершенно не представляю, как должен выглядеть процесс добычи.
— Я? — старх снова удивился. — Нет. Стар я для такой работы. Вот, владею убежищем. На жизнь хватает, а копить не для кого — один всю жизнь прожил и детей не нажил.
— А убежище для кого? — осторожно взяв один кусочек мяса, решила не лезть в душу к старику.
— Для всех. Кто пожелает, может тут остановиться. Это нейтральная территория — помощь тут получит каждый, а попытка агрессии будет пресечена своими же. Ибо убежище — это залог выживания на Иволоне. Оно тут пока единственное. А чрезвычайная ситуация на этой планете может случиться с каждым.
— А отапливается все тут как? — непонятного оставалось еще много.
— Гелий, конечно же! И наша типичная энергетическая основа. И синтезатор атмосферы они же поддерживают.
— А… сейчас в убежище никого нет? Или на планете всего несколько стархов? — ведь не померещились же мне те шестеро, что помогали с разгрузкой.
— Все на работе, к вечеру соберутся. И кто смог, уже сам обустроился — не вечно же жить в убежище? Надо возмещать еду и теплый ночлег. Но тут безопаснее всего.
Перспектива оказаться среди множества незнакомых стархов заставила непроизвольно сглотнуть. Сразу вспомнился муж, вырвавший горло напавшему на меня мужчине.
— Не бойся, Рид к ночи вернется. А ты замужем, и никто не тронет — не принято это у нас, — быстро успокоил Руенз.
— А что за опасность тут, раз в убежище всего безопаснее? — припомнила я отмеченный мною факт. — Мороз на поверхности?
— Мороз не так страшен, ведь мы умеем повышать температуру собственного тела. Но и старх на поверхности без еды и укрытия долго не выживет. А вот желающие разжиться топливом на халяву… — старх многозначительно умолк, выдержав паузу. — Так что никто в своей шахте от нападения не застрахован. Убежище — как раз то место, где можно укрыться при любых обстоятельствах: и лишившимся собственной крыши, и впервые прибывшим на планету.
— Пираты? — понимающе кивнула я. Знала не понаслышке, что если был способ раздобыть топливо, да еще такое, бесплатно, то никакие жертвы их не останавливали.
— Да, и не только они, — нахмурился старх, но тут же поправился. — Но Рид лучше других защитит. Ты молодец, что его выбрала. И даром, что некрасивый, зато предусмотрительный. Тут это важнее.
Мысленно порадовавшись, что высокий и плотный ворот нательной майки скрывает ошейник, я промолчала. Похлебку я уже доела и чувствовала себя на страшно холодном Иволоне вполне жизнеспособно.
— А гелий-3 где добывают?
— Глубже, он содержится в породе. Там же происходит и механизм ядерного синтеза, в ходе которого вырабатывают чистый гелий-3. Именно выделяемое в процессе тепло нас и обогревает, а сжижают топливо для транспортировки чаще на поверхности планеты — там подходящая температура.
Отметив, что Руенз несколько утомился, пересела спиной к столу и принялась расчесывать волосы.
— А времени сейчас сколько? Получается, сейчас день? — задала последний вопрос.
— Уже почти вечер, через пару часов все начнут возвращаться. Я пойду прилягу, но к этому времени вернусь, чтобы ты не беспокоилась.
Когда старх ушел, исчезнув за той дверью, за которой наверняка было его личное жилое пространство, я сосредоточенно занялась расчесыванием волос, прислушиваясь к окружающим звукам. В зале появилась Кривона и, быстро подойдя, забрала посуду и дощечку с мясом, но не ушла. Приблизившись вплотную ко мне, некоторое время или приглядывалась, или принюхивалась, прежде чем спросить:
— Откуда ты такая взялась?
— Какая 'такая'? — спокойно уточнила я.
— Чужая, но при этом в тебе кровь исчезнувших, — язвительно пояснила стархиня.
— Исчезнувших? — вряд ли она о том, что моих родителей уже нет в живых.
— Двух древних сильнейших каст нашего народа: или проводника, или хранителя. Кто-то из твоих родителей был из их числа? Откуда ты взялась? К какому потоку относилась? — учитывая терпение, с которым она меня расспрашивала, ей точно было интересно.
— Не знаю, — честно ответила я.
Стархиня фыркнула и грозно сообщила:
— В любом случае крови так мало, что значения она не имеет! Наверняка только поэтому ты согласилась на предложение уродливого. Другой старх такую слабую полукровку не взял бы!
— Главное, о чем тебе не надо переживать: это не ты — слабая полукровка, и не тебе пришлось соглашаться на его предложение, — пожав плечами, не сдержалась я.
Стархиня, одарив меня гневным взглядом, резко отвернулась и ушла. Еще и дня на Иволоне не провела, а уже нажила себе недруга. Последующие часы я, сначала убрав свою меховую одежду в мешок, провела в спокойном ожидании, сидя на лавке и привалившись спиной к стене. Периодически появлялась Кривона, занятая мелкими хозяйственными делами и уборкой. По-хорошему, надо было бы предложить ей помощь, а не сидеть ленивой нахлебницей, но что-то подсказывало, что вряд ли она подойдет к предложению объективно. Лучше предложу помощь Руензу: я же не один день здесь проведу.
Появление первых стархов застало меня врасплох. Не было ни шума, ни звуков беседы. Просто та широкая дверь, через которую и мы пришли сюда, поднялась, впуская внутрь первых обитателей. И эта троица сразу остановилась и, развернувшись в моем направлении, принюхалась. А потом — как отрезало — больше в мою сторону мужчины и взгляда не кинули. На вошедших не было одежды из меха, из чего сделала вывод, что они пришли не с поверхности, а с 'нижнего яруса'.
Стоило мужчинам появиться в зале, как Кривона вынесла и поставила на ближайший к ее помещению стол две стопки мисок, россыпь ложек и огромную кастрюлю с похлебкой. От нее шел пар и распространялся уже знакомый вкусный аромат. Троица стархов, ненадолго нырнув за третью дверь, вернулась умывшись, и направилась ужинать. Каждый брал миску и наполнял ее горячим супом, а потом садился за стол.
Пока я наблюдала за первыми пришедшими, подтянулось еще мужчин двадцать. Зал сразу наполнился суетой и движением. И все совершенно одинаково реагировали на мое присутствие — изучающе принюхивались и переставали обращать внимание.
Когда большинство мужчин уже расселись за столами, доедая кто первую, кто третью порцию похлебки, а Кривона принесла третью по счету кастрюлю горячей еды, появился Руенз.
Пока он двигался в моем направлении, успевал тут и там перекинуться парой слов с вернувшимися с работы стархами. Подошел, присел рядом и уточнил:
— Никто не беспокоил?
Я отрицательно мотнула головой, а пожилой старх, облокотившись на стол, размеренно добавил:
— Люблю всю эту повседневную суету. Убежище сразу наполняется жизнью, когда есть постояльцы.
Мы вдвоем еще некоторое время наблюдали за ужинающими стархами, за тем, как, купаясь в мужском внимании, туда-сюда снует Кривона, вынося подносы с кружками и металлический жбан с напитком.
— Руенз, — вспомнила я о своем намерении, — меня тоже к какому-нибудь делу пристройте, а то без дела сидеть скучно. Могу Кривоне помочь. Это сколько же ей сейчас убирать предстоит!
— Нет, — мотнул головой старец, — Рид тебя как гостью оставил. Ему это не понравится. А Кривона убирать не будет — тут по очереди каждый вечер двое за всеми прибирают.
— Что же мне, целыми днями на месте сидеть? — расстроилась я.
— Подумаю об этом и с Ридом посоветуюсь.
Ну, хоть так…
— А он поздно будет? — не зная, сколько еще ждать, уточнила я.
Руенз красноречиво развел руками.

***

Ужин уже часа три как закончился, столы были сдвинуты к стене, лавки подняты на них, а все оставшееся пространство зала заняли своеобразные тюфяки-матрасы. Оказалось, что за средней дверкой находилась санитарная зона и склад. Там же, в специальной ячейке, каждый хранил свои вещи и имеющееся имущество. Поэтому, покончив с едой, все как-то дружно организовали себе спальные места и погрузились в разные дела. Кто-то общался, собравшись небольшими группами, кто-то шил, кто-то читал, заметила я и троих, игравших в незнакомую игру с шумными фигурками.
Ждать Рида теперь было даже интересно: мы с Руензом сидели рядом, поглядывая на мужчин и тихонько посмеивались над то и дело являвшейся помелькать среди присутствующих Кривоной.
Неожиданно для меня, принеся с собой порыв холодного воздуха, вошел Рид. Быстро обежал зал взглядом и шагнул к нам.
— Без осложнений? — вопрос адресован Руензу.
Мой собеседник важно кивнул.
— Хорошо. Вымотался ужасно. И голоден, — Рид усмехнулся. — Выделишь нам постель?
— Конечно, — кивнул пожилой старх и тут же окрикнул работницу. — Кривона, еды Гайвридаилу принеси.
Но еще до того, как он закончил фразу, появилась стархиня с подносом, на котором стояла большая миска с похлебкой, отдельно — мясо, нарезанное ломтями, и кружка с питьем. Поставив еду на стол рядом с нами, она очаровательно улыбнулась моему мужу и нежно проворковала:
— Устал наверняка. Давай же садись и ужинай — я специально для тебя лучшее припасла.
У меня комок встал в горле, а Руенз с Ридом как-то понятливо переглянулись. После чего мой старх быстро снял верхнюю меховую одежду и, сложив все аккуратной стопкой на ближайшую лавку, с невозмутимым видом пошел умываться и мыть руки.
А Кривона осталась с нами, присев на лавку с очевидным намерением дождаться Рида. Не понимаю ее: то уродом называет, то вьется вокруг… Впрочем, со мной тут вряд ли кто-то стал бы считаться.
Рид вернулся и сразу принялся за еду.
— Ты ужинала? — уточнил у меня, пристально взглянув в глаза.
— Думала с тобой… — неуверенно заметила в ответ.
— Кривона… — тут же многозначительно взглянул на стархиню Руенз.
— Не надо, — остановил их Рид, — я поделюсь.
И, поманив меня ближе, протянул свою ложку. Не зная, как поступить, неуверенно присела рядом с мужем и ложку взяла. Он весь день работал, наверняка запасы разгружали да разбирали… Голодный… А я его объедать буду?
— Ешь, — поторопил Рид. — И мясо бери.
Я осторожно проглотила пару ложек уже знакомой похлебки и взяла ломтик мяса. Пока ела мясо, ложка освободилась, и ею воспользовался старх. Так, по очереди хлебая густой суп, вприкуску заедая мясом, мы и доели его ужин.
— Добавки? — стархиня подскочила с другой стороны к Риду.
— Будешь? — Рид взглянул на меня.
— Нет, — уверенно отказалась я, чувствуя, что и так объелась. Все же такое количество мяса в рационе для меня непривычно.
— Мы не будем, спасибо, — ответил стархине Рид и, обхватив меня мощной рукой за плечи, переключил внимание на друга. — Помоемся — и спать. Завтра опять работы много: хотим за пару дней комнату доделать, чтобы можно было Витару перевезти.
— Не вырубить так быстро, — поморщился Руенз. — Да еще нагрев и освещение надо организовать… Вон, тут, в убежище, ты его дня три делал.
— У меня стимул есть поспешить, — хмыкнул рядом муж. — В мешке еда в счет нашего проживания. Занесу на склад?
— Да, — пожилой старх согласно кивнул. — Сразу и постель захвати вам.
— Ширму возьму? А то Витаре неудобно будет — кругом столько мужчин, — спросил разрешения Рид.
— Конечно.
У меня отлегло от сердца. А то, увидев множество матрасов, лежащих вплотную по всему залу, с ужасом представляла, как смогу тут совсем раздеться.
— Жди меня, — кажется, фраза становится смыслом моей жизни.
Рид быстро подхватил принесенный с собой мешок и исчез в направлении склада. Кривона тут же метнулась за ним, заставив меня возмущенно напрячься. Но минут через семь муж вновь появился в зале, неся какую-то конструкцию и скатанный широкий тюфяк. Освободив нам пространство в углу, расстелил матрас и отгородил его ширмой. Затем нырнул в наш мешок и извлек все необходимое для помывки. А я не догадалась! Ведь могла же и сама это подготовить, не задерживая Рида. Поэтому, когда, он, занеся мешок за ширму, обернулся ко мне и позвал:
— Идем? — быстро вскочила с лавки и подошла к нему.
Изредка присутствующие бросали на нас любопытные взгляды, да и то, как мне казалось, больше на моего мужа. Когда мы, лавируя между спальными местами, почти дошли до нужной двери, дорогу заступил молодой старх.
— Рид, к себе можешь взять? — серьезно спросил он.
— На полгода или совсем? — деловито уточнил муж.
— На полгода.
— Нет. У нас запасов мало, поэтому временные нам не нужны, — явно удивил он ответом незнакомца.
Старх, несколько растерявшись, отступил, пропуская нас, скользнув по мне напоследок задумчивым взглядом. А Рид, увлекая меня за собой, уже спешил дальше. К счастью, тут кабинка оказалась закрытой. Быстро раздевшись на небольшом, предназначенном для этого, пятачке, мы шагнули под поток воды. В этот раз мне предложили универсальный моющий гель, подходящий и для волос, и для тела. А Рид по-прежнему мылся мылом.
— Спину помыть? — неожиданно склонившись ближе, чтобы перебить шум воды, уточнил муж.
Я неуверенно качнула головой.
— Тогда мне помыль, — в руку мне положили мыло и старх, не теряя времени, обернулся.
Немного растерянно натерла ладошки мыльным бруском и положила на его спину. Растирая пену по телу, привстала на носочки, чтобы хорошо намылить и широкие плечи, и мощную шею.
— Все, — осторожно сообщила я, отступая под струи душа.
Муж тут же шагнул следом, позволяя воде смыть мыло. Пока я мыла и прополаскивала волосы, Рид уже успел обсушиться и начал одеваться. Как только я неуверенно подошла к нему, протянул сухое полотенце и кивнул в сторону на стопочку белья:
— Вот чистое — из того, что взял на звездолете.
Благодарно завернувшись в полотенце, уточнила:
— Из того, что капитан жене вез?
— Да, но у него еще много осталось, так что не переживай, — уверенно встряхивая волосами, заверил Рид.
— Надеюсь, это не очень дорого вышло, — пробормотала я, припомнив, что теперь муж должен ему какую-то услугу.
— Нет, в следующем году приму к себе в группу его брата с семьей, — спокойно заверил Рид. — Если доживем до него, конечно.
— А вода тут платная?
— Нет, это растопленный лед, поэтому она легко добывается, — нахмурился муж, наблюдая за тем, как я начала одеваться, и добавил. — Сегодня лучше так спи.
Мы быстро оделись. Для меня имелись и чистые брюки, и носки, и тонкий свитер. А вот грязную одежду Рид свернул в один узел и спросил у меня:
— Постираешь завтра?
— Конечно, — обрадовалась я хоть какому-то делу.
— Спросишь Руенза, где и как это сделать и где сушить, — пояснил уже на обратном пути мой старх.
Опять поманеврировав среди матрасов, стараясь не разбудить тех, кто уже спал, добрались до ширмочки. За ней поверх местного матраса я обнаружила ту самую шкуру, в которую меня завернул Рид при транспортировке со звездолета.
— Ложись, — одними губами поторопил меня муж, быстро раскладывая наши вещи.
Спорить не собиралась — тоже устала, правда, от пустого ожидания. Быстро стянув одежду, в одном белье забралась на шкуру, укрывшись одним ее краем. Рид почти тут же скользнул рядом, притянув за талию к себе и укрыв нас сверху своим краем шкуры.
— Кривона не обижала? — тихо шепнул на ушко. Мотнула отрицательно головой.
— Если будет — скажешь мне. Спи, — и, завозившись, устраиваясь поудобнее, почти сразу заснул.
А я еще некоторое время лежала, прислушиваясь к звукам чужих дыханий, непонятным шорохам и отголоскам чьего-то тихого разговора, чувствуя себя довольной и спокойной. Пока Иволон не казался таким неприступным.

Глава 8

В полусне почувствовала, что Рид встает, выбираясь из-под шкуры, и сразу тоже зашевелилась, намереваясь подняться следом.
— Спи, еще очень рано, фактически ночь, — тут же прошептал он мне на ухо. — Сюда никто не заглянет. Вернусь опять поздно.
Спать хотелось нестерпимо, было ощущение, что я только закрыла глаза. Он что, поспал пару часов? Но прежде чем в голове созрел хоть какой-то ответ, меня снова сморило.
В следующее пробуждение с удивлением вслушалась в окружавшую настораживающую тишину. Полежав немного прислушиваясь, сообразила: все мужчины должно быть уже ушли. И как я умудрилась этого не услышать?
Выбравшись из теплой шкуры, оделась. Шкуру и матрас свернула и оставила в уголке. Выглянула из-за ширмы — действительно никого в зале нет. Прихватив все необходимое, отправилась к санитарной зоне умываться и окончательно просыпаться. На обратном пути столкнулась с Руензом:
— Доброе утро!
— Доброе, Витара. А я услышал, что ты встала. Сейчас Кривона поесть принесет.
— Спасибо! Я так спала, что не заметила, как мужчины ушли, — поделилась я недоумением.
— Так все тихо старались, без шума, чтобы тебя не разбудить. Кто ж захочет Рида злить.
Задумавшись над информацией, прошла за пожилым стархом к столу, уселась на лавку в ожидании обещанного завтрака и тут вспомнила:
— Забыла Рида про помощь спросить, — с сожалением повинилась я.
— А мы с утра обсудили. Он не против, но ты сама исходи из собственного желания и сильно не надрывайся. Но давай-ка я тебе сам скажу что делать, а то Кривона, боюсь, не сдержится, — успокоил старх.
— Мне еще постирать надо, — вспомнила о просьбе мужа. — Покажите, как и где тут это делать? Вот поем и займусь. — Старх кивнул. — А Рид куда сейчас летал за запасами? — пользуясь возможностью поговорить наедине, попыталась хоть немного удовлетворить собственное любопытство.
Пожилой старх недоуменно взглянул на меня и заметил:
— Кто ж знает, он из потока левиоров, а у них свои пути. Но хороши они тем, что всегда чувствуют какая дорога верная, — ответ Руенза так и не пролил свет на обстоятельства, по которым мой муж оказался в изоляторе.
Как раз и стархиня подошла, поставив передо мной большую кружку с напитком и положив рядом два ломтя теплого хлеба. Вспомнила: его же пекут! А я и понятия не имею, как это делать.
— Чего присматриваешься? — выдернул из размышлений старх, косясь на меня, методично рассматривающую ломоть хлеба.
— Печь не умею, — призналась я. — Вообще из того, что и как готовить немного знаю.
Старх явно удивился, но с расспросами лезть не стал:
— Рид к себе Грифа взял, а он калека, считай, для тяжелой работы не годен. Так тот готовит на всех — тоже дело нужное и свою долю добычи заслуженно получает. Не бойся, вдвоем с ним справитесь. Да и группа у Рида небольшая, не на многих готовить, — успокоил старх.
— А тут вообще ничего не растет? — пережевывая непривычно вкусный, вполне съедобный хлеб, поинтересовалась у Руенза.
— Глубже в пещерах мох странный есть. Его как-то занесли на планету, видимо, смог прижиться. Внизу, где компрессоры и реакторы, очень тепло, вот он и распространился. Не одна пещера уже им заполнилась, — старх недовольно передернулся, наверняка считая растение захватчиком.
А я подумала об оленях: если есть мох, они смогут им питаться? Если он съедобный, конечно. Не на это ли рассчитывал Рид?
— Так какие поручения для меня есть? — Пожилой старх вот-вот задремет, что и немудрено, если встал так же рано как мой муж.
— Надо в хранилище продукты по разовым нормам рассортировать, а то Кривона сыплет как придется — неэкономно выходит.
Я кивнула, сообразив, что этим, наверное, и на звездолете занималась, разбирая бобы. Проглотив оставшийся кусочек хлеба и запив, поднялась. Подхватив грязную кружку, позвала Руенза:
— Пойдемте, поможете мне освоить стирку?
Старх кивнул и поднялся:
— Как раз покажу тебе все и пойду отдыхать к себе.
Занесла на кухню к Кривоне кружку, сначала прошла за Руензом в кладовую, где он показал, что мне предстоит делать, а потом — в санитарную зону. Дальше по коридору, сразу за душевыми обнаружилось небольшое квадратное помещение с емкостями разных размеров.
— Вот, — Руенз подвел меня к сравнительно небольшой по размеру, — одежды немного, так что лучше в этой. Сложишь сюда одежду для стирки, добавишь мыльного раствора, он рядом стоит, из этих кранов водой заполнишь и нажмешь эту клавишу. И все — приходи за бельем часа через полтора. Будет выстирано и отжато. Потом к этой стене отнесешь, она самая жаркая и на веревки повесишь. — Старх протянул мне пакетик с зелеными зажимами. — Это маячки, только тот, кто установил их и снять сможет. Ими одежду на веревках закрепишь, поняла?
Перекладывая пакетик с ценным содержимым в карман, кивнула. Сейчас на веревках тоже висела чья-то одежда, закрепленная разноцветными зажимами. Поблагодарив Руенза за подробные пояснения, побежала в наш уголок за ширмой за грязной одеждой. Вернувшись, отложила в сторонку нижнее белье, решив постирать его отдельно, всю остальную одежду сложила в стархский агрегат и запустила процесс стирки, действуя по инструкциям пожилого старха. Потом вручную, используя мыльный раствор, постирала и прополоскала белье. Развесив его на веревках и закрепив охранными маячками, собралась на продовольственный склад разбирать незнакомые корнеплоды, на которые указал старх.
Но выйдя в общий зал, неожиданно увидела там четверых, явно только что пришедших с поверхности, незнакомых стархов. Все четверо сразу обернулись ко мне, а самый крупный резко окрикнул:
— Руенза позови!
Не зная как поступить, собралась уже было позвать Кривону, когда стоявший рядом с заговорившим со мной старх заметил, принюхиваясь:
— Ты ошибся, это не местная работница. Это… теса Тшехар!
Все сразу замолчали и принялись пристально изучать меня. А я, как никогда остро ощущая себя неуместной, неловко замялась. Брюки и свитер с воротом под горло слишком обтягивают мое совсем не крупное тело. Еще и волосы с утра не заплела, а вымытые вчера они чистыми, ровными прядками спускались до плеч.
— Неплохо Рид прибарахлился, я смотрю, — протянул старх, который стоял дальше всех от меня. — Пусть и мало ее, а кровь-то… Проводник? Ведь точно проводник!
— Да, — откровенно принюхиваясь, согласился еще один из незнакомцев. — Только уж совсем мало. Что толку-то?
— Детям передаст, хотя бы одному. Да и сама еще, кто знает? У этих каст лишь у той женщины, что понесла, могла кровь пробудиться и окрепнуть. У этой еще не пробудилась, — в несколько быстрых шагов оказавшись рядом и, обдавая меня леденящим холодом, исходящим от меховой верхней одежды, самый мощный из опасной четверки цепко ухватил меня за плечо.
— Рид не успел еще, может быть, мне сначала родишь? — не понимая, шутит он или говорит всерьез, основательно испугалась. Хватка была жесткой и причиняла боль. На рефлексах, спружинив ногами, резко вывернулась, отступая от мужчины. Но тут заметила, что и остальные сразу оказались рядом, обступая вокруг.
— На лицо ничего, смугленькая, глазки карие, худа правда, но отъестся. А Рид ведь страшный, не то что мы, — стархи дружно стащили с себя меховые шапки, демонстрируя достаточно привлекательную внешность. Вот только глаза… У всех четверых там была озлобленная жестокость. Очень знакомое выражение…
— Пустите, — сделала я попытку шагнуть к помещению Руенза, но тот, что схватил меня в прошлый раз, удержал опять, на сей раз, обхватив сзади за талию и приподняв в воздух, притянул спиной к себе. Рука, сначала увесисто хлопнув меня по бедру, переместилась на грудь, ощутимо стиснув ее. Я громко завизжала…
— Подержаться, конечно, не за что, ну да все же не мужик, — басом перекрывая мой визг, заметил удерживающий меня старх.
Со страху, резко сжав ноги, рывком подняла их и ударила в живот мужчине. Тот охнул и хватку ослабил, дав мне шанс вырваться. Но убежать не позволили остальные.
— Дитор! — окрик был настолько властным, что окружившие меня стархи замерли.
А Руенз, к моему облегчению появившийся в зале, подошел поближе и четко отрубил:
— Нарушаешь правила убежища? К чужой жене полез! Рид такого не спустит.
— Не брюхатая же, — отмахнулся кошмарный незнакомец, — а значит пока можно… осторожно. Еще и передумать может, вдруг я ей больше глянусь, чем урод наш?
Быстро выскользнув из кольца стархов, я оказалась рядом с Руензом.
— Зачем пришли? — резко спросил он у нагрянувших гостей.
— Надо нам потолковать с тобой, — резко посерьезнев, ответил тот, к которому обращались как к Дитору.
— Слушаю, — невозмутимо кивнул Руенз.
— Так прежде покормить и обогреть надо бы, где эта твоя гарпия? — растягивая слова возразил Дитор.
— После того, что вы себе позволили в прошлый раз, Кривоне обслуживать вас запретил, — твердо сообщил пожилой старх.
А пришедшие… словно ощерились. Вроде бы внешне не изменились, а угрозой ощутимо потянуло.
— Ну, побаловались немного, — спустя пару минут скабрезно ответил Дитор, — чего старое вспоминать?
— Теперь нечего. Рид тебе уже настоящее припомнит, — Руенз кивком указал на меня стоявшую рядом. — Зачем пришли?
— Запасы закончились, хотим пока у тебя пополнить, как корабль прилетит — отдадим, — резковато пояснил один из четверки.
— В долг? — в голосе Руенза отчетливо прозвучал скепсис.
— Не всем легко все дается, — развел руками Дитор, — все что было отправили с закупщиком.
— До прилета пищевика еще неделя, — пожилой старх словно размышлял вслух. — Хорошо! Ждите здесь. — развернувшись, потянул меня за руку, увлекая за собой на склад. Тяжелую дверь за нами изнутри запер.
— А Кривона? — заволновалась я.
— Она уже научена горьким опытом, давно их учуяла и заперлась у себя. Потому и не выходила, — пояснил старх, о чем-то сосредоточенно думая.
— А у вас себе хватит еды? — неожиданно забеспокоилась.
— Должно, но не дам им сейчас — заберут тебя, и Рид отдаст больше, — совершенно спокойно просветил меня старх, доставая мешок с бобами, а затем вытащил из охлаждающего блока брикет мороженого мяса.
— Помочь? — неуверенно спросила, визуально оценивая объем продуктов.
— Не совсем еще я немощен, — усмехнулся Руенз. — Ты тут оставайся, за мной закроешь. Когда они уйдут, постучу, позову тебя.
Заперла дверь за стархом и начала напряженно ждать. Слишком уж хорошо знаю, на что голод может толкнуть тех, у кого давно нет ничего живого в душе. Надо бы оружие где-то раздобыть, хотя бы элементарный пульсатор. Правила убежища действуют для многих, но для отчаявшихся, и я это себе хорошо представляла, они не станут бы аргументом! А этот Дитор меня напугал, нутром чувствовала, что он совсем на грани. Немало повидала таких за свою жизнь.
К моменту, когда в дверь постучал Руенз и сообщил, что Дитор с компанией убежище покинули, я изрядно переволновалась, хотя и времени прошло немного. Приоткрыв дверь, увидела пожилого старха, а рядом хмурую Кривону.
— Ты совсем не чуешь на кого выскакиваешь? — стархиня таким тоном высказалась, только что неумной не обозвала, но мое обоняние никогда в жизни не служило источником информации об опасности, поэтому осталось только пожать плечами.
— Совсем от нас ничего нет, — пренебрежительно махнула рукой подавальщица и, развернувшись, удалилась на кухню.
— Да… — задумчиво согласился Руенз, — в твоем случае опасность не получится предвидеть, а это плохо. Так можно серьезно встрять. Ты бы поспешила с первенцем!
Совет натолкнул на мысль:
— А в чем такая важность этого события? И по поводу опасности спросить хотела — у вас оружия для меня не найдется? — выпалила я на одном выдохе.
— Так кровь сразу проснется, мало ее в тебе, но все же, может быть, хоть что-то из наших способностей проявится, — задумчиво пояснил старх. — А оружие… какое же? Что, нож кухонный тебе дать?
— Почему нож? — удивилась я. — В идеале бы хотелось скеш: и незаметный, и многозарядный, и мощный, но на крайний случай и пульсатор сойдет.
— Ты скешем пользоваться умеешь?! — от изумления брови старха выразительно приподнялись.
— Да! — решив не сообщать, что при необходимости и наличии составляющих компонентов, могу и взрывной плазмодиск собрать, просто кивнула головой.
— Хорошо, сейчас дам тебе, но Риду скажу, — подумав пару секунд, согласился Руенз.
С благодарностью кивнув, согласилась:
— Конечно.
— Да он в любом случае сразу Дитора учует, — уже себе под нос пробормотал старх, направившись к себе.
Вспомнилось вырванное горло. Уж очень муж скор на расправу. Кровопролития допускать не хотелось, все же обошлось…
— А если помоюсь? — с надеждой уточнила вслед ему.
— Не поможет, — хмыкнул старх. — Да и бессмысленно — он его еще по пути сюда учует, а чего от него ждать можно, он знает. Боюсь даже представить реакцию твоего мужа, но ты не паникуй, Рид сам разберется. У них счеты старые.
Понятно… Пока старх отсутствовал, мысленно прокрутила всю ситуацию, коря себя за тугодумие — надо было при первом их рыке к Руензу бежать. Но успела бы добежать? Да и расслабилась я несколько от уверений в незыблемой неприкосновенности замужней женщины. Но пережитый инцидент в очередной раз напомнил: не бессмертна и уязвима. А посему старые привычки не повредят.
— Почему они говорили о том, что передумать можно с супругом до появления первенца? — сразу же, прокрутив мысленно случившееся, спросила у вернувшегося со скешем старха.
— Ты не знаешь, раз среди наших не жила. Но можно, хотя редко так бывает. Причем оба могут передумать. Мало ли, может быть, не разобрались друг в друге по-хорошему, поспешили, а вдвоем тошно жить стало, чего мучиться? Тем более, раз детей нет и не планируется? Там всякие условия есть, но факт — можно передумать.
Случай определенно не мой — передумать ошейник не позволит. Может быть, Рид его как гарантию и оставил, чтобы мыслей никаких о перемене мужа не возникло? Хотя, кто знает, какие у него мотивы. Избавиться от ошейника хотелось бы, но это уж как получится. В любом случае мне жаловаться пока не на что.
Взяв скеш, привычно его развернула, проверила уровень заряда, состояние и быстро закрыла, по инерции засунув в плотно облегающий руку рукав. Старх, все это время пристально наблюдавший за моими действиями, как-то озадаченно покусал нижнюю губу, но с расспросами не полез. И за эту спокойную сдержанность я была ему крайне благодарна.
— Не пойму, к замужней женщине посторонним мужчинам можно приставать или нет? — пытаясь отвлечь его от нежелательных мыслей на мой счет, продолжила беседу.
— Да никто не станет. Дитор и его группа совсем уж одичали тут — неудачи и злость сделали свое дело, — философски пояснил Руенз. — А так не принято у нас это. Почти у всех семьи и жены есть — находятся далеко и мужей ждут. Кому же хочется, чтобы к его жене так отнеслись? Поэтому к чужой жене и не полезут. Но исключения всегда есть!
Последнее было сказано с предупреждением, и я кивнула, принимая к сведению.
— А Рид… он что?
— Убить его может. По нашим законам это обосновано.
— Так их там четверо, — выдохнула я в испуге. Дитор выглядел таким же крупным, как и мой муж.
— Это, конечно, проблема. Но Рид не забудет, и когда-нибудь они встретятся один на один… — старх многозначительно фыркнул.
А я испытала облегчение: 'Уж лучше так!'

Глава 9

До вечера успела справиться со многим. Лодырничать и раньше себе позволить не могла, поэтому от любой работы не надорвалась бы, а уж тем более ради собственной пользы. После разговора с пожилым стархом развесила сушить выстиравшееся белье и занялась сортировкой корнеплодов.
Руенз тоже ко мне присоединился. Пояснив, что спина уже не позволяет подобную работу делать, присел неподалеку на ящик и принялся рассказывать случаи из жизни. Я быстро заметила, что и в этой развлекательной болтовне он преследовал определенную цель. То и дело проскальзывали полезные совета, да вынесенные из жизни мудрые наблюдения. И было бы глупостью их для себя не отметить. Говорил он больше о хозяйстве, о том, как убежище содержать непросто, как важно с толком, пониманием перспектив и расчетом подходить к ведению дела, созданию запасов, грамотному их расходованию. Я, выполняя руками монотонную работу, сосредоточенно ловила каждое слово. Учиться мне этому надо — теперь и мне тут выживать, а значит надо вносить свою лепту в общий труд, чтобы еду даром не получать. Бестолковой гирей на шее мужа висеть не хотелось. Но опыта в подобном хозяйствовании не было, и пожилой старх это, видимо, понял. Вот и пытался мои пробелы в знаниях восполнить.
— А вот Кривоне сколько не говори — отмахивается. Сама, мол, все знает и умнее всех, зачем ей чужой толк, когда своего гонора избыток, — пожаловался он под конец, когда мы уже отправились на запоздалый обед.
— Спасибо, — с искренней благодарностью кивнула я, — мне ваш толк не помешает, верно вы поняли — не сильна я в домашнем хозяйстве.
До вечернего возвращения обитателей в убежище успела еще и высохшее белье собрать и сложить в наш мешок, а так же вызвалась помочь Кривоне с посудой — помыла ту, что имелась. В процессе, находясь со стархиней на кухне, дальняя часть которой была отгорожена короткой переборкой, отделяя ее жилое пространство от зоны готовки, осторожно, стремясь быть незамеченной, наблюдала за тем, как та варила вкусную похлебку. В памяти всплыли почти стершиеся воспоминания о маме готовящей суп, которая мясо всегда резала на много мелких кусков и добавляла непосредственно в бульон. Наблюдая за тем, какое количество кусков мяса стархиня отваривала и готовила для нарезки отдельно, подумала, что в супе бы его понадобилось меньше, чем есть вот так вприкуску. Но помня о жалобе Руенза, с инициативой не полезла.
Когда же появились первые стархи, помогла всем недовольной Кривоне переносить в общий зал миски и ложки. А потом убежала за ширму и, присев на валик скатанного матраса, принялась заплетать волосы. Чем ближе было время появления Рида, тем больше я беспокоилась относительно его реакции на случившееся днем.
Сегодня он пришел раньше, словно чувствовал. Мы с Руензом по примеру вчерашнего дня только устроились на лавке в сторонке, наблюдая за началом массового раскладывания матрасов, как из-за отъехавшей двери внутрь очень резко шагнул мой муж. И сразу, не теряя времени, направился ко мне. Я переоделась, надеясь, что так запаха Дитора на мне останется меньше, но судя по прищуренным глазам Рида и подергивающемуся носу, толку от этого не было.
— Что он хотел? — тон вопроса к Руензу был такой же обжигающе холодный как и порыв принесенного снаружи мороза.
— Запасы пополнить, ну и проводника в ней учуял, — сразу пояснил пожилой старх, поразив меня краткостью и емкостью ответа.
— Ждет пищевик? — деловито уточнил мой муж, скидывая меховой покров.
— Да.
— Когда прибудет? — Рид.
— Через неделю, — Руенз.
— Повидаемся… — уверенно пообещал Рид и уже ко мне обратился: — Напугал?
— Не сильно, — надеясь смягчить его, ответила я.
Муж некоторое время хмуро в меня всматривался и уточнил:
— Ела?
— Нет, мы обедали поздно, поэтому не хочется.
Рид кивнул, а Руенз добавил:
— Я ей скеш дал, обращается она с ним умело. Она же не чует ничего, так на Дитора и налетела.
Мой старх, сворачивая верхнюю одежду, ненадолго замер, задумавшись, а потом мне кивнул:
— Верни скеш.
Мне, конечно, не хотелось это делать, но права спорить нет. Поэтому, привычно крутанув рукой, мгновенно ощутила оружие в ладони и отдала пожилому старху. Он с невозмутимым видом скеш забрал.
Тут же подскочила и Кривона, опять защебетав про припасенный ужин.
— Ты почему сразу с Руензом не связалась, когда Дитор появился? — резко оборвал ее Рид.
Стархиня замялась:
— А вдруг бы он ей глянулся? — наконец поделилась она причиной промедления, а я сообразила, что из кухни с жилой зоной владельца убежища была возможность связаться, и Кривона могла пожилого старха разбудить сразу.
— Я тоже так подумаю в следующий раз, когда Дитор до тебя доберется, — спокойно пообещал Рид стархине и пошел в направлении санитарной зоны.
А Кривона расстроилась и, бросив на меня злой взгляд, ушла за похлебкой моему мужу.
Вот же ж…
Быстро съев ужин, во время которого задумчиво молчал, Рид обернулся ко мне, так и сидевшей рядом с Руензом, и спросил:
— В душ пойдешь? — я тут же кивнула и, поднявшись, отправилась на этот раз сама собирать нам необходимое для помывки.
Закончив и сложив все в пакет, обнаружила Рида уже стоявшим рядом. Мы, как и вчера, осторожно пробравшись через зал, дошли до санитарной зоны. Заскочив по пути в туалет, быстро разделись и шагнули под струи воды. Сегодня я уже более уверенно отнеслась к просьбе мужа помочь с мытьем спины и даже согласилась на его аналогичную помощь. Старх своими большущими ладонями основательно намылил мне не только спину, но и плечи, и бедра. А когда полностью смыла пену и раскрыла зажмуренные от воды глаза, то обнаружила совсем рядом лицо наблюдавшего за мной мужа. Осторожно вытолкнув меня из-под потока, он оперся руками о стену по бокам от меня и спокойно спросил:
— Разрешишь мне тут? — и, наклонившись ниже, потерся щекой о мое влажное плечо.
У меня сразу перехватило дыхание от волнения, и ноги дрогнули в предчувствии первой волны слабости. Молча кивнула, уставившись на широченную грудь, и тут же почувствовала как руки мужа переместились мне на талию, обхватывая в таком привычном и успокаивающем уже жесте.
Старх молча подхватил меня, приподнимая, и начал слизывать с груди капельки воды. Обхватив шею мужа руками, помогая удерживать меня на весу, вздрогнула от приятного ощущения вызванного прикосновением шершавого языка, медленно скользящего по моей груди. Рид сделал маленький шажок вперед, прижимая меня спиной к стене. Потом поймал губами сосок и, громко причмокивая, принялся его посасывать, вызывая у меня одновременно и улыбку, и удовольствие.
— Готова? — старху явно не терпелось.
— Да… — тихо прошептала, чувствуя, что тоже соскучилась по ощущению его абсолютной близости.
Приподняв меня выше, дождался, пока обхвачу его за торс ногами и тогда медленно опустил вниз. Наверное, потому что мы оба очень скучали по этим ощущениям, рождаемым физической близостью или подсознательно возбудились еще пока мылили друг друга, но почти сразу довольно обмякли, шумно дыша и стискивая друг друга в общих объятиях. Руки бессильно соскользнули с его плеч, и Рид осторожно опустил меня на пол, продолжая прижимать к стене.
— Спасибо, — спустя пару минут тихо шепнул он где-то возле моего виска и уже громче добавил, — а теперь снова мыться!
И я, смущенная причиной этой повторной помывки, подхватила гель и начала намыливаться снова, особенно тщательно натирая места, где наши тела соприкасались. Как они существуют с таким нюхом? Вся личная жизнь на всеобщем обозрении.
Когда мы одевались, Рид спокойно и непререкаемо сообщил:
— Сейчас в конец коридора отойдем, если попадешь туда, куда я укажу, скеш дам тебе свой. И завтра последнюю ночь тут переночуем, а с утра отвезу к себе. Готово все не полностью, но там Дитор не объявится точно. Поэтому первое время будет не очень удобно.
Растерявшись от новостей, только кивнула в ответ. Как бы не промазать от волнения, да и смотря с какого расстояния еще стрелять, и цель какая… Но в итоге, едва увидев выступ в стене на расстоянии пяти метров, мгновенно поняла, что с закрытыми глазами попаду. Поэтому, получив и проверив оружие, мишень уверенно поразила. Рида это нисколько не удивило:
— Оставь себе, — кивнул он на скеш сразу.
Вернувшись в общий зал, убрали свои вещи и, вместе разобрав матрас, улеглись спать. Рядом со стархом засыпать было тепло и уютно, и это ни шло ни в какое сравнение с приятной внешностью Дитора.
И снова появилось ощущение, что времени прошло всего ничего, а Рид встал и ушел. У меня же никаких сил не хватало полностью пробудиться — сон крепко держал в своих оковах. Проснулась опять в одиночестве. На сегодня муж никаких поручений не давал, но я уже самостоятельно, умывшись и позавтракав, собрала грязную одежду и отнесла стирать. Надо будет к вечеру все вещи собрать тщательно, чтобы быть готовой к переезду в будущий дом. Невероятно, но у меня появится дом, где я буду жить постоянно. Это было так непривычно и удивительно.
К моменту возвращения в общий зал появился и Руенз. Поприветствовав пожилого старха, который тоже собрался поесть, отправилась на склад продолжать вчерашнюю сортировку. Работы я сделала не мало: почти треть из того, что было в общем контейнере, разложила по грубым тканевым порционным мешкам.
— Ты знаешь что это за корнеплод? — голос Руенза раздался вслед за хлопнувшей дверью. Видимо старх опять решил составить мне компанию.
— Нет, — мотнула головой, разглядывая ярко-фиолетовый удлиненный овощ, диаметром сантиметра в четыре.
— Морус! — пояснил Руенз. — Он всегда должен быть в твоих запасах и обязательно добавляй в пищу каждый день. Легче всего его потереть и положить в самом конце в похлебку. Он почти безвкусный, но необходим там, где нет естественного освещения. И детям начнешь давать с полугода, вначале сок отжимай, а позже уже и саму мякоть.
— Хорошо, — благодарно кивнула я, с большим уважением присматриваясь к незнакомому овощу. — А откуда он?
— Морус? С Ридана, — ну конечно, надо было догадаться, что только в подземном мире этой планеты могло появиться что-то с подобными свойствами.
Мысль о том, что и под поверхностью земли что-то может расти, засела в голове. Опять же и мох этот прижился, хотя мхам и лишайникам много не надо, как я слышала, им и влаги в воздухе вполне достаточно, чтобы выжить, а вот растениям хоть какая-то почва нужна. А откуда ей тут взяться? Без тех же растений, которые ее формируют? Нет ее тут, одна твердая порода под ногами.
— И еще помни всегда, что мясо, конечно, важно в рационе: и еда от него вкусная, и энергии придает, но и растительной пищей не пренебрегай. Она тоже немало пользы дает, пусть эффект и не такой явный. У нас синтетические микроэлементы не очень в ходу, если уж только по нужде большой. А в овощах и вообще в растениях много того, что необходимо и очень полезно. Будешь их добавлять в еду — хворей меньше будет, а сил и крепости здоровью добавишь, — продолжал поучать пожилой старх. — А уж детям и вовсе поначалу мясо нельзя есть.
— Спасибо, я запомню, — искренне пообещала, мысленно вспоминая все, что хоть раз слышала о съедобных растениях и их использовании. Учитывая по скольким планетам меня поносила жизнь, и со сколькими разумными существами сталкивала, кое-какая информация в багаже знаний отыскалась.
— Рид сказал, что завтра с утра меня увезет, — проинформировала старха.
Он кивнул, давая понять, что в курсе намерений моего мужа и вздохнул:
— Ты пока ему жизнь не отягощай, рюкзаком не веси и нервы не мотай. Все не ко времени сложилось у вас, но главное, чтобы к лучшему было. Так что потерпи пока, не так уж и много времени придется терпеть, — наставлял он меня.
— Как понять не ко времени? — насторожилась я и, прекратив работу, вопросительно уставилась на старха.
— Сейчас сложно им и так, а тут жена еще. Да о тебе еще и заботиться надо больше — слабая все же. Его группа планировала семьи на следующий год перевозить, если удастся со всем справиться, — объяснил Руенз.
— Сложно в каком смысле? Работы много? Или жить там тяжело, потому что не готово все? — допытывалась я, пытаясь лучше понять ситуацию.
— Нет, жизненные условия — это ерунда, они поначалу там едва не снаружи ночевали, так что сейчас уж точно лучше, но вот работа… И обязательства поджимают. Мало их, а замахнулись серьезно. Вот и выкладываются сейчас, всего неделя осталась, а не успевают. И с долгом на следующий год уходить не хотят. Ведь распределительная гильдия межгалактического содружества юлить начинает — то проценты потом вырастают до непосильных, а то и вовсе — сделаешь всю разработку, самое сложное отладишь, процесс запустишь и оказываешься ни с чем — патента лишают. Сколько так уже случалось. Вот Дитор тот же — теперь и не может вырваться из зависимости. А все почему? Потому что не свое! Пока право на собственность не обретешь, все и всем должен будешь. А какое же это стабильное будущее? Так и выйдет, что от пищевика до пищевика перебиваться будешь… — старх погрустнел.
— Руенз, — уточнила я. — Рид и стархи с ним сейчас работают в оплату долга?
— Да, ведь начали только. Давно он все это обдумывал, пока здесь вот так же жил и работал. Нашел единомышленников, и вместе они решили уйти и отдельно обживаться, у Рида там какие-то мысли совсем постоянные были. Но начинают все одинаково — патент на разработку определенного участка Иволона в гильдии получают в счет определенного объема гелия-3. А гильдия не смущается, они там столько запрашивают… И кому какое дело, что с нуля начинают — надо еще шахту прорубить, добычу руды обогащенной начать, оборудование завезти, установить, отладить, процесс запустить. А год не резиновый. Редко кто успевает. А на второй год с долгами уходишь и все, там договор по патенту такой грабительский, что себе дороже выходит. А еще ресурсы для жизни нужны, а цены на все, что привозят, кошмарные.
Сглотнув, замерла, размышляя о ситуации. Вот тебе и постоянный дом, и стабильное будущее. И жена моему старху сейчас нужна как звездолету мазутный дизель. Сил и времени отнимает много, а пользы — никакой. Зачем все же женился? Пожалел? Решил от смерти спасти? Но что он вообще в изоляторе делал? Опять же, времени сколько на себя отнимаю — вынужден каждый день в убежище ездить. Еще и комнату мне делает. Эх, знать бы, я бы и в одной с оленями пожила недолго. Это все ерунда в сравнении с возможностью получить ту собственность. Понятно, почему муж рано уходит. Быть такой обузой совсем не хочется.
— А…, — я запнулась в волнении, — они много не успевают? Еще и на обустройство мне комнаты отрываются…
— Много. Комнату уже не делают, Рид поначалу намеревался, но потом решил, что лучше ты неделю у меня поживешь, а с комнатой уже потом разберутся, после прилета пищевика от гильдии и всех взаиморасчетов. Они всемером работают постоянно, не прерывая процесс ни на минуту, спят по очереди, но минимум трое всегда у компрессоров. Руды достаточно заготовили, и надо успевать гелий извлекать, сжижать его и готовить для транспортировки. А компрессоры от постоянной работы не выдерживают — раскаляются, внутри же постоянный синтез идет, и тепловой энергии высвобождается колоссально много. Рид и так там уникальную систему охлаждения сделал, но боится, что не выдержит оборудование работы в таком режиме, — пожилой старх покивал своим мыслям. — Оно и не выдержит.
— А они сами как? — поразилась я. — Если там такая жара?
— Так мы регулируем температуру тела своего, подстраиваемся и к жару, и к холоду, — отмахнулся Руенз.
— Может быть, мне тогда лучше здесь остаться? А Риду эту неделю не ездить? — попросила совета. — Он мне свой скеш дал, так что теперь…
— Ты Дитора не знаешь, а мы знаем, — грустно вздохнул Руенз. — И что скеш, много ты им отобьешься. Рид не пойдет на это, он побоится тебя на неделю без защиты оставить, а возможности приезжать нет. Потому и забирает. Вот и говорю — не капризничай там, потерпи лучше.
Я кивнула, вновь принимаясь за сортировку моруса. Со скешем я — грозный противник, хотя откуда им об этом знать. Да и глупо недооценивать этого Дитора, раз его так побаиваются. Но ситуация с добычей топливного гелия очень обеспокоила.
— А нельзя никого к ним в помощь, из тех, что тут работают? — спросила некоторое время спустя.
— А платить чем? Все, что им удалось за год добыть, уйдет в счет оплаты патента. Что было накоплено, потратили на запасы, до следующего поступления денег год ждать. Те, что с ним сейчас, на постоянную работу пришли, там уже о другом сотрудничестве речь — они сразу оплату требовать не станут. Да и им важнее год прожить, стабильно процесс отладить, чтобы семьи перевезти. А со стороны приглашать — платить надо сразу, а нечем, — Руенз многозначительно пожал плечами.
Мне сразу вспомнился и душ на звездолете, и натуральная еда, и немалая пошлина уплаченная в изоляторе… Ведь неспроста же он не каюту себе взял, а спальную дешевую кабинку. На душе потяжелело.
— Чего хмуришься? Разочаровалась в муже? — настороженно уточнил старх.
— Нет, в себе, — честно призналась я. — Он потратился на меня очень. И при… встрече, и во время полета.
— Об этом не переживай. Жена не пустое место, как не обеспечить, знал же куда везет. А с Зулом, капитаном рейсовика, они давние знакомые. Так что о тех тратах вообще не думай, — уверенно успокоил старх. — Главное, сейчас ему проблем не добавляй.
Я была очень благодарна пожилому старху за то, что подготовил меня, позволив избежать в дальнейшем многих ошибок. До самого обеда и после него занималась разбором корнеплодов, намереваясь завершить начатое до отъезда, и думала, думала, думала… Очень хотелось им помочь, но как — я не представляла.

Глава 10

К вечеру у меня было все готово — постиранная одежда высушена и сложена в мешок, матрас скатан, меховое облачение, наоборот, вытащила и приготовила для облачения. Даже похлебкой Кривоны наполнила герметичный контейнер, одолженный у Руенза, в который за неимением другого места положила и отварное мясо, прямо в суп. Разбирать морус закончила. И главное, я твердо намеревалась уговорить Рида не ждать завтрашнего утра, а отправиться в наш будущий дом прямо сегодня и сразу по возвращении.
Руенз мою идею поддержал и заодно пообещал поспособствовать в убеждении Рида.
— Мы же увидимся еще? — уточнила у расположившего к себе за последние дни старха.
— Конечно. Рид часто приезжает, когда свободен — все же новости у меня собираются. А в день прилета пищевика будет большая ярмарка, это как праздник на Иволоне, так что и с другими жителями познакомишься, хотя не так уж и много их, — с улыбкой уверил пожилой старх.
И вот, как и накануне пораньше явился Рид, я сразу вскочила с лавки и поспешила ему навстречу.
— Давай прямо сейчас вернемся? Пока ты еще не разделся. У меня все готово — вещи собраны и даже похлебки отложила. Только оденусь быстро и готова идти, — протараторила я.
Рид озадаченно в меня вгляделся.
— Я ей рассказал про патент, поэтому не хочет отрывать тебя от работы, — пояснил подошедший за мной Руенз.
Мой муж задумался и… кивнул.
— Иди одевайся, — кивнул мне в направлении нашего угла, и я шустро убежала готовиться к переезду.
Быстро переобувшись в вязаные носки и меховые чулки-сапоги, натянула свой меховой костюм и шапку. Ботинки запихала в мешок и затянула его тесемками у горловины. Подошедший Рид подхватил наш матрас с ширмой и пошел относить на склад. К его возвращению была полностью готова и уже чувствовала, как становилось невыносимо жарко в теплой одежде. Поэтому, быстро пообещав Руензу новую встречу, Рид подхватил наш мешок, шкуру и, кивнув мне на входную дверь, решительно двинулся вперед. Я тут же поспешила следом, не обращая внимания на расстроенный вид Кривоны и редкие любопытные взгляды окружающих стархов.
Быстро преодолев коридоры, вышли в зал, где среди прочих стоял и наш терг. Так что в этот раз пробежка непосредственно 'на улице' мне не грозила, но Рид, открывая проход внутрь этого прозрачного транспортного средства, предупредил:
— Маску на лицо и меховой намордник одевай, не повредит.
Спорить я не собиралась и, быстро стянув шапку, надела все вышеупомянутое на голову. Рид быстро активировал терг и направил его к подъемнику на поверхность. Опять коридор за коридором, разделенные поднимающимися дверями. И вот мы уже на площадке подъемника уверенно возносимся вверх. Рид молчит, задумчиво наблюдая за значками на табло, а я, в этот раз еще не заиндевевшими и не ослепшими от холода глазами наблюдаю за окружающей породой, которая видна сквозь прозрачные стены. Практически на середине подъема муж активировал те зеленоватые тепловые 'вены', испещрявшие стены кабинки терга. Но в шкуру я все же завернулась, поскольку даже с этим обогревом ощущение значительной прохлады присутствовало. Но не обжигающий мороз.
Поверхность Иволона была той же, что запомнилось мне — темной, ледяной и безжизненной. Хотя нет, сегодня дул ветер… И он даже в терге пробирал, казалось, до костей. Сильные порывы хлестали по прозрачной поверхности кабинки, скользящей куда-то в темноту Иволона, разбегаясь невидимой волной по стенам и ощутимо качая терг из стороны в сторону. Обшивка странно позвякивала от ветра, заставляя волноваться, что ужасающий мороз вот-вот ворвется внутрь.
— Ветра начинаются, — сосредоточенно следя за маршрутом, прокомментировал Рид, — самое страшное время на поверхности планеты. Через пару недель наступит сезон ветров, тогда наверх месяца два, а то и три никто не поднимается. Даже старха такой ветер продует и заморозит.
Зябко передернувшись, я наблюдала за тем, как очередной порыв, ударив в наш терг, оставил снаружи кабинки морозный узор. И это несмотря на работающий обогрев… Страшное место, на самом деле — убийственное!
Ехали мы около двух часов, и когда терг замер на месте, я поняла, что сейчас нас ждет погружение под землю, вниз к своему дому. Опускались мы дольше, чем в убещище, еще отметила более узкие коридоры-тоннели, а дверей по ходу движения было всего две, но какие!
— Титанаровый сплав? — не веря своим глазам, задрала голову вверх, чтобы лучше рассмотреть отъехавшую после манипуляций Рида с пультом мощную дверь. — Толщиной в сорок сантиметров?!!
— Дом должен быть надежным, — спокойно пояснил Рид, — чтобы я мог, не опасаясь, оставить там семью и не волноваться, что на них нападут или захватят в плен.
Да уж, этот сплав использовали для обшивки передовых кораблей межгалактического флота. Эта дверь не то что взрывы плазмодисков выдержит, ее прямыми попаданиями межгалактических ракет не сдвинешь! А если учесть глубину залегания, то дом должен быть очень надежным! Я даже не представляю, что могло эту надежность и основательность поколебать. Как и ее хозяина. Но…
— А если взорвут вход? Обвалят породу в районе подъемника?
— Есть запасной выход изнутри, о нем только я знаю. Покажу тебе, — деловито пообещал Рид. — Внутри есть система визуального наблюдения, всегда смотри кому открываешь, прежде чем поднять дверь. У нас за последнюю дверь в дом пускают только родных и близких знакомых. Любого путника, желающего найти место для отдыха, вполне устроит пространство между первой и второй дверью. Это считается гостеприимным. И к таким путникам, если меня нет рядом, никогда не выходи — достаточно пообщаться через визуальную связь. Это так же принято.
— Конечно, — пообещала я, осматриваясь.
За первой дверью после небольшого тоннеля увидела довольно большой зал, в котором стояло еще два терга. Рядом остановились и мы. Выбравшись наружу, почувствовала тепло и стянула шапку с маской. Рид забрал мешок с вещами и шкуру из терга и направился к видневшейся в противоположной стене двери.
— Многое не готово еще, будет непросто пока, — в его тоне мне почудился стыд, поэтому поспешила возразить.
— Все хорошо, мне так гораздо спокойнее. Я же не привыкла к мягким перинам и стерильным интерьерам, так что не беспокойся об этом. Главное — не замерзну, а все остальное вполне посильно. И твое время тратить бесцельно не хочу, а если можно то и помогу? — Вряд ли это в твоих силах. Из моей группы можешь никого не опасаться — все проверенные и надежные ребята, — вынимая из кармана пульт от двери, предупредил Рид. — Но бытовые условия все еще плохие.
За второй — не менее впечатляющей дверью — тоже оказался зал, не такой большой как в убежище, с корявыми, необработанными и неровными стенами и потолком. По последнему причудливыми ветвями разбегались похожие на уже виденные мною в терге белесые искристые 'вены', которые служили приличным источником освещения. Откуда оно в убежище, я так и не разобралась, а вот тут стало очевидно. Других жилых помещений не заметила, только четыре ниши в одной из стен, которые в последствие скорее всего планируется углубить до отдельных помещений. Тут же с одного края на полу располагались спальные тюфяки, а в противоположной — нечто вроде кухни.
— Витара, — сразу положив наш мешок возле одного из тюфяков, попросил Рид, — достань похлебку. Я поем и пойду работать, а тебе Гриф все покажет. Здесь ничего не бойся.
Муж начал быстро раздеваться, а я поспешила достать приготовленную для него еду. Взяв контейнер, он прошел в 'кухню', взял ложку и, присев на один из стоявших там ящиков, принялся есть холодный суп. Так же быстро раздевшись, аккуратно сложила наши меховые одежды стопочкой на его тюфяке и осмотрелась.
В дальнем конце зала заметила проем в еще одно помещение. И именно из него сейчас появился сильно горбатый и прихрамывающий старх. 'Гриф', — сразу догадалась я.
— Что там? — спросил его муж.
— Раскалились оба компрессора, — угрюмо пробормотал горбун. — Тин и Зогал остались, все вместе пытаются охладить их, обливая водой.
Сердце сжалось, а Рид, быстро вскочив, и, на ходу стягивая свитер и рубашку, стремительно исчез в том же проеме, откуда вышел Гриф. Похлебка так и осталась недоеденной.
— Теса Тшехар, — развернувшись ко мне, приветственно кивнул Гриф, несколько неуверенно поглядывая на меня.
Решив сразу дать понять, что глупых истерик закатывать не намерена, попросила:
— Вы Гриф, да? Мне Руенз про вас говорил. Если не отвлеку вас, покажите мне, где тут что, а так же скажите, чем помочь можно, хотя бы по хозяйству?
Старх испытал очевидное облегчение и сообщил:
— Тут по сути только самое необходимое сделано. В этом помещении мы спим и готовим, а там, — он махнул рукой в направлении проема, — все остальное.
Вслед за призывно махнувшим мне стархом, отправилась в направлении 'всего остального'. Там обнаружилось еще одно помещение, в одном углу которого двумя поперечными деревянными балками были отгорожены олени, стояло несколько контейнеров с кормом и водой для них. А сбоку еще один вход. Махнув туда рукой, Гриф сказал:
— Туалет и дальше место для помывки и стирки. — Указав на вход в противоположном конце, Гриф так же пояснил: — Там склад, таяльня для воды и спуск вниз в шахту с гелием.
В общем, хорошо или плохо, но жить тут вполне можно. И чего бы Риду меня сюда сразу не привезти. И сам бы время не терял, и 'диторов' никаких случайно заходящих не было бы. Это как с едой на пассажирском звездолете — я вполне могла бы и типовыми обедами питаться, но кормил меня натуральными продуктами. Получается, в отношении всего своего явно исповедует принцип — надо беречь. Пусть дома еще полностью нет, но одна дверь уже говорила о том, каким жилье будет, так и в отношении со мной. Пусть я его не знала, но вот по таким обыденным мелочам понимала, что относиться ко мне, как к полноправной жене намерен. А ради перспективы такой жизни я горы свернуть готова!
— Спасибо, постепенно освоюсь. Вы не тревожьтесь, я все понимаю и к трудностям готова, — заверила сопровождавшего меня старха и представилась. — Я — Витара.
Вернувшись в жилое помещение, сняла свитер и теплую рубашку, натянув взамен поверх футболки легкую водолазку с высоким горлом, сдернула меховые сапоги, вязаные штаны, теплые носки и переобула ботинки. Теперь я была готова к любому делу.
— Итак? — подошла я к гремящему посудой старху. — Что мне поручите сделать?
— Сейчас буду похлебку варить, — со свойственной, видимо, угрюмостью проинформировал Гриф, — можете помочь?
— Конечно, — обрадовалась я, — только руки помою.
Сбегала в санитарную зону. Там в сравнении с убежищем просто каменный век. Разобралась, что руки мыть и умываться полагалось водой из ковша, который плавал в большущем ведре с водой. Осторожно склонившись над отверстием в полу, где в будущем предполагался слив, осторожно вымыла руки и вернулась к старху. Он уже засыпал бобы в большой круглый чан с водой, стоявший на своеобразной плоской спирали из очень ярко пылающих зеленых вен.
— Морус почистите? — предложил он, протягивая мне уже вымытые корнеплоды в небольшом тазике и ножик.
Кивнув, присела неподалеку и принялась осторожно срезать фиолетовую кожицу.
— Там все серьезно? — спустя недолгое время уточнила про состояние дел внизу.
Гриф только вздохнул.
— А придумать ничего нельзя? — продолжала я допытываться.
— Рид и так сделал очень мощную систему охлаждения. Но на такую нагрузку компрессоры не рассчитаны, — донесся глухой ответ. Как-то активировав соседнюю спираль прямо в полу, поставил на нее емкость поменьше с мясом.
— А если не выдержат? — вопрос напрашивался.
Снова вздох.
— Может быть, стоит ненадолго прерваться? — осторожно уточнила у старха.
— Тогда гарантированно не успеем, — угрюмый взгляд в ответ. — А это равнозначно тому, что компрессоры полетят. Даже хуже. Компрессоры могут еще выдержать, а вот если собственность не получим — все отберут.
— Точно отберут? — мало ли, вдруг он думает только о худшем.
— Однозначно. Тут же все уже обустроено. Гильдия поставит своего человека во главе, желающих работать хоть отбавляй. И будут на всем готовом вести добычу. Всегда так поступают, — убежденно пояснил Гриф.
Приуныв, протянула ему очищенный морус, который старх принялся мелко нарезать. В душу прокрались отчаяние и какая-то злость. Вот только все наладилось! Надеясь хоть немного переключиться, заглянула в емкость с мясом — бульон уже активно кипел. Чем бы ни были эти спирали, но грели отлично. Вот только странно… Рукой придерживая край крышки, не чувствовала жара от этих спиралей. Поймав себя на этом поразительном наблюдении, крышку аккуратно положила назад, а руку протянула ближе к дну — жара не ощущалось. Интересно так.
— Гриф, а как это нагревается? — обернувшись к старху, указала рукой на зеленые и белые спирали. В терге от них жар исходил.
— В смысле? Гелий-3 или энергия раскаляет, не чувствуешь? Руку поднеси ближе, — старх пришел в недоумение.
Я и сама, чувствуя себя совсем недалекой, руку вновь вытянула ближе к спирали и — ах, мгновенно ощутила, как ладонь опалило жаром! Отдернув руку, пораженно уставилась на спираль.
— Обожглись? — обеспокоенно уточнил старх. — Что же вы так близко поднесли ладонь.
— Н-нет, — пытаясь понять — не померещилось ли мне в первый раз, отрицательно покачала головой.
Вроде бы реально жар не чувствовался, но… показалось, наверное.
Вновь обернувшись к старху, озвучила давно засевшую мысль:
— Давайте мясо сразу кусочками порежем и в похлебку добавим?
— Зачем?! — изумился Гриф.
— Эээ… так есть быстрее, — нашлась я с аргументом, — а сейчас время дорого — лучше его на сон или работу потратить.
— Ну… можно попробовать, — неуверенно согласился старх, скорее не желая перечить хозяйке.
Так, в итоге, помяв сварившиеся бобы, мы добавили в похлебку предварительно нарезанное небольшими кусочками мясо. Получилось, что мяса понадобилось в два раза меньше, а суп стал таким густым, что ложка стояла! А ведь еще морус добавить необходимо… Вторую половину той порции, что Гриф обычно готовил для них, залив бульоном, унес в кастрюле в морозильник, что-то удивленно бормоча под нос. А я, довольно помешав вполне аппетитно выглядевший и пахнущий суп, закинула в него нарезанный морус и попробовала. На мой вкус слегка недосолено, но очень вкусно. Буду надеяться, что все насытятся, а если будут недовольные, то вернуться к отдельно поданному мясу всегда можно.
— И как? — с интересом уточнил вернувшийся Гриф.
— По-моему вкусно, — искренне поделилась впечатлениями, — только соли можно добавить.
— Соли почти не осталось, а еще оленям ее даем. Рид на ярмарке купить должен. Она тяжелая, и если звездолетом везти, то те же деньги, что здесь выйдут.
Со стороны дальнего зала послышались голоса и почти сразу появились двое стархов.
— Теса Тшехар, — оба вежливо поприветствовали меня.
Вид у них был невероятно усталый, да что там — едва на ногах держатся. Мы с Грифом быстро усадили их на ящики, и пока я наполняла похлебкой миски, горбатый старх налил им по огромной кружке питься. Оба кружки осушили в несколько глотков, и Гриф поспешил наполнить их снова.
— Охладили? — Гриф задал вопрос, который и у самой на языке вертелся.
— Немного, но ненадолго это. Рид с Нилом обливают водой, сейчас пробуют льдом с поверхности обкладывать. Но это тоже риск — от разности температур внутри и снаружи сам корпус компрессора треснуть может, — пояснил Тин (как я поняла из их обращений друг к другу).
Быстро поев, мужчины буквально рухнули на свои тюфяки и заснули мгновенно. Переглянувшись, мы с Грифом прошли в дальний зал к загону с оленями. Мои космические спутники на вид чувствовали себя прекрасно. Гриф наполнил водой два крупных корыта и бросил в каждое по паре горстей соли. В специальную длинную кормушку на троих принес уже знакомых лепешек риданского мха, а так же высыпал с полмешка незнакомых черных мохнатый пучков. Черный мох!
— Едят они его? — указав на единственную уже местную флору, уточнила у старха.
— Поначалу привередничали, но сейчас привыкают, — сдержанно объяснил Гриф. — Скоро каждый день за мхом ходить придется.
— А им не вредно такое долгое ограничение передвижения? — загон был приличный, но для оленей, привыкших постоянно перемещаться в поисках пищи…
— Потом Рид хочет в пещерах, где мох растет, их выпускать, но там оборудовать все надо предварительно, плюс подъемник перестроить. А сейчас не до этого, поэтому придется пока рогатым потерпеть, — с философским спокойствием прозвучал ответ старха.
Да, все мы ждем окончания этой недели. Но главное, чтобы до этого срока протянули компрессоры, и чтобы гелия-3 выработалось необходимое количество. Так что олени с нами в одной лодке!
— Если что, — коснувшись руки старха, предупредила я, — можете мне поручать их кормить, я справлюсь.
Старх кивнул и предупредил:
— По утрам еще чистим у них.
— А куда навоз? — заинтересовалась я.
— В большой контейнер собираем. Рид сказал, не выбрасывать, — пожал плечами старх.
Отлично! Надо будет при случае узнать, зачем ему навоз, и если просто на перспективу сохраняет, предложить свой вариант использования. Покормив животных, немного их погладили, позволяя обнюхать. Самки проявляли общительность и охотно тянули головы, давая почесать себе шею, а вот самец сварливо стоял в отдалении и следил за нами грозным взглядом.
— Свою территорию охраняет, — хмыкнул Гриф.
— А зачем они тут? — озвучила давно интересовавший вопрос.
— Так Рида задумка. Все хочет зависимость снизить от всего привозного, начать обживаться по-настоящему, чтобы случись что, и реши гильдия разработки прикрыть, жизнь здесь не прекратилась. Олени эти живут в похожих условиях. Вот и надеется, что сможет их развести и акклиматизировать. Мох ведь этот катастрофически разросся. Внизу жара и влажность высокая, а ему только того и надо. А мы на него оленей напустим. А животные — это же сразу и молоко, и мясо, и шкуры, да и кости, если измельчить и обработать, мука очень полезная выходит. Микроэлементов многих тут при однообразном рационе не хватает. А костная мука идет в пищу и недостаток в белке и минералах восполняет.
Потрясенно замолчав, переваривала информацию. Это ж надо, какие планы масштабные. И сейчас все может рухнуть из-за этих сроков.
— А гелий-3? Его много? Ведь без него тут все замерзнет. Имеет ли смысл так стараться и обживаться? — внезапно возникла мысль, отвлекая от раздумий о первых иволонских домашних животных.
— О-о-о, — старх сухо усмехнулся, — лет на шестьсот минимум запасов. Это если добывать интенсивно. Но наш народ не такой. Дай только закрепиться, на ноги встать, планету домом почувствовать. Варварскую добычу быстро свернут, а к тому времени как обогреваться и откуда энергию брать уже придумают. Когда-то это вообще не являлось проблемой, но тогда проводников была целая каста, а сейчас редкость они.
Услышав знакомое название, насторожилась. И получается, он во мне проводника не чует? С нюхом у него тоже непорядок? Ну, хоть не я одна тут такая дефективная.
— А что за проводники? — сразу переспросила.
— Вы Рида спросите, он пояснит все верно. Сложный там процесс, не моего ума дело. А сейчас спать пора, время уже позднее. Мыться будете?
Припомнив ведро с ковшом, решила горбатого старха не напрягать. Сегодня душ с утра принимала — испачкаться нигде не успела. Тем более, спать очень хочется. Бедный Рид, как он там еще на ногах держится? Да и остальные…

Глава 11

Последующие дни слились в череду напряженных, наполненных ожиданием и тревожным волнением повседневных событий. Стархи по двое, а то и по одному приходили, чтобы быстро поесть и отключиться в коротком, но таком необходимом восстанавливающем силы сне. Мужчин уже шатало на ходу от усталости и надрывного усердия. Но пока компрессоры держались, и это заставляло держаться всех остальных, вселяя надежду, что все получится.
По моим наблюдениям за четверо суток, прошедших с моего появления здесь, Рид приходил поспать один раз часа на четыре. Впрочем, остальные не чаще появлялись. Сейчас в нашем доме обстановка была такой давящей, все были настолько сосредоточены на единственной цели, что ни на что другое не обращали внимания. Я совершенно не волновалась на свой счет — никто из обитателей нашего подземелья (олени не в счет!) на меня особого внимания не обращал — на любопытство сил не оставалось. Поэтому, в основном находясь только в обществе Грифа, освоилась быстро.
Все эти дни мы с горбатым стархом дружно работали, занимаясь домашними делами и ухаживая за животными. Я уже вполне самостоятельно кормила их, а один раз даже принесла им гостинец — морус. Оленихи презент с родной планеты распробовали и очень даже оценили, просяще тыкаясь шерстистыми мордами мне в ладони. А вот Гриф от моей инициативы был не в восторге:
— Самим бы хватило… — недовольно пробормотал он.
Пообещав больше подобных излишеств себе не позволять, предложила:
— Но мы можем овощные шкурки и кожуру им относить, да и вообще — все, что без присутствия мяса можно смело скармливать. Даже ту воду, в которой на ночь бобы замачиваем?
Гриф, просветлев, простоту мысли и перспективу избавления от отходов с пользой оценил. Мы тут же сходили на кухню за водой, в которой ночью размокали бобы и овощными очистками, что появились сегодня во время готовки. Всю 'добычу', предварительно разделив пополам, добавили в корыта с водой. Олени наш почин поддержали — воду с удовольствием выпили. Даже суровый Ярик — а мы с Грифом именно так прозвали самца — не удержался и поучаствовал.
Вообще, Ярик — это отдельная история. Гриф не разрешал мне прибирать внутри загона именно по причине неуемного характера самца. Олень в высшей степени нетерпимо воспринимал любое чужое проникновение за ограждение, и, сразу грозно наклонив голову, направлял на нарушителя границы внушительные рога и пытался 'прижать к ногтю'. Грифу зачастую приходилось в воспитательных целях прикладывать о бочок строптивца черенком лопаты, требуя проявить терпение и уважение. Я же смеялась, наблюдая картину со стороны, и уверяла старха:
— Он в тебе конкурента чует, давай я попробую чистить? А то по глазам видно, что Ярик опасается, как бы оленята горбатенькими не вышли!
Гриф смешливо фыркал, но меня к уборке не подпускал, теша себя надеждой, что сумеет воспитать в Ярике почтение.
— А куда вы из кормушки недоеденное и замятое деваете? — поймала я очередную мысль, наблюдая за тем как старх, прежде чем положить животным свежего корма, выгребал со дна все, что олени не сочли достойным своего рациона.
Там были жесткие основания пучков, замятые влажные остатки растений и прочие, по каким-то причинам не понравившиеся оленям, кусочки мха.
— Выкидываем, — пожал плечами Гриф.
— М-м-м… а можно тоже… сохранять? — если удастся уговорить Рида осуществить мою задумку, то мне вот эти оленьи объедки безумно пригодятся! Прав был Руенз, когда говорил о том, что здесь настолько всего мало, что каждой даже неприглядной на взгляд большинства вещи найдется применение.
Гриф бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнула хитринка и сообщил:
— Похожи вы… Ладно, освободился из-под корма один контейнер, туда складывать буду, устроит?
Благодарно закивав головой, поспешила в санитарную зону мыть руки. Пора проверить готовность еды. Кстати, мое мясное нововведение никем кроме Грифа замечено не было. Горбатый старх с довольным видом каждый день откладывал половину привычной нормы назад в морозильник. А остальные… они были такими уставшими, что вряд ли думали о том, что едят.
И вот, когда мы с Грифом на пятый день моего проживания на новом месте пробовали похлебку, намереваясь поесть сами, пришли стархи. Сразу пятеро… Резко замерев, мы вопросительно уставились в направлении идущих к нам хмурых мужчин. Судя по их виду, что бы ни послужило причиной этого массового возвращения, нас сие вряд ли обрадует. Среди остальных я сразу обратила внимание на угрюмого мужа, узнала уже виденных Нила, Зогала и Тина и еще одного, имя которого еще не запомнила.
— Останавливаем компрессоры, — сказал Рид, тяжело опускаясь на ящик.
— Сегодня достигли предела — как ни пытаемся еще с ночи ни на градус понизить температуру поверхности корпуса не можем. Наоборот, поднимается и поднимается. А сейчас и вовсе докрасна раскалился металл. А ведь там сверхпрочный сплав, — убито дополнил, как я уже заметила, разговорчивый Нил.
Повисла гнетущая тишина. Два дня. До прилета пищевика осталось два дня!
— А… — я прокашлялась, — много еще не сделано?
— Две цистерны до нормы… — напряженно думая, сообщил Рид.
Если бы не компрессоры, они бы успели… В таком безумном темпе им удавалось выработать за сутки гигантскую транспортировочную цистерну сжиженного гелия-3. В ужасе закусила губу, не зная, что предпринять, боясь даже подумать о том, что ждет.
— Долго они будут остывать? — Гриф совсем тихо выдохнул.
— Если полностью остановить, а сейчас иначе нельзя, то сутки минимум нельзя запускать снова, — с отчаянием в голосе пояснил Зогал.
— Покормите нас, пойдем, попробуем, может быть, хотя бы один компрессор удастся продержать — вдруг лопнет не сразу, а еще простоит… пару суток. Будем гробить оборудование, иначе все равно отберут, — это Рид попросил, призывая всех взять себя в руки и пока не сдаваться, но тут перевел взгляд на меня и закричал: — Витара!!!
Вздрогнув, недоуменно уставилась на мужа. Проследив за его взглядом, в шоке обнаружила, что, застыв при их появлении, так и продолжаю держать руки над спиралью, с которой только сняла кастрюлю с похлебкой. Над раскаленной спиралью, сантиметрах в трех от нее… И ничего. Ни боли, ни лопающейся обгорающей кожи, ни даже просто жара… Потрясенно медленно подняла руки и уставилась на них, совершенно забыв о присутствующих. Сейчас же мне это не кажется? Ведь нет?
— Проводник! — одновременно вскочив и опрокинув миски с едой, крикнули Нил и Зогал.
Я снова вздрогнула, переводя взгляд на мужчин. Потрясение в глазах Грифа, надежда и удивление во взорах дергающих носами стархов — кажется, они впервые по-настоящему на меня посмотрели, и страх… страх на лице Рида.
— В ней от проводника совсем мало, — как-то натужно выдавил из себя мой муж. — Даже если в критических обстоятельствах сознание начинает проявлять невостребованные до того способности предков, тело еще не готово… Наша кровь себя не проявляет, а значит она не выдержит там. Обгорит, лопнут глаза, кожа… она еще далеко не проводник.
Меня от прямых и жестких слов мужа передернуло. Остальные тоже растроенно замолчали.
— Рид, мы будем не компрессоры охлаждать, а ее! — неожиданно воскликнул Нил. — Сразу начнем ее из шлангов охладительной системы обливать ледяной водой.
Меня в ужасе перекосило. Что, что они хотят со мной сделать? Зачем?
— А что сможет сделать проводник? — уточнила сразу.
И опять все замолчали.
— Эх, такой шанс! Уникальнейший!!! Нас бы это просто спасло. Но она действительно не проводник. Что толку, если Витара не представляет что надо делать, — в расстройстве махнул рукой тот старх, имени которого я не запомнила.
Все вновь расстроено присели, а я… я почувствовала себя виноватой. Чтобы это не было, но если я могу помочь, я — готова. Даже на обливание ледяной водой. Вот только понять бы как?
— Витара, — задумчиво обратился Рид, — ты что почувствовала и подумала, когда нас сейчас увидела?
И все сразу насторожились, напряженно прислушиваясь к нашему разговору.
— Испугалась, расстроилась… — попыталась припомнить свое состояние.
Рид мотнул головой, выражая недовольство, и сам себе пробурчал:
— Нет, все не то.
А я вдруг вспомнила про первый раз, когда схватилась за крышку кастрюли и отчетливо поняла — ярость, огромную злость я испытала тогда, гнев на судьбу за то, что рушит все сейчас, когда меня жизнь наконец-то порадовала.
— Ярость, — прошептала я, следуя за своими мыслями, и Рид, резко вскинув голову, посмотрел на меня.
— Разозлись! Возненавидеть сейчас кого-нибудь! — и тон его слов… это не приказ был, нет, это была отчаянная мольба, какая-то последняя надежда.
И я, отчаянно желая помочь ему, дать возможность этому последнему шансу, подчинилась, тут же окунаясь в воспоминания о том, что никогда не хотела бы повторить. Милас. Год ада жизни с ним: издевательства, мучения, побои и насилие — и так день за днем, снова и снова. Да, я ненавидела его. Всей душой, всем сердцем ненавидела, боялась… Если бы могла — убила бы, но он знал об этом и всегда был осторожен. Сейчас, вспомнив один его особенно жестокий поступок, с шипением втянула в себя воздух, мечтая встретить его снова, но уже не связанной и вооруженной…
— Витара, — просящий голос Рида, сжимающего мою ладонь, вырывает из омута душевной боли, — ты чувствуешь?
Моргая, пытаясь вернуться сюда, опустила взгляд на свою ладонь. Обхватив мою руку своей, старх держал ее над раскаленной спиралью. Его ладонь была снизу, оберегая мою, но… жара и боли я все равно не ощущала!
— Нет!!! Не чувствую, — восторженно выкрикнула я, заставив присутствующих затаить дыхание.
— Этого мало, Витара, — Рид не отпускал мой взгляд, — я не знаю как, но попробуй притянуть тепло к себе, извлечь его… не представляю сам как это должно происходить, никогда проводников в работе не видел.
А мне стало любопытно. Высвободив ладонь из его руки, я, на миг осторожно замерев на самой грани, коснулась непосредственно спирали.
Мужчины рядом изумленно выдохнули. Но я, сосредоточившись на своих ощущениях, поняла, что боли так и нет. А еще… еще я поняла, что чувствую тепло. Но не как ощущение, нагревающее кожу. Нет. Это больше похоже на вибрацию. Я ощущала его пульсацию, его дыхание что ли. И моей погрузившейся в холод отчаяния и прошлых мук душе так его не хватало, так захотелось его забрать…
Стоявшие позади мужчины разом выдохнули, а державший меня за руку муж вздрогнул. Я распахнула непроизвольно зажмуренные в процессе глаза и не поверила самой себе. Спираль замерзла! Буквально обледенела. У меня не было слов, я смотрела на нее и не верила, что это сделала именно я. Как?
— Ты все тепло вытянула, всю энергию забрала, — пораженно прокомментировал Рид и тут же, словно очнувшись, повернулся лицом к своим стархам и четко приказал, — бегом вниз, рассредоточьтесь по пути со шлангами, только не ледяной водой сразу, но и та пусть будет на крайний случай. Компрессоры пусть работают, а то я велел Кролу через полчаса выключать. Мы сейчас придем, только Витара переоденется.
Всех мгновенно словно ветром сдуло. Даже Гриф заспешил с остальными вниз, а я…
— Думаешь, я справлюсь? — с опаской взглянула на мужа.
— Не представляю, — качнул он головой, увлекая меня за собой, — но мы попробуем. Я больше волнуюсь в этой ситуации о том, чтобы ты не пострадала, буду нести на руках и охлаждать сам как смогу, плюс водой обливать будем, но если этого будет недостаточно, и там обжигать тебя начнет — развернемся обратно. А с компрессорами как получится. В самом крайнем случае на работу меня многие возьмут, так что на еду нам заработаю.
— Но спираль меня не обожгла. Значит, тело изменилось? — пыталась разобраться я.
Рид, порывшись в мешке, извлек широкие мужские штаны и такую же полотняную рубаху.
— Раздевайся полностью и надевай вот это, на лицо защитную маску наденем, но вдыхай все равно осторожно, чтобы внутренний ожог не получить. Там пар повсюду раскаленный, — четко инструктировал он меня. — Тело твое, увы, все так же уязвимо для влияния пограничных температур. Но вот отцовская наследственность сказывается. В определенном состоянии у тебя неосознанно получается оттягивать энергию. Это не ты не чувствовала жара спирали, это ты ее, сама не осознавая, охладила, вытянув тепловую энергию.
Я быстро переоделась, а Рид, уже ожидавший с маской, натянул мне на голову что-то отдаленно напоминавшее противогаз и призванное охладить вдыхаемый мною воздух, а так же защитить кожу лица и волосы.
— Говорить хоть в этом можно? — скорее для себя произнесла я вслух.
— Идем? — спросил муж.
Кивнула. Чего уж тянуть, надо пытаться. И желательно справиться.
— Прижимайся ко мне, — раздеваясь по пояс, предупредил муж. — Почувствуешь боль, сразу говори, слышишь?
Снова кивнула, чувствуя, как по инерции еще некоторое время продолжает подергиваться нижняя часть маски.
— А что мне делать там? — озвучила самый большой страх, — вдруг во второй раз не получится.
— Попробуй как со спиралью, — Рид был собран и спокоен, вселяя в меня некоторую уверенность в происходящем. — Компрессоры огромные и раскалены гораздо сильнее, так что заморозишь ты их вряд ли, но охладить должна.
Снова кивнула, глубоко вздохнув. Муж подхватил на руки и понес в направлении подъемника. Пока спускались, оба молчали, но я кожей ощущала усиливающийся жар и одновременно холодеющее тело Рида. Уже сама, обхватив его руками и склонив голову на грудь, стремилась прижаться теснее, соприкоснуться с приятной прохладой его кожи.
Горячий пар появился еще до того, как мы спустились в пещеру с оборудованием. Уже в подъемнике нас заволокло тяжелым, опаляющим туманом. Рид сразу ощутимо похолодел и постарался обхватить меня более повсеместно. Ужас! Если тут так горячо, что же рядом с компрессором? Мне стало страшно.
С резким щелчком кабинка подъемника замерла и раскрылась. Обжигающий пар сразу ударил в спину и, отстав от него на долю секунды, на нас обрушилась прохладная вода. Вот счастье-то! Ледяная вода уже совершенно не пугала, а вот мысль о том, что мужчины столько времени провели в этом аду, вызывала ощущение паники. Но раз они справились, то и мне надо не подвести их…
Прижавшись к Риду, который постарался своими большими руками обнять и мои плечи и ноги, осторожно дышала, как и советовал муж, втягивая воздух узеньким ручейком и по максимуму перекатывая его во рту, прежде чем вдохнуть глубже. Кругом ничего не было видно, и дело даже не в маске, которая не позволяла обжигающей, клубящейся вокруг смеси воды и пара сорвать с лица кожу, просто тяжелый влажный туман застилал обзор. И чем ближе мы подходили к компрессорам, тем жарче становилось. Воды в воздухе оставалось все меньше и меньше, а та, что лилась на нас беспрерывным потоком, поразительно быстро испарялась с поверхности моего тела и одежды. И она нагревалась, так стремительно нагревалась уже на теле, что не успевала обжечь меня только потому, что быстро, с ежеминутной частотой сменялась уже новой порцией влаги. И, да, я уже мечтала о ледяной воде, понимая, что за пару минут она превратится в пар, а потом испарится вовсе.
Как? Как они выдержали так долго тут? Как выстояло оборудование? Я не представляла этого. И я боялась… Понимая, что с таким напором жара мне не справиться — это просто за гранью возможностей!
— Не бойся, — видимо, почувствовав мой страх, уверенно сказал Рид, — мы так долго с этим справлялись, значит, все возможно!
Мы пришли. Он остановился и опустил меня на пол, плотно прижавшись ко мне прохладным телом. Теперь ледяная вода лилась и сверху и сбоку. Но… испарялась уже за секунды. Дышать было жутко тяжело, очень хотелось панически резко и глубоко втянуть в себя воздух, но я понимала, что тогда обварю себе горло, как минимум. Я чувствовала себя раскаленным камнем, на который плескали жидкость. Но раз уж пришла…
Компрессор, огромной уходящей куда-то к потолку раскаленной докрасна металлической стеной, возвышался совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Боясь поддаться панике и совершить что-то смертельно опасное и опрометчивое, я стремительно вытянула руку, тут же ощущая, как от быстрого движения ее обдало потоком ошеломительного жара, несмотря на ледяную воду! Руку Рид перехватил, обвивая мою ладонь своей, стремясь хоть как-то защитить. Мне даже не надо было вспоминать о Милосе. В душе клокотала такая всепоглощающая ярость, такое неистребимое желание справиться с этой преградой, такая ненависть к ней, такое желание победить в этой решающей битве за нашу жизнь, что я ЗНАЛА — не обожгусь! Эта уверенность была во мне, довлела над моим сознанием, руководила движениями. Нет! Я точно справлюсь, я заморожу.
Зажмурившись, откинула голову на плечо Рида, подставляя маску под струи воды и… коснулась раскаленного металла. И… боли тоже не было, но вот ощущение жара потрясло. Оно не пульсировало, оно… грохотало, бешено толкаясь, едва не снося меня ударной мощью, оно было на грани взрыва! Огромное, бесконечное ОНО — целое море рвущейся наружу энергии, обозленное настырными преградами тепло, решившее снести все ограничения и вырваться на свободу. Жуткое ощущение, страшное понимание того, что все мы стоим на самой грани…
Стремительно, осознавая, что времени на страх нет, с головой нырнула в ощущения, представив себя раздетой на поверхности Иволона. Тело мгновенно сковало от ледяного дыхания пустынной планеты, до самой последней клеточки обдало обжигающим морозом, пробрало невыносимо холодным, убивающим порывом ветра. Я умирала, не пробыв там и минуты, неподвижно замерев и четко ощущая, как все глубже и глубже продвигается смертоносная волна, отрезая от меня собственное тело, укрывая его безликим покрывалом оледеневшей смерти. Уже не чувствуя себя, понимая, что даже действие разума начинает стихать, я изо всех оставшихся сил призвала на помощь необъятную мощь настолько близкого жара. Вцепилась в него мертвой хваткой, как в последнюю возможность спастись, беспощадно, не думая больше ни о чем, отбирая его, вытягивая, поглощая… стремясь согреться, спастись, прогнать этот лютый мороз.
— Витара!!! — снова пробуждающий крик Рида… испугавшегося и снова сдавившего мою ладонь, почему-то судорожно при этом сотрясаясь всем телом.
Распахнув глаза, сквозь почему-то заиндевевшую прозрачную поверхность маски с трудом попыталась что-то рассмотреть. Кажется, 'стена' впереди не пылала раскаленной краснотой. Вскинув другую руку, стерла с маски иней и оглянулась. Рида, который, наверное, оторвал мою руку от компрессора, все еще потряхивало. Но смотрел он на меня при этом… Не знаю, слов не подобрать, чтобы описать то, что было сейчас в этом взгляде. Я побоялась поверить тому, что вижу в его глазах.
Обернувшись к оборудованию, с облегчением удостоверилась, что корпус компрессора приобрел естественный металлический цвет, местами даже заиндевел от легкого налета белых крупинок. Сразу стало ясно, почему Рид отдернул мою руку — остужай я корпус дальше, возникла бы очень большая разница температур внутри и снаружи компрессора, что тоже плохо. Получилось!!! Испытав невероятное облегчение, еще успела мимолетно взглянуть на потрясенных стархов, заметить в глазах Грифа благоговение и даже удивилась тому, что воздух стал каким-то твердым и колючим, царапая нос и горло при каждом вдохе…
А потом меня накрыло: резко накатила боль, виски нестерпимо сдавило, и меня потянуло вниз. Поймал Рид, не дав упасть, но даже поблагодарить я оказалась не в состоянии, чувствуя невыносимую тяжесть, адское повсеместное давление на тело. Меня одновременно сдавливало и разрывало на части. С трудом сдерживаясь от крика, поняла, что меня куда-то бегом несут. Потом был невыносимый, мучительно тяжелый подъем, показавшийся вечностью.
Выдержала только благодаря шепоту, просившему держаться, обещавшему помощь совсем скоро… И я держалась, сама не понимая как и, собственно, зачем? Зажмурив глаза, из последних сил боролось с накрывающей слабостью.
Неожиданно руки вновь обожгло холодом, и голос Рида где-то рядом попросил:
— Давай, выплесни все наружу, не бойся!!!
Вдруг осознала, чего так нестерпимо хочу. Выплеснуть! Какое верное слово… И я расслабилась, позволяя горячим, обжигающим потокам тепла устремиться по моим рукам к этому манящему холоду, оставляя меня, забирая с собой давящую боль, освобождая.
Минут через пять была уже в состоянии открыть глаза — виски больше не сжимало, а давящий груз почти пропал. И что же я увидела?
Мы с Ридом находились на огромной глыбе льда, которая стремительно таяла, заметно проседая под моими руками! В месте, где мои ладони касались льда, вился пар. А сама я лежала на руках, присевшего на корточки мужа.
— Легче? — голос вроде бы и привычно спокойный, но… скрывающий беспокойство.
— Да, — уверенно выдохнула, прислушиваясь к себе. Ощущения подсказывали, что 'выплеснула' почти все, надо подождать еще совсем немного.
Пока ждала, позволяя волнам лишнего удушающего тепла покинуть тело, присмотрелась к таящему льду. Мы были в таильне! И эта глыба была приготовлена для постепенного подтаивания и наполнения цистерн для обеспечения водой нашего подземелья. Сейчас же, бурно ускорившийся под моим воздействием процесс привел к тому, что вода стремительным полноводным потоком сбегала по специальным желобам вниз, стремительно наполняя огромные емкости.
— Ой, — дернулась я, отнимая руки от замерзшей воды. — Сейчас потоп устрою…
— Нет, — уверенно успокоил муж, — там предусмотрен такой вариант. Как наполнится все до конца, в крайней цистерне приоткроется шлюз, и вода уйдет в дополнительный водосборник. Тебе действительно лучше?
— Да, на самом деле мне уже совсем нормально, — осторожно поднимаясь на собственных ногах, сообщила я и тут же задала самый важный вопрос: — Компрессоры? С одним же получилось? Надо срочно браться за второй, там все очень опасно…
Но Рид прервал меня взмахом руки и осторожно, придерживая за руку и за плечи, перевел со скользкой поверхности льда на привычный пол из породы.
— Витара, ты спасла нас. И для второго компрессора уже не нужна твоя помощь. Вернее ты уже все сделала. Ты там из всего помещения тепло вытянула, первый компрессор охладила, весь пар в воздухе мгновенно заморозила — в мельчайшую взвесь превратился, ну и корпус второго компрессора тоже начал охлаждаться на фоне такого понижения окружающей температуры, — Рид выглядел таким счастливым.
Он словно отдохнул — поспал с недельку, или сбросил с плеч тяжесть колоссальную. И я, глядя на него, начала проникаться осознанием произошедшего.
— Значит, получилось?!! — поверить до конца не получалось. — И теперь… все хорошо? В сроки уложимся?
— Еще как получилось! Теперь я понимаю, почему так ценили проводников. Ты — наше самое большое сокровище, ты — наше будущее. И хорошо или нет — время покажет. Гильдия за свое зубами держится, и сложностей еще много предстоит. Но у нас есть почти двое суток, а компрессоры это время точно продержатся, да еще и можно позволить процесс интенсивнее пустить, что даст нам немного больший выход топлива. Так что мы должны успеть! И все благодаря тебе. Спасибо!
Рид прижал меня к себе, счастливо обнимая, шепча на ухо безумные благодарности. А я… я была так рада, что справилась, что смогла помочь, что оправдала их надежду. Теперь это и мой дом, и он у нас будет!

Глава 12

Последующие двое суток тоже пролетели быстро, но теперь дни были наполнены ощущением надежды. Мужчины, у которых на волне моего успеха, открылось второе дыхание, уже всемером пропадали внизу. Гриф даже носил им еду туда, поскольку они не желали отрываться даже ради обеда. Теперь, когда заветная цель стала реально осуществимой, каждый из стархов готов был надорваться, но этот редчайший шанс не упустить.
Я после того как сумела охладить корпус оборудования проспала немногим меньше суток. И Гриф истово мой покой охранял, сообщив, что не только мужчинам, но даже Ярику категорически запретил шуметь. Рассмеявшись от представившейся картины, где наш бедовый олень вынужден чуть ли не красться по собственному загону, призналась горбатому старху:
— Да я так дрыхла, что и налета врагов бы не заметила.
— Это и понятно, столько сил отдала, — благодарно кивнул старх. — Не думал, что увижу на своем веку такое чудо. Есть хотите?
— Конечно. Вот только помоюсь сначала, — чувствуя непреодолимое желание помыться, предупредила я.
— Тогда воду вам наберу, — Гриф тут же поспешил в санитарную зону.
Я могла бы и сама справиться, там хоть и не очень удобно, и непривычно все устроено, но в сущности — элементарно и вполне по силам. Но старх уже ушел. Поднявшись, свернула шкуру на нашем тюфяке, на котором мы эту неделю спали только по очереди, взяла чистую одежду и все необходимое для мытья и пошла вслед за Грифом. Старх уже набрал мне в купальную бочку теплой воды и приготовил рядом ведро с ковшом для споласкивания.
Мылась я с особенным удовольствием. Когда на душе легко, все приносит радость. Так и у меня сейчас. В голову лезли разные мысли, планы. Обдумав первоочередные задачи на время после отлета пищевика, набросала мысленный план своих действий. Но все это, конечно, после того, как утрясется вопрос с гильдией, патентом и собственностью.
Вымывшись, обсушила волосы, оделась в чистое и, открыв сливное отверстие в бочке, отправилась поесть. Заодно очень хотелось узнать обстановку — успеваем ли мы к сроку?
— Как процесс? Норму сделали? — принимая миску с похлебкой и устраиваясь на ящике, уточнила у горбатого старха.
— Да, — ответ вызвал ликование. — Сегодня транспорт гильдии должен сесть на Иволон, и к вечеру ожидаем их представителя, а так же транспортировщик, чтобы забрать топливо в счет уплаты обязательств по патенту.
— А где тогда все? — удивилась я. Мы со стархом в зале были вдвоем. Подумала, что Рид с командой внизу заполняют последнюю цистерну.
— Работают. Рид велел минимум на одну цистерну больше сделать и оставить ее отдельно, — просветил меня о загадочных маневрах мужа Гриф.
— Зачем? — удивилась я. Казалось бы, раз необходимое сделано, надо дать отдохнуть и себе, и технике.
— Правильно он делает, — закивал старх. — Представитель гильдии, если поймет, что требуемое подготовили, наверняка начнет придираться, вес занижать. Ему же не столько это топливо нужно, сколько шахта разработанная. Так что еще рано радоваться, не знаем, как все повернется. Там в патентном договоре условия мудреные, их по-разному повернуть можно.
Услышав о такой несправедливости, я сникла. Получается, рано ликовала, далеко не все еще решено.
— Собственность могут не дать?
— Юлить будут, — со значением ответил Гриф, — но тут основное условие выполнено, так что им сложно будет отвертеться. И Рид пригласил на встречу Руенза, как представителя общины Иволона, и еще несколько местных значимых персон. Передавать обязательства при свидетелях будет, чтобы ни одна цистерна в пути не затерялась, или еще там чего. Так что сложно им будет что-то придумать, да и не готовы будут. Рид специально на поверхность для погрузки меньше чем надо цистерн поднял. Они же всегда облетают территорию сначала, смотрят… Так что до последнего будут считать, что мы у них в кармане.
— Ух, — я даже есть перестала, представив масштаб запланированной комбинации. — По-вашему выходит — никто не успевает выполнить условия патентного договора? Раз вы так уверены и знаете, как представитель гильдии себя поведет.
— На сегодня только двое работают, имея здесь собственность, а шахт на планете немало — больше тридцати наберется.
— А как эти двое сумели? — любопытство грызло.
— Семьи помогли средствами. Им пришлось недостающее количество покупать самим, чтобы гильдии норму выдать. Тогда Руенз очень помог — договорился о продаже через третьих лиц, вроде как на нужды убежища. Все в тайне делалось, обходными путями. Шахты возглавляют те, кто от гильдии поставлен. Напрямую они бы на это не пошли во вред своим же. Но сейчас и эту лазейку прикрыли — на убежище строгий минимум разрешают купить, и все — остальное населению Иволона продавать запрещено.
— Кошмар, — ужаснулась жуткими условиями. — А если вдруг крайняя необходимость?
— Так есть две свои шахты, в крайнем случае к ним обращаются. Но тут тоже не все просто. Их гильдия всячески выдавливает из торговли. Добытый ими гелий-3 не принимает, а другого сбыта серьезного нет. Потому перебиваются периодическими продажами: когда пассажирский звездолет купит, когда редко кто напрямую прилетит.
Суровой реальностью меня буквально припечатало. Вот и все мои планы, и надежды. Нам тоже предстоит перебиваться редким доходом? Какой смысл?
— И зачем тогда все? Столько сил потрачено? — тоскливо уточнила у Грифа.
— Рид заказал Зулу купить ему транспорт грузовой, хочет сам организовать транспортировку и нашего гелия и из остальных свободных шахт. Только это секрет пока, — серьезно округлив глаза, прошептал мне Гриф. — Надо уходить от зависимости от гильдии, иначе на ноги никогда не встанем тут.
А мне сразу вспомнились все эти длинные тихие разговоры между мужем и капитаном пассажирского звездолета, обещание Зула организовать покупку через полгода, решение Рида принять через год брата капитана с семьей… Вот откуда у всего этого ноги росли, да и Руенз говорил, что Рид с Зулом друзья верные.
— У вас принято так? Поддерживать друг друга? — не удержалась я от прямого вопроса.
— У нас! — с нажимом подчеркнул Гриф, давая понять, что меня считает полноправной представительницей их народа. — Если бы не эта поддержка, нас не было бы уже.
— Кстати, — ухватилась я за тему, — а откуда наш народ? Почему о стархах везде говорят как о вечных скитальцах?
— Мы из системы Лида, там была наша родная планета.
— Была? — насторожилась я. Неужели война, их поработили и изгнали? И что это за система? Не слышала о ней.
— Да. Сотни лет этой трагической истории. Звезда наша остыла, что принесло смерть нашей системе и миру в частности. Планета умирала два года, постепенно пустея и погружаясь во мрак и безжизненный холод. Столько времени было отведено нашему народу, чтобы успеть спастись. Был хаос и отчаяние. Выручили нас стархи из потока левиоров, именно эти вечные путешественники и предложили стать космическими колонистами. Так началась эпопея переселения, но удобные для жизни миры в большинстве своем заняты, нам приходилось искать себе дом среди планет с более суровыми условиями. Так стархи смогли обжить спутник Галидоса Ваэл и небольшую холодную планету в той же звездной системе — Трильзан. Но тогда у нас были хранители и проводники, поэтому все получилось…
Старх сидел неподвижно, глубоко задумавшись и уставившись взглядом в одну точку. А я, внимательно ловя каждое слово, наконец-то поняла, откуда у этого народа такая неистребимая живучесть и тяга к созданию своего Дома. Тут Гриф опомнился и, бросив на меня быстрый взгляд, смутился.
— Одним словом, обжитые территории небольшие, поэтому до сих пор есть стархи из этого потока, которые продолжают искать новый мир для нас. Возможно, таким миром станет Иволон, — быстро закруглился он.
Очень хотелось расспросить Грифа о тех древних кастах, узнать, почему они исчезли, но почувствовала, что он не хочет говорить об этом. Кроме того, уже советовал мне расспросить Рида. А еще я не могла не отметить, что он изменил ко мне отношение — стал доверять, воспринимая как свою, рассказывать о прошлом. Доедая уже остывшую похлебку, обратила внимание на сильно подросшие ногти на руках.
— А ножницы у вас есть? — сразу уточнила у собеседника.
— Ножницы? Для шкур только, — удивился Гриф.
Вряд ли такие подойдут. Но решив не заострять на этом моменте внимание старха, быстро озадачила его другим вопросом:
— Но тут же нет настоящей атмосферы? Это не опасно в будущем? Не станет уязвимым местом этого мира?
— Нам к этому не привыкать, на нашей родной планете атмосфера так же была искусственной, так что мы знаем и умеем решать эту сложную задачу. Сейчас основные 'легкие' под убежищем, и все жители Иволона платят налог на их содержание и обслуживание Руензу. Но в свободных шахтах, и Рид это поддерживает, планируют установить и собственные генераторы атмосферы — на всякий случай! Так что опасаться потери воздуха не стоит, — убедительно заявил Гриф.
Да уж, стархи привыкли к полному самообеспечению.
Покончив с обедом, я отправилась кормить оленей, а Гриф понес еду и питье вниз, нашим усердным работникам. Потом немного прибралась в зале, не зная, стоит ли как-то готовиться к ожидаемому сегодня появлению представителя гильдии. Почти тут же снизу пришли трое стархов: Рид, Гриф и Нил.
— Витара, — Рид первым делом подошел ко мне. — Выспалась?
— Да, основательно, — улыбнулась я.
Рид, интересно склонив голову, некоторое время недоуменно рассматривал меня, а потом предупредил:
— Скоро Руенз приедет и еще несколько незнакомых стархов.
Руенза я была очень рада повидать, если бы еще не повод встречи, который напрягал меня неимоверно.
— Все ведь получится? — стремясь хоть как-то обнадежить себя, уточнила у Рида, который вынимал из мешка чистую одежду.
— Будем стараться, — деловито и сосредоточенно пообещал он. И тут же ушел мыться.
Вскоре, быстро перекусив, Рид и Нил принялись изучать какие-то документы, явно готовясь к встрече. Прозвучал звуковой сигнал, как оказалось, возвещавший о появлении гостей. Нил сразу прошел к висевшему возле двери дисплею визуального наблюдения.
— Руенз, Кред и Вилас, — кратко проинформировал он, а спустя полчаса и впустил внутрь… одного Руенза.
А двум оставшимся за второй дверью Гриф вынес по кружке теплого питья и похлебки. Вернувшись, проходя мимо меня, подмигнул и заговорщицким тоном сообщил:
— Наконец-то, кто-то заметил мясо!
А я смутилась, опасаясь, как бы это не приняли за негостеприимный жест. Решив в такой ответственней момент никому не мешать, тихонько сидела на тюфяке, наблюдая за мужем. Было очень тревожно.
Руенз сразу подошел ко мне и тепло поздоровался:
— Обжилась?
Я с благодарной улыбкой кивнула, а пожилой старх отошел к Риду. Вдвоем они о чем-то поговорили и, взяв документы, вместе с Нилом вышли за дверь. В зале остались мы с Грифом.
— А остальные где? — уточнила у горбатого старха.
— Будут следить за погрузкой. Там же и два сторонних свидетеля.
После этого Гриф подошел к табло визуальной связи, вознамерившись наблюдать за ходом встречи.
— Прибыл представитель гильдии, — невозмутимо проинформировал он.
Меня пробило нервной дрожью. Сидеть на месте уже не могла, наблюдать за процессом было страшно, поэтому принялась бесцельно бродить по залу, прислушиваясь, сама не знаю к чему. Сходила к оленям, надеясь хоть немного успокоиться рядом с нашими питомцами. Потом побродила по складу — вид многочисленных запасов всегда улучшал настроение, и пошла назад. Не утерпев, встала рядом с Грифом.
— Получается, мы только если всю норму оговоренного договором топлива сдадим сегодня, сможем собственность получить? Отсрочку на два дня получить нельзя? Вы же улетаете послезавтра, — с глуповатым и недоверчивым видом бубнил Рид вопросы стоявшему напротив шекагару.
Крайне неприятная и подловатая раса чешуйчатых гуманоидов — шекагаров — славилась своей двуличностью.
— Конечно, — добродушно улыбался шекагар, демонстрируя величайшую благосклонность и учтивость. — В таких вопросах гильдия блюдет законность до буквы.
— Я выступлю свидетелем ваших слов, — любезным тоном вмешался в диалог стоявший рядом Руенз. — Как глава общины я подтверждаю, что для получения права собственности вы обязаны сейчас и ни днем позже предоставить уполномоченному представителю гильдии весь оговоренный патентным договором объем топлива в обеспечение выставленных вам условий. Полный объем единовременно, ни литром меньше.
Шекагар согласно кивал.
— Предъявите печать и межгалактический сигнал, скрепляющий собственность? — переключился Руенз на шекагара.
— Мы же не будем с вами настолько дотошны… — начал тот в ответ,
— Поступим согласно установленному порядку, — перебил его глава общины, — мы должны убедиться в том, что вы правомочны принимать подобные решения и имеете все необходимое для завершения отношений при себе.
— Почему мне вам верить надо? — снова расстроено забубнил Рид. — А вдруг вы просто предварительный курьер, и у меня есть еще время до прибытия главного.
— Главный — я, — снисходительно взглянув на насупившегося и обидчиво сопящего Рида, уверил всех шекагар и извлек из внутреннего кармана герметичный пакет, развернув который, продемонстрировал дистанционную печать, собственную аккредитацию, бланки документов на собственность на имя Рида, а так же носитель межгалактического одноразового сигнала. — Гильдия от своих обязательств не отступает. Поэтому, я полагаю, вы с пониманием отнесетесь к предложению корректировки условий договора. Подобная возможность с нашей стороны предусмотрена условиями. Раз вам не удалось произвести нужный объем топлива в обеспечение взятых на себя обязательств, мы вынуждены проинформировать вас о том, что считаем целесообразным сменить управляющего объектом. Отныне его возглавит наш представитель. И напоминаю, на все это вы дали добровольное согласие, что подтверждает патентный договор. Вот если бы вы выполнили свои обязательства, мы бы с радостью предоставили вам право собственности.
— Тогда мне остается только порадоваться такому порядочному партнеру, тщательно соблюдающему условия договора, — сдержанно ответил Рид. — Обязательства с моей стороны выполнены в полном объеме, сейчас в присутствии сторонних наблюдателей прошла погрузка цистерн. По факту их получения получены необходимые документы. Если желаете, можно связаться с зоной погрузки.
Шекагар, сузив глаза, напряженно всмотрелся в лицо Рида и, поджав узкие губы, кивнул. Руенз тут же активировал дисплей визуальной связи. Кто на нем отобразился, нам с Грифом видно не было, но слышно как шекагар резко бросил:
— Сколько цистерн загрузили?
— Двести, — четко отрапортовали в ответ.
— Вы уже… оформили прием? — прошипел представитель гильдии.
— Да, все по форме. Присутствовали наблюдатели, они так же зафиксировали передачу и уже отправили межгалактическим сигналом данные.
Шекагар передернулся. Резко отвернувшись от монитора, чешуйчатый курьер прошипел Риду:
— Нельзя гарантировать наличие требуемого объема! На контрольном взвешивании, как правило, выявляется недовес! Поэтому с завершением взаиморасчетов повременим до проведения весовой экспертизы.
— Раз вы нам так не доверяете, — показательно спокойно уточнил мой муж, — мы готовы добавить вам цистерну сжиженного гелия-3 в качестве компенсации пары литров возможного недовеса. За остальной внеплановый объем гильдия, разумеется, доплатит. Или добавить две цистерны? Три? Мы готовы учесть пожелания таких надежных партнеров. С вами так удобно сотрудничать.
Кажется, скрип зубов шекагара расслышали даже в зоне погрузки. Не дожидаясь ответа официального представителя, Рид обернулся к дисплею и приказал:
— Тин, отгрузите еще цистерну из тех, что в правом хранилище. А так же попросите свидетелей вместе с вами, конечно, присутствовать на экспертном перевесе. Расчет за лишний объем тоже сами получите, — и, обернувшись к шекагару, уточнил. — Одной цистерны точно хватит? Может все же больше? А то мало ли, вдруг много не досчитаются? Не хотелось бы портить о себе впечатления у столь надежных партнеров!
— Хватит одной, — едва не выплюнул шекагар.
Гриф рядом облегченно выдохнул, подтвердив мои подозрения о том, что у нас имелась всего одна лишняя цистерна.
— Тогда последняя формальность, — вновь шагнул вперед Руенз. — Раз данные о сделке уже отправлены в информационную базу содружества, осталось только передать документы на право собственности владельцу.
Судя по выражению лица официального представителя, тот был близок к удару. Выдержав неприлично большую паузу, все же протянул Руензу продемонстрированный ранее пакет. Глава общины неспешно извлек документы и принялся внимательно их изучать, потом этим же занялся Рид. А вот случись мне подобное сделать — прочитать бы не сумела.
После чтения новый договор был подписан обеими сторонами (и то, что одну из сторон при этом потряхивало — мелочи жизни!) и засвидетельствован главой общины. На документе о праве собственности была поставлена дистанционная печать, автоматически отобразившаяся на электронной версии бумаги, находящейся в информационной базе содружества. После вручения документа о праве собственности и одного экземпляра договора Риду (еще один был предоставлен Руензу!), пожилой старх активировал одноразовый дистанционный сигнал с кодом операции для информационной базы содружества.
Все! Шахта и закрепленная за ней территория отныне принадлежали Риду!!! Мы с Грифом облегченно выдохнули и на волне безмерного счастья обнялись и даже всплакнули.
— А что же они вначале так долго делали, раз все основное в конце было? — спохватилась я, наблюдая за тем, как Рид и Руенз провожают перекошенного официального представителя за первую дверь.
— Время тянули — угощали его, разговоры разговаривали, чтобы наши успели погрузку осуществить и оформить, — самодовольно пояснил горбатый старх и гордо добавил. — Все же дожил я до того момента, когда обрету свой дом! У меня, между прочим, внучка есть!
Порадоваться за Грифа я не успела — вернулись наши дико радостные переговорщики. Рид подхватил меня на руки и закружил.
— А недовеса не будет? — неожиданно посетила страшная мысль.
— Нет, мы под завязку каждую цистерну затаривали! — серьезно сообщил муж, уже придя в себя и осторожно поставив меня на пол. Он снова был привычно сдержан и деловит. — А вот заплатить нам за цистерну топлива им придется!
— Ну, хоть соли купим! — возликовал Гриф.
— Да, завтра на ярмарке побываем, а потом устроим праздник и выходные! — поддержал его Рид.
А я стояла рядом и пыталась унять свое заходящееся в счастливом беге сердце. Как же хорошо, что все получилось!

Глава 13

Руенз остался ночевать у нас, планируя завтра совместную поездку на праздничную ярмарку. Пока мы с Грифом суетились с подготовкой ужина для всех наших обитателей и гостя, а такое многочисленное присутствие за трапезой было на моей памяти впервые, мужчины спустились вниз — проверить состояние остывавшего оборудования.
Какой прекрасный получился ужин — по-настоящему семейный и дружный! Пусть мы все полукругом расселись на обычных ящиках вокруг самодельной плиты и ели обычную похлебку, но ощущение от всего этого было самое праздничное! Во-первых, мы впервые за долгое и очень напряженное время ужинали вместе. Это осязаемое единство очень вдохновляло, вызывая в душе ощущение покоя и уверенности. Справимся! Чтобы не ждало впереди, справимся. Во-вторых, стархи, словно и не было этих месяцев изнурительного труда, были веселы и разговорчивы. Сколько шуток и историй узнала я сегодня, сколько рассказов о себе и своих близких услышала от них, сколько планов на будущее было озвучено. В четвертых, я впервые ощутила себя действительно дома, среди своих, в семье, где меня не только воспринимали как равную, но и относились с подчеркнутым уважением! Мне ящика не хватило, поэтому Рид посадил меня на колено и, как уже однажды было в убежище, предложил разделить ужин с ним. Так мы и ели: спокойно, прислушиваясь к общему разговору и вставляя собственные замечания, по очереди орудуя ложкой. А обнимавшая меня сильная рука мужа позволила расслабиться и не опасаться падения, согревала как-то особенно, рождая глубоко внутри теплое чувство единения.
Рид перед самым ужином принес мне платье и обычные тапки на плоской подошве из еще не разобранных мною обновок, коими разжился на пассажирском звездолете. И, кажется, платье в моей жизни тоже надела впервые.
— А как же ошейник? — тихонько прошептала ему, стесняясь поднять взгляд. У платья был округлый вырез, оставлявший шею открытой.
— А что в нем? — явно не понял Рид причины моего беспокойства. — Дома можешь в любом виде ходить, тут все свои, те, кому можно доверять.
Видимо, у стархов принято более демократичное отношение к преступницам или они просто относились ко мне с огромной благодарностью, но на мой ошейник за вечер никто и взгляда не бросил, и слова по этому поводу не сказал. Постепенно я расслабилась и забыла о нем.
— Что, Рид, теперь обустройством займетесь? Все равно сейчас наверху ветра начнутся, — неожиданно спросил Руенз.
Муж кивнул и согласился:
— Надо все до ума довести.
— Радар будем делать? — продолжал выяснять глава общины явно интересующие его детали.
Я тихонько сидела и слушала разговор.
— Да, обязательно. Все комплектующие я привез вместе с запасами, через пару месяцев все будет готово.
Руенз довольно кивнул. И тут же, оглядев присутствующих, неожиданно торжественным тоном объявил:
— Раз все поужинали, то переходим к официальной части — наделению Правом! Я все бланки взял с собой.
И тут же присутствующих охватило ликование, стархи как один подскочили и разбежались по своим уголкам за идентификационными иконками, служившими носителями идентифицирующей информации о каждом. А я поняла, что главное торжество еще только предстоит. Отведя взгляд от роющихся в своих вещах стархов, обернулась к Риду и внимательно всмотрелась в лицо. Удовлетворение и гордость — вот что читалось там сейчас!
— Готова обрести собственные права? — совершенно нехарактерно и неожиданно подмигнул мне муж.
— Я? — удивилась, не до конца еще его понимая, но уже начиная догадываться…
— Конечно, — кивнул Рид, — наравне со всеми.
Осторожно приподняв меня, встал сам и, приобнимая за плечи, повел в центр зала, где уже, расстелив на полу покрывало, раскладывал что-то неугомонный Руенз, и куда постепенно подтягивались остальные. Атмосфера в зале была необъяснимо счастливой, какой-то долгожданной и торжественной.
— Мы справились, — очень серьезно обежав всех присутствующих взглядом, объявил Рид, — и сейчас будет заслуженная награда!
Лучащийся удовольствием Руенз тут же передал Риду ручку и стопочку одинаковых красивых бланков, а рядом положил несколько одноразовых закрепителей права. Первым вперед рванул Нил, улыбаясь во весь рот. Рид, поставив свою подпись в первом бланке, протянул ручку Нилу, чтобы тот тоже расписался. После этого на бланке отметился Руенз и, пропустив его через плоское устройство размером с небольшую коробку, вручил Нилу уже упакованный в твердую оболочку документ и тут же, приложив к его запястью одноразовую печать-закрепитель, активировал ее. На запястье старха появилась округлая пожизненная отметка-код, подтверждающая его право собственности на определенной площади территории конкретной шахты. Теперь тут находится его законный собственный дом!
Не дав возможность Нилу полюбоваться наглядным подтверждением его прав, Руенз притянул его руку к очередному устройству, считывая данные кода и регистрируя информацию в общей базе данных.
— Успеешь еще насмотреться, вся жизнь впереди, других не задерживай, — добродушно пробурчал он.
Нил понятливо кивнул и отступил в сторону, восторженно вчитываясь в бланк документа, подтверждающего осуществившуюся мечту. Вслед за ним все стархи из группы Рида прошли через эту процедуру и стали полноценными совладельцами жилых площадей нашего убежища. И пусть физически этих жилищ еще не существовало в природе, но теперь это уж точно было вопросом времени. Причем совсем небольшого. Я не сомневалась, что скоро мужчины активно примутся за их создание.
— Гриф? — Рид вопросительно уставился на горбатого старха, неуверенно мявшегося в стороне.
— И мне? — недоверчиво переспросил он.
— Конечно! Без твоей кормежки мы бы много не наработали, так что твой вклад в наш успех не менее весомый, — четко сообщил Рид.
В глазах Грифа мелькнули слезы, но старх суетливым жестом смахнул их и поспешил подойти к Руензу с Ридом, чтобы заполучить свой кусочек стабильного будущего.
А я стояла рядом с мужем и тихонько плавилась от колоссального, неподъемного навалившегося счастья, но я была бы рада нести эту ношу всю жизнь.
— Но ты не думай, старый скупердяй, — уже завершив процедуру наделения его правом, заметил Рид, — что мы не оценили твои кулинарные нововведения. И давно собирались тебе сказать — так вкуснее похлебка, мясо сочнее, а сытно-то как!
Гриф озадаченно застыл, уже намереваясь отойти, и вопросительно взглянул на меня. Что оставалось? Я пожала плечами.
— Это Витара придумала, — просветил моего мужа горбатый старх.
Рид недоверчиво оглянулся в моем направлении, а все присутствующие мужчины (даже Руенз!) как один загалдели о том, что им так гораздо больше нравится, и как все вкусно сразу стало. Вот ведь… А Рид улыбнулся и похвалил:
— Молодец! — потом покосился на все еще стоявшего рядом Грифа и исправился. — Молодцы! Теперь твоя очередь.
Последнее явно относилось ко мне. И тут я испугалась, переживая и волнуясь за стархов, совсем упустила из виду тот факт, что и мне эта процедура предстоит. В отличие от всех присутствующих, я не сразу могу прочесть текст бланка, а уж расписаться не могу точно… А еще (как специально!) никто не расходился, наоборот — все выжидательно и ободряюще смотрели на меня. Стало так стыдно. И тут не дотягиваю.
— Нет, — сдерживая слезы, чтобы не испортить праздник пробормотала я, уставившись на пол, — я потом, если… можно.
Присутствующие недоуменно замолкли. А Руенз ободряюще позвал:
— Витара, не стесняйся, ты тоже заслужила свое право, мне Рид все рассказал.
Я осторожно отступила на шаг, мечтая развернуться и убежать куда-нибудь. Уши уже пылали. Вот же позор… Рид, осторожно переступив на место передо мной и отгородив от взглядов остальных огромной спиной, настороженно всмотрелся в мое лицо с уже подрагивающими губами и, взяв за руку, вывел в дальний зал. Позади нас осталась недоуменная тишина.
— Почему отказываешься? — остановившись возле загона с оленями, шепотом уточнил старх. — Из-за того, что я предлагаю?
Мне было так невыразимо стыдно. По ощущениям пылали уже и щеки. В наше время быть неграмотной — стыдоба, вон даже колонисты новой планеты — самые простые стархи — и то образованы.
— Я не умею писать, — закрыв лицо ладонями, тихо призналась. Уж лучше так, чем как пренебрежение по отношению к себе воспримет.
Рид молчал, и я осторожно, немного раздвинув пальцы, подсмотрела. Муж задумался.
— Научу тебя, не беспокойся об этом, — наконец сказал он. — А пока, давай я тебе помогу расписаться? Только Руенза позовем? Перед ним не стесняешься?
Кивнув, опустила руки и бросила на мужа благодарный взгляд.
— Руенз, — громогласно крикнул Рид, заставив оленей шарахнуться в испуге в сторону. — Иди к нам, и все необходимое захвати.
Глава общины подошел почти сразу.
— Я Витаре помогу расписаться, хорошо? У нее с этим трудности, — спросил его мой муж.
Пожилой старх кивнул и степенно сообщил:
— Сначала я ей содержание бланка прочту, — и тут же принялся невозмутимо зачитывать мне положения о получении права владения.
Потом Рид быстро расписался за себя и передал ручку мне. Дождавшись, пока я ее возьму, обхватил мою кисть сверху своей, и мы осторожно, руководимые его движением, вывели на документе мое новое имя — Витара Тшехар. После чего я так же стала обладателем нательной метки и заветного документа. Руенз, бросив на нас довольный взгляд, негромко сказал:
— А хорошо вы вдвоем справились, прямо не ожидал! Отдыхайте теперь, завтра ярмарка, — и уже сделав несколько шагов в сторону главного зала, обернулся и, глядя на меня, сказал. — Похлебка с мясом на самом деле хороша!
От последнего замечания я вновь смутилась и неосознанно спряталась за Рида.
— Завтра выбери себе подарок, — вытянув меня вперед, сказал муж. — Все это твоя заслуга!
— Нет, — в ужасе замотала я головой. — И так денег нет, лучше соли купить и нам, и оленям.
— Уже немного есть, — спокойно пояснил Рид, — расчет за лишнюю взятую цистерну Нил получил. Не столько, конечно, сколько она реально стоит, но на соль и подарок тебе точно хватит.
Припомнив про ногти, кивнула. Вдруг ножницы маленькие увижу? А еще…
— Рид, — я указала на нужный контейнер, — а навоз для чего собираете?
— А что? — искренне удивился муж смене темы.
— Да вот мысль такая возникла. Если сделать хорошее освещение в одном конкретном месте. Я однажды видела такое помещение на одном захваченном космолете. Называется — теплица. Там в несколько рядов на всей площади были подвешены длинные, наполненные грунтом разной глубины емкости. В них росли разные растения и овощи: какие-то для еды, другие для напитков, а что-то с лечебными свойствами. Там главное — чтобы было светло, тепло и влажно. Ну и грунт нужен… много. Вот я и подумала, если весь год смешивать навоз с тем, что олени не доедают, плюс изредка поливать, все перегниет и получится полноценная почва? Тогда на следующий год можно купить семян каких-нибудь неприхотливых растений и попробовать посадить? — в пылу убеждения схватила Рида за руку и встряхнула ее. — Так будут собственные свежие овощи всегда.
Муж погладил меня по волосам, одарив восхищенным взглядом, и с теплотой в голосе сказал:
— Витара, это прекрасная идея! Можно выделить под теплицу отдельную пещеру. А освещение… надо будет зеркал купить, пожалуй, я смогу сделать тебе полноценное освещение схожее с рассеянным дневным светом. Даже смогу предусмотреть возможность убирать его на ночь. Думаю, это реально — ведь мох прижился, так что может не все, но какие-то растения должны приспособиться к нашим условиям.
Чувствуя себя необычайно гордой после одобрения Рида, спросила о дальнейших намерениях:
— А дальше что будет?
— Первым делом комнату нам сделаем, чтобы тебе удобнее было. Потом оленям пастбища оборудуем и подъемник под их вес перестроим, затем быт отладим: душевые, санитарную зону, обогрев, освещение, склады доделать — всем этим надо плотно заниматься. Ты хочешь отдельный душ и туалет? — притягивая меня за талию ближе к себе, уточнил муж.
Сразу кивнула, это было бы очень удобно.
— Компрессорам дадим с недельку отстояться, — продолжил Рид, — а потом снова запустим, но уже в штатном режиме, плюс руду для них надо периодически нарезать. И как все это сделаем, так примемся за отдельное жилье для каждого. Чтобы в следующем году остальные могли семьи с Ваэла перевезти сюда.
Потрясенно покачав головой, восхищенно всмотрелась в мужа. Столько планов, столько дел и забот. Насколько сильным надо быть, чтобы вот так спокойно брать на себя ответственность за все. Насколько уверенным в себе. Мне такие мужчины никогда еще не встречались.
— И по мелочи много дел: радар собрать и настроить, чтобы связь отладить с остальными, мебель сделать — специально древесину закупил, но надо еще оставить, думаю, пол тебе сделать деревянный. Хочешь?
Я снова счастливо кивнула, продолжая восторженно глядеть на мужа и мысленно рисуя себе все это в голове. Сейчас, вглядываясь в его улыбающееся и расслабленное лицо, поймала себя на понимании — муж казался мне прекрасным, самым лучшим. И дело вовсе не во внешности, просто он воспринимался мною как-то иначе… Как же мне повезло его встретить… Неосознанно подняла руку и ласково провела по его щеке. Рид замер, застыв на полуслове, и как-то непривычно робко заглянул в мои глаза. А потом накрыл мою ладонь, обнимавшую его щеку, своей. Так мы и стояли, совсем рядом, всматриваясь в лица друг друга. А потом потянулись навстречу, встретились губами и впервые поцеловались… как-то осторожно, неуверенно, словно каждый ожидал от другого, что сейчас отстранится, оттолкнет. Но потом… потом Рид переместил свои руки мне на затылок и притянул сильнее, прижал крепко-крепко и поцеловал уже с желанием, со страстью. Закрыв глаза, с не меньшим желанием отвечала…
— Я соскучилась, — слова вырвались неожиданно даже для меня.
Рид вздохнул, прижимая меня еще крепче и устраивая подбородок у меня на макушке. Обнял и молча начал покачивать.
— Скоро, совсем немного — и мы сможем остаться вдвоем, — пообещал он.
А я стояла и вслушивалась в мощные удары его сердца, и радовалась тому, что сказала о своем ощущении. Как много всего впервые случилось у меня с этим стархом. Никогда раньше с мужчиной ничего кроме физических отношений меня не связывало, а сейчас в кольце уверенных мозолистых рук Рида я ощутила внутреннее единство — объединение наших душ общим теплом. Теплом нашей семьи. И так захотелось, чтобы этот согревающий огонек никогда не погас, а наоборот — рос и превратился в большое и негасимое пламя.
Проведя так несколько минут, муж вздохнул и продолжил неожиданно прерванный по моей инициативе разговор, давая возможность успокоиться и прийти в себя.
— Значит, будет у тебя деревянный пол. Обстругаю и сделаю его гладким, чтобы ты босиком ходить могла, и дети ползали без опасений. Это лучше, чем каменная основа. И теплое все будет, не сомневайся, я отопительную систему хорошо сплетаю. Опять же твои таланты к делу приспособим, — и, переключившись на новую мысль, очень серьезно меня предупредил. — Надо будет тренироваться, не только писать учиться, но и навыки обращения с энергией совершенствовать.
— А… — я только заикнулась расспросить о последнем, но Рид накрыл мои губы ладошкой и честно сказал: — Идем спать, устал неимоверно! Завтра такой день предстоит.
Плеснув оленям воды и подкинув мха, вернулись в общий зал и обнаружили, что все уже легли спать. И Руенза устроили. Мы тоже, не раздеваясь, легли на шкуру на своем тюфяке и заснули в обнимку.

Глава 14

Утро было ранним и суетливым. Все встали одновременно, и я впервые наблюдала в общем зале подобное столпотворение. Если бы не Рид, я бы точно никуда не собралась, то и дело отвлекаясь на очередное интересное наблюдение за стархами. Но муж целенаправленно указывал вектор движения, в результате чего мы и умылись, и даже сполоснуться слегка перед завтраком успели.
Снова позавтракали дружной компанией. Гриф успел не только согреть питье, но и нажарить на большой жаровне вкусных сладковатых лепешек из фисташковой муки. Я их ела впервые и осталась в полном восторге. В итоге, запивая горячим напитком, съела три штуки и чувствовала себя очень сытой. Потом мы дружно одевались — на ярмарку собралась вся наша группа. Меня снова утеплили и укутали по максимуму, вызвав закономерный вопрос:
— А ярмарка снаружи? — почему-то думала, что в убежище. Иначе мне там ничего не светит.
— В звездолете все товары разложены, они же не только на Иволон прилетают, так что там чего только не попадается, — пояснил Рид, методично раскладывая по карманам оружие. — Ты скеш взяла? И ни при каких обстоятельствах от меня не отходи. Наши все тоже будут рядом. С тобой теперь надо быть вдвойне осторожным, если бы не такой повод, вообще бы тебя туда не вез.
Вот вам и новости!
— Почему?
— Многие были бы не против заполучить проводника, пусть и не вошедшего в полную силу, — ответ сопровождался предупреждающим взглядом, а я сразу вспомнила про Дитора.
Энтузиазм от поездки несколько поутих, и я решила, что буду ходить за мужем хвостиком.
Мы быстро расселись в четыре ожидающих за дверью терга — один был Руенза, и ждали Рида, который что-то мудрил с запиранием двери. Все пребывали в прекрасном настроении и состоянии предвкушения. Вместе с нами в терг забрались еще Гриф с Нилом. Наконец, Гайвридаил вернулся, и все дружно тронулись в направлении подъемника, чтобы по очереди выбраться наверх. Наш терг поднялся самым последним, видимо, чтобы не морозить меня наверху в ожидании. Уже привычно натянув маску, меховой намордник и, завернувшись поверх мехового облачения в теплую шкуру, приготовилась наблюдать суровый ландшафт поверхности Иволона.
Темнота и леденящий холод никуда не делись, а вот ветер… ветер значительно усилился! Если мне в прошлую нашу поездку казалось, что терг основательно раскачивает, то сейчас я каждую минуту опасалась, что нас швырнет кувырком. Наверняка поэтому для безопасного продвижения терги выстроились тесным квадратиком — по парам. И что поразило особенно: Зогал выскочил из соседнего терга и скрепил все четыре транспортных средства между собой какими-то цепями. Теперь вероятность полететь кувырком стала минимальной. Так мы компактной группой и заскользили по ледяной поверхности вперед. Ветер усиленно бил в прозрачные, испещренные тепловыми 'венами' стены кабинки, стремясь добраться до нас. Но с учетом присутствия внутри трех теплых стархов и внутреннего отопления температура поддерживалась вполне сносная, и я в шкуре не мерзла.
За время пути мужчины, мысленно и вслух перебирая имеющиеся и необходимые еще запасы, обсуждали перечень покупок. Из их беседы я сделала вывод, что денег все же немного, а того, что желательно закупить — более чем достаточно.
Огромный грузовой транспорт я заметила издалека. В холодной темноте Иволона габаритные огни гигантского космолета были отлично видны. А когда мы приблизились почти вплотную, увидела и необычайно большое скопление тергов, так же скрепленных в небольшие компактные группы для устойчивости. Местное население уже подтянулось! Все страхи сразу отошли на второй план, вытесненные ожиданием новых впечатлений. На подобном событии мне предстояло присутствовать впервые.
Мы быстро выбрались наружу, я на руках мужа, полностью завернутая в шкуру и сдерживающая дыхание, чтобы не опалить ледяным вздохом горло. Рид в несколько быстрых шагов подскочил к входному шлюзу корабля, послушно открывшемуся при нашем приближении и захлопнувшемуся за нашими спинами. Потом еще некоторое время меня нес, прежде чем поставил на ноги и предупредил:
— Раскутывайся и намордник сними, но дальше не раздевайся, внутри тоже прохладно.
Быстро выбравшись из меховой обертки, стянула защиту с лица и полноценно осмотрелась. Вокруг все наши стархи, и Руенз тоже рядом. А прямо перед нами зазывно распахнулась широкая дверь в огромный внутренний отсек на нижнем ярусе космолета. И на всем его протяжении вдоль боковых стен на длинных полках (а что-то стояло и на полу) было разложено невероятное изобилие всякой всячины. Такого разнообразия самых разных товаров в одном месте сразу видеть еще не приходилось, глаза разбежались, и захотелось сразу всего.
Впервые за время пребывания на ледяном Иволоне я наблюдала скопление большого числа стархов в одном месте в одно время. Если судить по поверхности — планета выглядела пустой и безжизненной, но сейчас… на ярмарке присутствовало на первый взгляд не менее полутысячи народа. Так что первое впечатление было ошибочным — где-то на глубине, укрытая от сурового холода и яростного ветра, кипела жизнь. Стархи, несмотря на все трудности, и не только природные, медленно, но верно обживали планету. Менее подверженные влиянию холода, они и легче одеты в сравнении со мной. Очень приятным получилось общее впечатление о внешнем облике этой расы. Все — женщины и мужчины — рослые, довольно мощные, черноволосые, с приметно торчащими мохнатыми ушами, чуть плоскими носами и желтоватыми глазами. Красивая раса, видная, и как следовало из того, что я о ней уже знала — живучая.
— Идем? — взяв нерешительно замершую на пороге меня за руку, поторопил Рид.
Сообразив, что задерживаю остальных, тут же шагнула вперед, в ответном пожатии сдавливая ладонь мужа. Никто не спешил, от одной группы товаров мы переходили к другой, только пристально изучив их. Причем все наши стархи держались рядом, плотной компанией окружая меня. Первыми по правую руку было расположено различное бытовое и технологическое оборудование (большей частью мне неведомое), что-то выставлено в оригинале, что-то представлено миниатюрными, в сравнении с естественными размерами агрегата, голографическими изображениями. Этот сектор товаров наших мужчин очень интересовал, возле многих экспонатов они останавливались, обсуждая достоинства и недостатки моделей, а так же перспективность использования их на планете.
— Витара, — извиняющимся тоном обратился ко мне Рид, — потерпи немного, сейчас дальше пойдем.
Но я нисколько не была против. Холода особого не испытывала, а за свою жизнь, в отличие от грамоты, в механике и технике разбираться научилась. Так, когда стархи зависли над выбором наиболее подходящего для нашей водоснабжающей системы распределительного насоса, втянулась в обсуждение. Сообразив, что они намерены остановиться на модели, с которой мне приходилось сталкиваться (какой-то промежуток времени именно этот насос был встроен в цикличную систему водоснабжения пиратского звездолета, но намучившись с ним, мы с отцом и по совместительству бортовым механиком при первой возможности заменили) на автомате вмешалась:
— Не советую его брать. У этой модели существенный конструкционный недостаток, который выявляется только в процессе эксплуатации. Мощность направлений разная, а при постоянном использовании это будет приводить к перепадам давления в клапанах и заборам воздуха. Как следствие — рано или поздно, а скорее, увы, рано, какой-нибудь клапан не выдержит и направление прорвет.
Повисла озадаченная пауза. А я спохватилась, что влезла в чужой разговор и испуганно оглянулась. Стархи изумленно рассматривали меня, а Нил, который больше всех настаивал на этой модели, озадаченно спросил:
— Витара, откуда ты об этом знаешь?
Вопрос был крайне щекотливым, и я мысленно дала себе пинка за то, что влезла в обсуждение. Но и покупать плохой распределительный насос не хотелось — для себя же стараемся, поэтому молча пожала плечами, надеясь что Нил не будет излишне настойчив с расспросами.
— А какую модель ты бы предложила? — несколько ехидно уточнил Зогал.
Деваться было некуда, раз уж дернуло вмешаться, теперь придется отвечать.
— Откровенно говоря, все представленные здесь модели не самые удачные, но если уж выбирать из них, то эту, — и я указала на наиболее предпочтительный вариант. — Тут, хотя этого и нет в первичной настройке, можно вручную отладить автоматическое перекрытие потока в случае, если направление где-то прорвет. А мощность у них всех примерно одинакова, а показатели безопасности слабые.
В этот раз пауза оказалась длиннее, да и стархи выглядели если не потрясенными, то озадаченными — точно.
— Может тоже жениться, — неожиданным образом разорвал возникшую среди нас тишину Тин, задумчиво рассматривая меня. — Рид скажи мне, большой выкуп с тебя содрали родственнички за это сокровище? И еще там такие водятся? А то я могу весь год копить, плюс жильем теперь обеспечен… Кто бы мне раньше сказал, что жена настолько полезна в хозяйстве.
— Витара, — проигнорировав вопрос старха, внимательно посмотрел на меня муж, — ты уверена?
Кивнула в ответ, стараясь ни на кого особенно не смотреть.
— Тогда отложим, — спустя несколько минут раздумий, сообщил Рид. — Я пока обдумаю, как лучше поступить.
Но не успели мы отойти от насосов, как к нам подошли двое незнакомых мне стархов и стархиня.
— Поздравляем, Гайвридаил, — поприветствовал мужа самый пожилой из них, — новости уже разнеслись. Не ожидал, что ты справишься. Так что с заслуженным успехом, очень рады за вас. Будет трудно — обращайтесь, постараемся помочь.
Рид в ответ молча и доброжелательно кивнул и тоже поприветствовал подошедших.
Тут незнакомцы, включая и довольно улыбавшуюся стархиню средних лет, как один принюхались и с особым вниманием уставились на меня.
— Вот это дела… — выразил общее потрясение тот же пожилой старх, — жена, да еще и какая! Во всем везет тебе, смотрю. Вдвойне рад нашему соседству.
— Витара, — представил меня Рид, — это Громен, Тирас и Эльзана. Им принадлежит ближайшая шахта.
— Тоннель сделать бы надо? — Громен конкретно напустился на Рида: — Мало ли что, а связь непосредственная будет иметься. Вон хоть Витару в гости свозишь, не говоря уже о большем.
Внимательно вслушиваясь в разговор, я помалкивала, опасаясь вмешаться не к месту, и посматривала на Эльзану. Было бы неплохо иметь возможность с кем-то общаться.
— Нам сейчас, главное, обустроиться, а то дома совсем ничего не сделано. Как раз вот насос выбирали. А как только быт наладим, так и за тоннель возьмемся, — серьезно кивнул Рид.
— Договорились, и как до транспортировки дело дойдет, нас тоже не забудь, — со значением в голосе негромко подчеркнул пожилой старх и, переведя взгляд на насосы позади нас, неожиданно добавил. — Из этого ничего лучше не берите. Сам повелся на характеристику и в прошлом году купил расхваленную модель, и что? Намучились с ней. Дважды прорывали разные направления. Пока смогли разобраться, что с клапанами проблема, и воздух в потоки попадает, чего только не делали. Так что обратитесь к менеджеру, кое-что не выкладывают, стремясь сначала залежавшееся сбыть, может быть, среди отложенного что-то получше найдете.
Попрощавшись, стархи пошли к выходу, а Рид снова задумчиво на меня уставился.
— Значит конструкционный недостаток… — задумчиво пробормотал он и шустро остановил проходящего мимо представителя экипажа звездолета, ответственного за консультации по предложенному товару.
В итоге, насос мы подобрали, вернее — я. Стархи безоговорочно поручили мне это дело, чем чрезвычайно польстили, и заодно поразили мужчину из экипажа пищевика. И действительно, среди 'отложенного' нашлась модель посолиднее. Ее и взяли. А потом купили соли, каких-то мудреных медикаментов, пару зеркал и… один удобный матрас для кровати! Наученная предыдущим опытом, больше ни в один процесс обсуждения не встревала, а только глазела по сторонам, держась за руку мужа. А посмотреть было на что: и еда, преимущественно синтетическая или долгохранящаяся, и любая одежда, и хозяйственная утварь, и украшения, и медикаменты с простейшим медоборудованием, и многое другое было представлено в ассортименте выложенных товаров. Но! Цены на все были высоченными. Даже я, до этого видевшая только нелегальные закупочные базы, так же не страдавшие дешевизной, была потрясена! Гильдия покупала тут ценнейшее топливо едва ли не по стоимости песка под ногами на обычной планете, но за поставляемые ресурсы запрашивала нереальные суммы. Осознав данный факт, решила, что однозначно обойдусь без подарка!
Периодически поздравить Рида с получением собственности и обсудить каких-то знакомых к нам подходили другие стархи. Но мне показалось, что муж стремился максимально скорее свернуть любое общение, если не было возможности вообще избежать такового.
— Выбрала себе что-нибудь? — я так задумалась над очередной внезапной идеей, что не сразу поняла, что муж обращался ко мне.
— Ничего не надо, — честно сказала я, припомнив, что еще даже не заглядывала в то, что он на пассажирском звездолете мне добыл. А вдруг ножницы уже есть?
— Витара, — Рид как-то напрягся, — мы же договорились. В успехе и твоя заслуга, разве откажешься от благодарности?
Вздохнув, пошла вдоль рядов выбирать себе подарок. Через какое-то время маленькие ножницы мы купили. По цене полноценного и неплохого маникюрного набора! Так что о возникшей идее решила даже не заикаться, но Рид оказался наблюдательным и догадливым:
— Тебе еще что-то понравилось?
— Не то чтобы понравилось, — замялась я.
— Витара, — со смешком вмешался в разговор до этого молчавший Руенз, — дай мужу тебе приятное сделать.
Окончательно смутившись, я негромко пробормотала:
— Это не подарок, но мне бы пригодилось…
— И что это? — любопытно поблескивая глазами, подзадорил Гриф.
А Рид только вопросительно посмотрел.
— Я там в углу, за тазами и всякими ведрами заметила пакет с грунтом… — мое заявление всех стархов весьма озадачило, — вот если он не дорогой, то можно его купить?
— Покажи где? — недоуменно попросил муж, и я повела его в нужном направлении.
Пакет обнаружился, но ценника на нем не было. Кому же на Иволоне почва понадобится? Только мне. Всего-навсего вспомнила про завалявшиеся семена твыи и подумала, почему бы не попробовать их посадить уже в этом году? Все равно же они есть. Конечно, для пары-тройки семечек десятикилограммового пакета многовато, но остальную почву можно засыпать в контейнер с формирующимся перегноем. Ведь в почве есть разные полезные микроорганизмы, да и мало ли что еще. Вот пусть они и за наш компост примутся.
Пришлось звать на помощь сотрудника, ответственного за товар, и консультироваться с ним. К счастью для нас, товар оказался из разряда непопулярных — везде была и своя земля, а там где не было — не востребована. Как выяснилось, мешка в наличии два, и нам их отдали с пятидесятипроцентной скидкой. Таким образом, я оказалась обладательницей двух десятикилограммовых универсальных пакетов с грунтом, поддерживающих внутри себя жизнеспособную среду, и была в восторге от данного обстоятельства. Теперь я гарантированно за год обзаведусь необходимым объемом почвы! А еще дополнительным поводом для радости послужил тот факт, что Дитор нам нигде не попался. Но по поводу последнего радовалась я преждевременно.
Когда с осмотром и приобретением товаров наконец-то закончили, а лично я уже устала от этого хождения и пестроты в глазах, Руенз предложил:
— Сейчас ко мне? Немного погостите в убежище? — и при этом он обменялся с Ридом какими-то очень многозначительными взглядами, насторожившими меня. Сразу же как-то очень уж захотелось домой, минуя убежище…
Но все идею поддержали, намереваясь в свой выходной — в преддверии сезона ветров — повидаться и пообщаться со знакомыми. Ведь все стархи из группы Рида когда-то начинали покорение Иволона оттуда.
Всей компанией рассевшись по своим скованным одной цепью тергам, погрузив покупки, отправились в убежище. Как пояснил Руенз, туда после ярмарки заворачивали все, и не только по причине желания пообщаться и увидеться со знакомыми, но и обоснованная веской причиной поездка. Пищевик помимо того, что привозил на Иволон необходимые ресурсы и забирал добытый гелий-3, еще и осуществлял почтовое сообщение. Все письма, посылки и отправления от находящихся на других планетах родственников принято было оставлять в убежище, откуда их в любое удобное время мог получить каждый адресат. Оказывается, желающие отправить что-то с Иволона заранее свозили все к Руензу, и теперь все уже забрали на борт пищевика.
— А мы тоже за почтой едем? — заинтересованно уточнила я у Рида. О его семье еще ничего не знала, но наверняка она где-то существует.
— Сомневаюсь, что для меня что-то будет, — сдержанно мотнул головой муж и пояснил. — Ребята хотят повидаться со старыми знакомыми, теперь нескоро представится возможность свидеться. К тому же у меня намечены дела, поэтому оставлю тебя под присмотром Руенза ненадолго.
Вот это новости. Что еще за дела? Но Рид замолчал, явно не собираясь развивать тему, поэтому пришлось удовлетвориться сказанным, надеясь, что дальше все прояснится.
Сегодня убежище напоминало скорее таверну. Стархов внутри оказалось так много, что мы еле втиснули свои терги в зал перед последней дверью. Руенз освободил свой транспорт из нашей связки, прежде чем двинуться внутрь. Практически все лавки были заняты гостями, общающимися между собой компактными группами и попивающими горячее питье. На отдельном столе стояло несколько жбанов с напитком и подносов с ломтями хлеба и лепешками, а рядом высились стопочки чистых чашек. Видимо, тут предполагалось самообслуживание. Кривона, непривычно мило улыбающаяся группе расположившихся полукругом прямо на полу стархов, обнаружилась почти сразу. К этой группе направился и Рид, на ходу тихо шепнув мне:
— Это из второй свободной шахты стархи.
Поприветствовав друг друга, мужчины перекинулись какими-то непонятными мне намеками, в которых почудилось подтверждение каких-то более ранних договоренностей. Нас всех поздравили с успехом и обретением собственного дома. И, кажется, все были искренне рады за нас. Вот только Кривона не сдержалась:
— Вот хоть в чем-то повезло в жизни Риду, — скорбно заявила эта язва.
— А в чем же ему не повезло? — удивился один из незнакомцев.
— Так неудачно женился на чужачке. Но, ежели от нее польза большая будет, да дети появятся, так еще объяснимо. Но думаю, не перенесет она нашей жизни и детей родить не сможет.
— А жена при чем?! — очень удивился один из компании рассевшихся на полу стархов и впервые взглянул на меня. — Что за особая польза от нее?
— Так проводник же, уже действующий — я-то сразу разницу чую. Вот она и… — начала пояснять стархиня и неожиданно остановилась на полуслове, напоровшись на взгляды Руенза и Рида, засуетилась и убежала на кухню.
Компания стархов из другой шахты с заинтересованным любопытством уставилась на меня. Да и не только они — оглянувшись, поняла, что и прочие находящиеся неподалеку стархи и стархини бросали на меня странные взгляды и уже привычно шевелили носами. И Рид… Поскольку я все так же держала его за руку и стояла совсем рядом, то почувствовала, как он сразу напрягся. И Руенз нахмурился, и Гриф, да и вообще, все стархи из нашей группы как-то подобрались…
— Глупая баба, толком ничего не знает, а уж наболтает от души, — рыкнул негромко Руенз, прерывая неприятную заминку, и кивнул Риду. — Идемте ко мне?
Муж кивнул, но с каким-то сомнением. Мы пошли следом за главой общины Иволона и добрались до двери в его личную жилую зону. За этой дверью мне еще не довелось побывать. Но сейчас муж уверенно шагнул за хозяином внутрь, увлекая и меня туда же. Автоматически отметила, что дверь была сродни нашей — титанаровой и массивной! А вот остальные стархи из наших остались снаружи. Внутри, первым делом задвинув на двери засов, муж спросил Руенза:
— Теперь уйти боюсь. А вдруг кто позарится?
— Иди, раз собрался. Не бойся, Витара пока тут со мной побудет, в зал ее не выпущу, а сюда никого не пущу, — спокойно заверил мужа пожилой старх. — Один только не ходи.
Рид замялся, хмурясь и переводя полный сомнений взгляд с меня на дверь.
— Со мной Нил, Зогал и Тин собирались. Остальные снаружи за входом присмотрят… — и, решившись наконец, предупредил. — Ни под каким видом не выходи, пока я не вернусь. И если что — сразу вызывай!
Руенз кивнул и пробормотал:
— Вы сами там осторожнее.
Меня, и так уже напуганную сверх меры осязаемым напряжением мужа, от последней фразы передернуло. И как это понимать? На какие такие опасные дела они вчетвером собрались? Вчетвером! Почему-то сразу вспомнился Дитор с компанией, видимо, обстановка убежища подхлестнула мою догадливость, напомнив о неприятной встрече с ним. А так же об обещании мужа с ним повидаться… В животе резко похолодело, а ладошка непроизвольно сильнее сжала ладонь мужа. Рид сразу отреагировал, вопросительно уставившись на меня.
— Не надо… — выдохнула я.
А муж неожиданно успокаивающе улыбнулся:
— Даже не думай об этом переживать, слушайся Руенза и жди меня. Я ненадолго, не уходил бы, но иначе долг не вернуть… Скеш держи наготове.
Ласково коснувшись моей щеки, Рид развернулся и выскочил за дверь. Хозяин помещения ее тут же запер. И уже не только на засов. А потом отошел к нескольким висящим на стене визуальным экранам. Подойдя следом, обнаружила на них изображения происходящего в зале, за последней дверью на стоянке тергов и возле подъемника. Нашла взглядом мужа, который, что-то сказав Грифу, проскользнул сквозь толпу к выходу. И еще трое стархов из нашей группы так же неприметно просочились следом.
— Дитор? — с ужасом спросила Руенза.
— Если повезет застать, — философски пожал плечами старх.
— Но…
— Не переживай, вернется он, — отмахнулся Руенз.
— Рид его… убьет? — вырванное горло опять встало перед глазами.
— Ну, разве что Дитор сам нарвется, — удивился Руенз. — Хотел бы, давно убил.
— То есть он не за этим пошел?
— Рид сам непростую жизнь прожил, и судит обо всем по-своему. Я не знаю, зачем он пошел, но раз отправился туда, значит ему так надо, — вглядываясь в происходящее в зале, отстраненно заметил пожилой старх.
— А вы давно его знаете? — вырвалось у меня.
— Ко мне пятнадцатилетним мальчишкой попал. А что было до этого, я не спрашивал, он не говорил, — веско заметил старх.
— У него родные есть? — хоть этим душу успокою пока.
— Не знаю, но на его имя никогда ничего не присылали. Может Зул знает? Они дольше знакомы. Но думаю, ты и я — вся его семья. Так что не тяни с ребеночком — согрей мужу сердце родной кровиночкой.
Растерявшись от такого напутствия, замолчала. А потом и вовсе отступила от Руенза, осматриваясь. Помещение было просторным, имелось все необходимое для жизни, но без излишеств. Чисто, без сентиментальных мелочей и украшений, по-мужски. В духе хозяина, насколько я успела его узнать.
— Ты разденься, — не оборачиваясь, посоветовал Руенз, — да вон попить и поесть возьми на столе в уголке.
Ощущая накатившее тепло, поспешила снять меховой костюм. Намордник и маску я еще в припаркованном терге стянула. Переместив скеш из кармана брюк в складки рукава, как привыкла, отправилась посмотреть, что предложили поесть — утренние фисташковые лепешки давно забылись. Положив на хлеб ломоть отварного мяса, налила кружку теплого напитка и уточнила у Руенза не желает ли он тоже подкрепиться. Но старх отказался, по-прежнему не прекращая наблюдения за общим залом.
Подхватив бутерброд, прихлебывая питье, подошла к нему, встав рядом. За наблюдением время летело быстрее, а думалось о плохом меньше.
— А есть вероятность, что они разминутся? — припомнив формулировку Руенза, задумчиво уточнила я.
— Есть, но маловероятно. Погрузчик привозит и частные заказы многим, помимо ярмарочного ассортимента. Дитор со своими заказывали продукты. А выдача заказного после ярмарки проводится. Так что не факт, что уже началась, возможно Риду еще ждать придется.
Вздохнув, мысленно понадеялась на чудо: может разминутся.
— Почему он меня так боялся одну оставить? — желая подкрепить свои мысли словами Руенза, спросила напрямую.
— Проводник очень ценен, даже такой нестабильный как ты. А пока детей у вас нет, многим может прийти в голову мысль, что Риду неплохо бы удачей и поделиться, — подтвердил мои опасения старх. — Будь осторожна, а лучше дома пока сиди. Тем более дел там сейчас немало будет.
И потянулись минуты… часы ожидания…

Глава 15

Рид отсутствовал почти четыре часа, за это время чего себе только не вообразила: и вырванное горло Дитора, и покалеченного мужа. Трижды в дверь личного помещения владельца убежища стучали, один раз Руенза звала Кривона, два других — незнакомые мне мужские голоса. Все обращения старх, составляющий мне компанию в напряженном ожидании, проигнорировал. Ему было прекрасно видно, что в убежище все спокойно и срочной необходимости в его присутствии нет.
Когда Рид все же появился, Руенз сразу сообщил мне:
— Вот они, уже из терга выбираются. Все живы и здоровы.
И мы синхронно выдохнули, испытав одинаковое чувство облегчения. Всего несколько минут — и муж уже рядом. Первым делом отметила царапину на скуле, явно нанесенную чем-то острым. Но в остальном — ничего необычного ни в его внешнем облике, ни в состоянии не заметила. Сдержанно поблагодарив пожилого старха за то, что присмотрел за мной, передал ему большой мешок, прокомментировав:
— Возврат от Дитора.
— Договорились? — спокойно поинтересовался у моего мужа Руенз.
— Вполне, — в отличие от меня, пожилого старха ответ полностью удовлетворил, и, уже взглянув на меня, Рид уточнил: — Едем домой?
Конечно, я кивнула и тут же начала одеваться в утепленный вариант верхней одежды. Снаружи к нам присоединились стархи из нашей группы, опять же как-то незаметно ассредоточившись вокруг, и Руенз вышел нас проводить. Но прежде чем мы дружным 'клином' сумели преодолеть заполненный сверх меры посетителями зал, нас догнала Кривона. С опаской косясь на Руенза, протянула Грифу большую коробку, спешно пробормотав:
— Вот вам угощение, отпразднуете у себя, — и почти сразу развернулась и поспешила освободить нам дорогу, чтобы не задерживать на месте.
Как ни быстро мы покидали общий зал, я чувствовала внимание множества народа. Но у самого выхода едва не споткнулась, ощутив чей-то новый, особенно тяжелый и недобрый взгляд. Непроизвольно оглянулась. Да, многие смотрели нам вслед, но ничего особенного во взглядах не заметила. Мимолетно скользнув глазами по присутствующим владельца того, вызвавшего у меня удушающее ощущение, взора не увидела. Наверное взгляд отвел, или показалось…
Мы быстро прошли к тергам, Руенз проводил нас до транспорта и наказал обязательно явиться в гости, когда ветра стихнут. И еще напомнил Риду про радар.
И снова в ледяной пустынной тьме, испытывая давление бушующего на поверхности планеты ледяного ветра, мы заскользили домой. Рид, укутав меня в шкуру, посадил на колени, согревая еще дополнительно и своим теплом. Так, под вой ветра и тихий разговор о мелочах, пригревшись в объятиях мужа, я задремала. Сказался непростой во всех смыслах день.
Проснулась, когда стархи, уже припарковавшись перед второй нашей дверью, намеревались выйти из терга. Рид, заметив, что я открыла глаза, отпустил и помог встать на ноги.
— Отдохнула? — с едва заметной улыбкой поинтересовался он.
— Ага, — кивнула в ответ.
Оказавшись за второй титанаровой дверью, ощутила облегчение — дома никакие опасности не страшны! Да и все остальные ощутимо расслабились, сразу разбредясь по своим тюфякам, с намерением заняться кто чем. Быстро скинув всю верхнюю одежду, переобулась в ботинки и убрала свой меховой костюм. А потом поспешила на помощь к уже возившемуся на кухне Грифу.
— Помощь нужна? — понимая, что все скорее всего хотят ужинать, уточнила у старха.
— Нет, благо Кривона нас снабдила едой, — кивнув на большую коробку на одном из ящиков, степенно сообщил горбатый старх. — Вот разогрею все только.
Полюбопытствовав, заглянула внутрь, обнаружив там широкую емкость, видимо, с похлебкой и два пакета: один с кусками холодного отварного мяса и второй — с хлебом. Да уж, благодаря стархине нам гарантирован сытный ужин без всяких хлопот. Все же Кривона полна сюрпризов.
Заметив, что муж отправился в дальний зал кормить оленей, поспешила следом. Наших питомцев я очень полюбила еще со времени космического перелета. Но сегодня кое-кто совсем не обрадовался нашему появлению. Ярик, и так-то не страдавший доброжелательностью и тягой к общению, сегодня был особенно не в духе, в полной мере оправдывая прозвище. Когда я подошла к загону, Рид уже налил в корыта воды и закладывал мох в кормушку. Оглянувшись на меня, муж предостерег:
— Витара, осторожнее. Близко не подходи, одна из олених вошла в пору особой привлекательности, и самец очень нервный.
Резко притормозив в трех метрах от загона, присмотрелась к Ярику. Черное мощное тело оленя то напряженно замирало, то нервно подрагивало; глаза горели яростным огнем, сосредоточив на Риде внимание. Животное то и дело нервно подергивало задними ногами и угрожающе опускало рога в направлении старха. К кормушке спокойно подошла одна из олених, другая, по примеру Ярика, вела себя нехарактерно — дичилась в сторонке, нервно перебирая ногами и периодически издавая резкие, немного квакающие призывные звуки. Наш красавец-самец каждый раз отзывался на них трубным ревом и с остервенением скалил в направлении Рида свои внушительные клыки.
— Выспаться сегодня нам не грозит, — ехидно прокомментировал картину подошедший на шум Зогал и, обращаясь к моему мужу, поинтересовался: — Что делать будем с этим привалившим Ярику счастьем?
— Надо загон укрепить и вторую олениху пока отсадить куда-то, — со вздохом ответил Рид. — А то совсем не хочется взбешенного оленя по пещере отлавливать. А тут все еще впереди…
Оба мужчины, переглянувшись, вдумчиво посмотрели на явно видевшего в их лице соперников оленя, потом перевели взгляды на меня, наблюдавшую за особенно агрессивным поведением самца.
— Витара, — озабоченно позвал меня муж, — здесь опасно, уходи, и сюда не заходи сегодня. И остальных к нам позови.
Развернувшись, быстро убежала за подмогой. Разобравшись в ситуации, мужчины, перебрасываясь шутками на тему веселенькой ночки, сразу ушли к загону. Все, даже Гриф, оставив меня в зале одну. Чутко прислушиваясь к происходящему в соседней пещере, отметила все возрастающий тембр ревнивого рева Ярика, еще бы — сколько конкурентов появилось. Вынув из кармана приобретенные сегодня ножницы, занялась ногтями на руках, стремясь хоть чем-то себя занять. Остальным я сейчас вряд ли могу быть полезной.
Принятие мер по упреждению возможного урона от буйного оленя затянулась часа на два. За это время я успела в одиночестве поужинать, отыскать сверточек с семенами твыи и приготовить их для посадки, перебрала одежду, отложив отдельно ту, что нуждалась в стирке. Со стороны дверного проема во второй зал доносился ритмичный перестук, возвещавший об активной фазе ведущихся заградительных работ, злобный рев оленя и периодические гневные окрики стархов. У меня постепенно складывалось впечатление, что Ярик уже перешел в наступление, и среди стархов имеются пострадавшие.
Когда мужчины вернулись, начала быстро разливать сваренную Кривоной похлебку, которую Гриф оставил на желтой спирали в режиме подогрева. Аппетит все явно нагуляли, поскольку и на суп, и на бутерброды просто накинулись. А со стороны оленьего загона периодически раздавался резкий неудовлетворенный рев. Стархи каждый раз многозначительно смеялись.
— Хорошо, что вторую отсадили, а то этой парочке там места мало, еще затоптали бы бедняжку, — сочувствующе отметил Тин, прислушиваясь к очередному реву и топоту копыт.
— Не даст нам будущий папаша поспать, вот же горло драть горазд, — поморщился Нил. — Олениху наверное звуковой волной дальше относит, а он разоряется, пытаясь ее приманить.
— А злобный какой, как мне по локтю шибанул рогами, чуть руку не сломал, хорошо еще отвернуться успел, — недовольно буркнул Крол. — Так что пусть она его там на ушах постоять заставит.
— Надеюсь, она его скоро подпустит, а то ж он не уймется. Слышите, копытами в ограждение бьет, — Зогал, настороженно застыв, сосредоточенно вслушивался в шум из оленьего загона. — Эту зверюгу, если вырвется, только пульсатором тогда остановишь. А так сурово обламывать оленьи ухаживания не хотелось бы.
И все в этом духе. Ярик с подругой совершенно сбили нам все праздничные планы, заставив провести очень тревожный вечер. Да и ночь выдалась беспокойной. Хорошо, что я выспалась в пути, а вот остальные…
Свод пещеры, как только мы все успевали погрузиться в дрему, сотрясали отзвуки оленьего рева, и так час за часом. Если поначалу мужчины встречали каждый вопль смешками и массой прогнозов и комментариев, то с течением времени преобладали уже пожелания оленю резко оказаться вообще недееспособным или стать сразу таким многодетным отцом, чтобы спятить от избытка потомства и в будущем поумерить свой пыл. Я, сдерживая смех, прижималась к Риду, чувствуя, как руки мужа плавно поглаживают меня, забравшись под рубашку. Кажется, подхватил посыл Ярика. Эх, завтра начнется 'вырубание' нашей спальни, а там… потомство к следующему прилету пищевика может появиться не только у оленя.
К утру, когда мы совсем уже отчаялись, со стороны дальнего зала неожиданно донесся… стон. Натуральный стон, не совсем полноценно-разумный, но именно стон…
— Какое счастье! — сонно фыркнул Зогал. — Завтра настучу ему по рогам.
— И я! — Тин.
— И я! — Крол.
— И…
— Хватит! — негромко шикнул Рид. — Там вторая олениха на подходе, будете злопамятными, он вам в следующий раз все припомнит. По залу пронесся дружный стон измученных бессонной ночью стархов, после чего все наконец-то заснули… Ну я — так точно

***

Следующий день прошел в кипучей деятельности. Сразу после завтрака стархи отделили по диагонали пространство зала от потолка до пола, закрыв его специальной пленкой для защиты от пыли и мусора 'спальной' зоны и 'кухни'. Почему-то, когда Рид говорил о вырубании дополнительных пещер под отдельные жилые помещения, я представляла что-то вроде шахтерского оборудования, которым много месяцев будут долбить. Но у стархов все оказалось иначе. Каменную породу пещеры они резали незнакомым мне способом — не лазер, но какой-то схожий с ним по принципу действия инструмент. И опять же, как и в разогревающих спиралях для приготовления пищи, использовался желтый луч неизвестной мне энергии.
Снизу стархи подняли пару автоматизированных вместительных вагонеток, в которые укладывали аккуратно нарезанные пласты породы. Процесс шел так резво, что к обеду они углубились внутрь уже наполовину запланированного объема. Понятно, почему изначально Рид говорил о нескольких днях, чтобы полностью обеспечить меня полноценными условиями проживания. А сейчас они навалились на работу всемером. Поэтому не удивительно, что к вечеру пространство для будущей спальни было полностью готово.
После ужина, когда остальные мужчины занялись своими делами, Рид позвал меня внутрь нашей будущей комнаты. Он хотел выяснить мои пожелания относительно расположения 'начинки'. Обрадовавшись, рассказала, где лучше поместить душ и туалет, где сделать углубления под будущие вместительные шкафы, а так же нишу под удобную, расположенную высоко над полом полку по всей длине стены. И самое неожиданное — муж с самым серьезным видом меня проинформировал:
— Решил еще небольшое помещение под отдельную детскую вырезать.
Впечатленная скоростью продвижения рабочего процесса, смущенно кивнула. И только одна мысль обеспокоила:
— А когда так много больших полостей на такой глубине… обрушения не будет? Потолок не просядет под тяжестью верхних пластов породы?
Рид моим опасениям очень удивился, но быстро сообразил:
— Ты же не жила среди стархов. Не тревожься об этом совершенно — полная безопасность, — обняв меня и прижимая к себе, негромко сказал Рид, явно намереваясь сообщить мне нечто элементарное и обыденное для стархов. — Наша раса владеет умением распознавать, извлекать и использовать еще один вид излучения. Эта энергия — особое излучение космических тел, находящееся в диапазоне между ультрафиолетовым и инфракрасным спектрами. Но никто другой ее не в состоянии вычленить, даже не увидит. Мы изначально воспринимаем ее не органами чувств. Где бы не находился наш народ, мы в первую очередь используем это излучение. Оно схоже с тепловым процессом в наших телах, поэтому поддается контролю и влиянию разума. Мы называем излучение этого диапазона 'сияющая энергия' и заполняем ею различные накопители, которые в свою очередь используем для приготовления пищи, обогрева, освещения, в различных приборах и механизмах, а так же в собственных уникальных военных технологиях. Эта энергия безвредна, она естественна и повсеместно распространена, просто окружающие ее не воспринимают.
Так вот что за странное желтое свечение исходило от нагревательной спирали на кухне, вот каким лучом резали породу.
— Желтая? Так я ее вижу, — уточнила я.
— Это нормально, в тебе есть и наша половина, — заверил Рид.
— Половина? — недоуменно переспросила я.
— Да, половина. Как кровь проснется, сможешь не только видеть эти потоки, но и влиять на них, — убежденно ответил старх и вновь вернулся к моему вопросу. — Так вот, в потолок и стены всех своих подземных сооружений мы вплавляем мельчайшую сеть из этих энергетических потоков. Поверь ни один лазер и никакой взрыв не одолеют эту преграду. Так что об обрушении можешь не волноваться, плюс титанаровую дверь вставлю. В самом крайнем случае это помещение само по себе сможет стать надежным убежищем. В пол тоже энергетическую сетку вживлю, чтобы не пробиться, не подкопаться не удалось.
Изумленная новыми знаниями, а так же основательным подходом мужа к вопросу безопасности, ошарашено на него уставилась.
— Сомневаешься? — не так воспринял мою реакцию старх.
— Нет, — мотнула я головой, — просто, не слишком ли все это? Если общий зал будет укреплен по этому же принципу, то наверное, достаточно? Кто тут до нас доберется? Или свои же, стархи? Ведь они так же могут использовать это излучение? — пояснила почему я в недоумении.
— Свои вряд ли, мы слишком долго скитались и утратили большую часть своего народа, чтобы не дорожить взаимопомощью и поддержкой. Нас никто и нигде не ждет на всем готовым, все, на что мы можем рассчитывать — это собственные силы и поддержка представителей нашей расы.
— Не стоит так обманываться, — в сомнении покачала головой.
— Да, согласен. Исключения всегда могут быть, но тут многое зависит и от нашего поведения. Но проводник — это невероятный повод. В любом случае, даже стархам будет крайне сложно преодолеть сеть сияющей энергии. Но возможно… Однако потребуется время, значительное время, а это чревато.
— Рид, — решив воспользоваться настроением мужа, уточнила у него про древние касты, — почему такой ажиотаж с этими способностями. Почему и проводники, и хранители такая редкость?
Муж ненадолго задумался, видимо припоминая все, что знал об этом, прежде чем ответить:
— Ты же понимаешь, что это не волшебство, это ресурс организма, своеобразная возможность. Но не всесилие. И возможности стархов из этих каст тоже имеют границы. Мне не очень много об этом известно, но именно проводникам и хранителям мы обязаны тем, что смогли выжить.
— Не левиорам? — переспросила я. — Руенз говорил о них.
— Это вопрос точки зрения, но мое мнение таково, что важнее тот, кто смог идею воплотить, нежели тот, кто ее предложил. Так вот, без хранителей мы бы не долетели до мира, который впоследствии смогли обжить. Представители этой касты были живыми мощнейшими накопителями сияющей энергии. В них была сосредоточена огромная мощь. Тогда наши предки не знали о других видах топлива, того же гелия-3 не было в нашем родном мире. Для полетов в космос использовалась сияющая энергия, специальные накопители и силы хранителей. Но исследовательские полеты — это одно, а когда лететь пришлось на расстояние в миллионы световых лет, и кораблей было огромное количество… Далеко не все осилили этот путь, Ваэла достигли жалкие остатки нашей расы. А из хранителей… даже не уверен, что хоть кто-то из них дожил. На каждом нашем корабле, отправившемся искать новую родину, было по несколько проводников и хранителей. Как я понимаю, практически все хранители выгорели, заплатив своими жизнями за возможность выжить для нашей расы.
— Сейчас нет ни одного хранителя? — потрясенно уточнила у мужа.
— По крайней мере, я никогда не слышал ни об одном из них, и не слышал о том, кто знает о существовании хранителя. В те времена не допускалось смешения крови между кастами. Браки допускались только внутри своих, усиливая возможности потомков. Так что не оказалось и тех, в ком было бы хоть сколько-то крови хранителя. Конечно, категорически утверждать я не могу, тем более ты у меня перед глазами, но если и сохранилась где-то кровь хранителей, это редчайшее чудо, — спокойно разъяснил Рид.
— А проводники, — голос дрогнул, — другие проводники есть?
— Если не считать тебя, то за свою жизнь я встречал проводника лишь однажды. Но этот случай другими воспринимается как сказка, большинство стархов никогда не видело и не слышало о ныне существующих проводниках.
— Они тоже… в пути? — с замиранием сердца продолжала выяснять.
— Нет. Проводники немного отличаются своими возможностями от хранителей. В них энергия не может задерживаться или накапливаться. Ты же на себе это почувствовала. Проводник может ее притянуть, но пропустив через себя, должен выплеснуть, иначе погибнет.
— А оттягивание тепловой энергии — это и есть их возможность? — я хотела разобраться во всем.
— Нет, это просто один из вариантов применения их способностей. Если уж на то пошло, ты и разогреть сможешь. Но позже, чтобы научиться пользоваться своими возможностями, тебе необходима полноценно функционирующая половина старха, надо уметь регулировать теплообменные процессы своего организма. А вообще, проводники могли не только оттягивать на себя любую форму энергии, они преобразовывали ее в сияющую, — обстоятельственно продолжал разъяснять Рид.
— А передавать хранителям сияющую энергию они могли? — тут же выпалила вопрос.
Муж кивнул.
— Но почему тогда во время полета… — недоуменно протянула я.
— Витара, чтобы преобразовать энергию в сияющую, ее необходимо сначала откуда-то оттянуть. Все что могли — сделали, но в условиях космоса проводники мало чем могли помочь, зато они оказались неоценимо полезны для того, чтобы закрепиться в новых мирах, — вздохнул Рид.
— И что в процессе этого, они тоже… выгорели? — я сглотнула.
— Насколько я знаю и могу предполагать, причин тому много. Когда стало понятно, что дальше Ваэла и Тильзана стархи лететь не смогут, наши предки решись на освоение этих суровых безжизненных миров. Другого пути не существовало. А прибывших было не мало, несмотря на огромные потери в пути. Для пустого, лишенного ресурсов для жизнеобеспечения мира, это слишком высокая численность. Перед проводниками стояла задача в кратчайшие сроки сделать тот мир подходящим для жизни (по крайней мере, он оказался свободен): создать атмосферу, найти ресурсы для выращивания продуктов питания и обустройства. А ведь необходимо было еще и защищаться. В те времена соседние жители с готовностью шли на то, чтобы уничтожить итак обескровленных переселенцев. Одним словом, проводники…
— Надорвались… — понятливо вздохнула я.
— Скажем так, превысили лимит собственных жизненных возможностей, — кивнул Рид. — В большинстве своем так ослабли, что погибли, истратив даже собственные жизненные резервы. Так что проводники не всесильны, но способны на многое. И ты нам уже это доказала. Объективно говоря, я поражен. Не задумывался об этом раньше, но какой же мощью обладали истинные проводники, раз ты с не пробудившейся кровью оказалась способна сделать такое с компрессорами. Поэтому опасаюсь, что желающих заполучить мое сокровище найдется немало, поэтому и думаю о безопасности и защите.
— Хорошо, — согласилась я и тут же уточнила. — А тот проводник, которого ты встречал…
Рид неожиданно поморщился, заставив меня замолчать на полуслове.
— Он погиб уже, и вся эта история… Не хочу вспоминать о ней. И мы совсем мало провели времени вместе, можно сказать, встретились и разошлись. Так что узнать о нем больше я не смог, — все еще хмурясь, разъяснил муж и тут же беседу свернул. — Давай искупаемся и спать пойдем?
Сообразив, что в отличие от меня он наверняка устал, любопытство отложила на потом. Сейчас спинку мужу важнее потереть, да отдохнуть дать, а времени, чтобы выяснить все подробности, надеюсь, достаточно — пока наверху бушуют ветра, мы в безопасности.

Глава 16

На следующий день стархи занялись вырезанием дополнительных площадей, а так же 'энергетическим каркасом', как я мысленно назвала сеть из светящейся энергии, которой надлежало укрепить все поверхности в помещении. Больше всего в происходящем меня очаровывала спокойная деловая атмосфера, царящая в нашем подземелье. Вся группа Рида явно давно сработалась, поэтому действовала невероятно дружно и эффективно, понимая друг друга с одного взгляда. Но при всей видимой легкости процесса, работы они проделывали за день очень впечатляющее количество. Наблюдая за стархами, пока помогала Грифу, неожиданно вывела для себя формулу алгоритма, позволяющего выжить в тяжелых условиях Иволона: труд, еще раз труд и взаимопомощь.
В принципе, я поняла это раньше, но сейчас, когда мужчины работали перед глазами, особенно четко осознала форму их взаимодействия, как пример маленькой модели поведения всей расы стархов. Они дружно и неукротимо, кирпичик за кирпичиком строили свою жизнь, утверждаясь тут, помогая окружающим и справедливо рассчитывая на их ответную поддержку. Сейчас стархи строили жилье нам, но я уже могу в полной мере представить, как с аналогичным старанием и трудолюбием они будут делать это и для Тина, и для Зогала, и для Грифа, и для всех остальных.
К моменту прилета семей стархов из нашей группы, их тут будет ожидать удобный и надежный дом, собственный дом, который поможет обрести уверенность в стабильном и безопасном будущем. Не объяснить словами, но я предчувствовала это, уже не сомневалась в том, что именно таким станет будущее. И сама намерена соответствовать ему, соответствовать принятым в их среде взаимоотношениям.
Вслед за мужчинами и мы с Грифом, подстегнутые примером и заражающим трудолюбием, принялись подтягивать накопившиеся за неделю 'раскаленных процессоров' хозяйственные хвосты. Процессоры, кстати, заслуженно отдыхали после перегрузки. Рид с Нилом с утра спускались вниз проверить состояние оборудования и убедиться, что ничего неожиданного не случилось.
Мы с Грифом помимо приготовления похлебки, выпекания хлеба (к которому он тоже начал постепенно приобщать меня!) и ухода за животными занялись приведением в порядок складских пещер. По большому счету, в них только сгрузили запасы, максимум, отделив мясо, которое хранилось на ледниках. А теперь предстояло все имеющееся разделить для начала на продовольственные и прочие запасы, а уже потом произвести предметную ревизию нашего продовольствия, чтобы иметь адекватное представление о том, грозит нам голод или нет.
Заглянувший к нам Рид, посоветовал сразу отставлять в сторону те контейнеры и упаковки, что были обменяны на услугу у Зула и предназначались мне. Хранящимся в них вещам, как и мне, предстояло новоселье. Муж вместе с Зогалом и Тином некоторое время носили из дальней складской пещеры упаковки с досками, штук по пять в каждой, нашлись у них и специальные средства для обработки древесины. Так что полу предстояло быть не только теплым и гладким, как ранее обещал мне муж, но и долговечным.
— Вы уже закончили с укрепляющей сетью из энергии? — уточнила я, когда Рид остановился помочь мне вытащить тяжелый контейнер (обычно это делал Гриф, но сейчас он был занят).
— Это непросто сделать сразу, необходимо время на восстановление собственных сил. Пока укрепили пол и половину стен. Вот сделаем передышку, займемся полом. Доски предстоит опалить, обработать и покрыть лаком. Кстати, ты какой цвет предпочитаешь?
— Темный, — не задумываясь, ответила я. Именно таким пол виделся мне в мечтах — темным, теплым и безыскусно естественным.
Муж кивнул, устанавливая контейнер туда, куда я указала, и строго наказав:
— Тяжелого не поднимай! — ушел продолжать переносить доски.
Стархи наполнили ими грузовую вагонетку и увезли на место развернувшейся стройки. А мы с Грифом, дружно копошась в невероятном, на мой взгляд, изобилии всякой всячины, наконец-то обнаружили то, чем хотели заняться в первую очередь — те самые жбанообразные огромные установки неизвестной мне конструкции, в которых стархи стирали одежду. С ними я впервые столкнулась в убежище. Вынув из упаковки все имевшиеся в наличии восемь стиралок, Гриф аккуратно установил их на небольшую грузовую тележку и в моем сопровождении повез в санитарную зону. Там, за неимением пока специального постамента под них, выстроил жбанчики в рядок вдоль дальней стены. На крышечках всех машин написал первую букву имени каждого из нас. Указав на ту, что с буквой 'В', предупредил: 'У вас на двоих'.
Кивнув, приняла к сведению информацию (эту букву я знаю!) и продолжила наблюдать за стархом — мне как механику крайне любопытно выяснить, как все это функционировать будет. Ответ оказался неожиданно прозаичным.
Распределив стиралки среди нашей группы, Гриф раскрыл небольшой прихваченный с собой сундучок, из которого извлек все те же желтоватые спирали. Наверное, накопители. Вставив по одной в специальный отсек каждого агрегата, присоединил специальные мягкие шланги, захлопнул крышки и — все! Стархская бытовая техника к работе готова, оставалось добавить воды, мыльного раствора, положить одежду и нажатием кнопочки запустить процесс. Чем мы сразу и воспользовались, отправив в стирку по первой партии своей грязной одежды. И веревочки для просушки неподалеку натянули. В отличие от убежища, здесь потерять свое добро никто не опасался, поэтому надобность в маячках-зажимах отпала.
Разобравшись с этим делом, проверили готовящийся суп. Мясо — традиционно отваренное и нарезанное мелкими кусочками — добавили в почти готовый овощной бульон. Туда же добавили предварительно натертый морус и перевели спираль в режим подогрева. Как осуществлялось это действо — мысленно, легким пассом руки или по велению взгляда — я не понимала и, как сообщил мне Гриф, не пойму, пока не проснется кровь отца, и не постигну азы управления теплообменом.
Дружно собрав все овощные очистки, прихватив специально оставленную воду, в которой ночью замачивали бобы, отправились кормить обедом оленей. В загоне с питомцами все вернулось в привычную колею: оленихи дружелюбно обнюхивали меня и терлись о ладони носами, Ярик презрительно косился со стороны. Наполнив корыта водой, с добавлением 'бобового настоя', забросили туда же овощные остатки. В кормушку, предварительно вычистив от остатков корма, которые отправились в контейнер с будущим перегноем, положили свежие порции мха. Ободряюще сообщив оленям:
— Скоро будет и в вашем загоне праздник.
Намекнув на уже замаячивший перед оленьим носом свободный выгул, ушли мыть руки и звать наших строителей на обед. Во время обеда мужчины обсуждали осветительную систему, а я вслушивалась и ничего не понимала. Заметив данный факт, Зогал тут же 'посочувствовал':
— Не переживай, Витара, на отладке системы водоснабжения мы тебя гарантированно задействуем!
Рид, услышав ободряющую фразу, улыбнулся и суть разговора мне разъяснил:
— Видишь на потолке светлые потоки? — Задрав голову и снова обозрев те белесые блестящие 'вены' над головой, которые заметила еще в первый день, кивнула. — Это тоже энергия. Мы переплетаем потоки различных излучений в зависимости от функциональной потребности, подбирая разные комбинации. Так, в пол запитаю потоки с преобладанием инфракрасных волн, на потолке целый пучок из разных видов энергии, преимущественно дающих яркое свечение, максимально схожее с естественным освещением, плюс несколько отдельных, активирующихся только при необходимости пучков, вроде ультрафиолета и ультразвука, — последовательно разъяснил муж.
— А последние зачем? — изумилась я.
— В ультрафиолете есть незначительная потребность для нормальной жизнедеятельности, плюс активируют периодически эти потоки в санитарных целях — во избежание грибковых заражений, для антимикробной профилактики. Ультразвуковые потоки используют примерно с этой же целью — для борьбы с грызунами или прочими вредителями. Возможно, это преждевременно, но на всякий случай, на будущее надо будет подумать, какие осветительные потоки выбрать для твоей теплицы.
— Значит, будет тепло, светло и безопасно, а так же можно будет регулировать степень освещенности? — сделала вывод я.
Муж кивнул и предупредил:
— Решил еще наше помещение на зоны разделить. Спальную часть скрою стеной небольшой, на случай если кому-то необходимо будет отдохнуть или уединиться, а семейство будет бодрствовать.
Представив себе это на практике, улыбнулась мужу — идея очень удачная! Рид в ответ погладил меня по волосам. Я все чаще отмечала, что он всегда ласково одобрял и благодарил меня прикосновениями. Какой чуткий и внимательный мужчина скрывается внутри! Как же радостно ощущать себя его женщиной, его женой, его семьей! Я начинала гордиться этим фактом, с каждым днем убеждаясь, что муж достоин только восхищения.
После обеда, стархи вернулись к работе, а я, прежде чем отправиться на склад разбираться с запасами, решила осуществить свою недавнюю задумку. Попросив Грифа помочь с переносом тяжелого пакета с землей, нашла две широкие и достаточно глубокие миски. Наполнив их землей, решила не мудрствовать и, предварительно смочив в воде, посадила все имеющиеся у меня пять семечек твыи, разделив их на две емкости. После чего грунт в мисках утрамбовала ладошкой и немного полила. Все, первый эксперимент с посадками был запущен. Гриф за моими действиями наблюдал со скептическим изумлением.
— Думаешь, что-то вырастет? — кивнув на миски в моих руках, уточнил он.
— Время покажет, — улыбнулась я.
— А что хоть посадила? — в стархе проснулось любопытство.
— Это твыя, земной фрукт. Но вряд ли до плодов у нас дойдет, это ж надо будет что-то с опылением придумать. Но у этого растения, помимо прочего, очень ароматные листья, в которых много витамина С. Их в горячий напиток добавлять принято. Сушить можно предварительно, я про такое слышала.
— Витамины — это хорошо, — с большим уважением покосившись на плошки с землей, согласился старх. — А еще что-то на посадку есть? Любая зелень, если не ядовитая, в еду очень даже подойдет.
— Даже не знаю, — задумалась я. — Других семян у меня нет, разве что среди запасов что-то подвернется. Пожалуй, второй пакет с грунтом пока вскрывать не будем, подождем результатов ревизии — вдруг да найдем что-то годное для посадки?
— А эту землю куда? — кивнув на вскрытый пакет в руках, поинтересовался старх.
— Высыпай равномерно в контейнер с навозом и оленьими объедками, — заглянув внутрь кулька с землей и, приметив юркого червячка, скомандовала я Грифу.
— Точно? — старх с сомнением покосился на контейнер, отведенный мною под перегной.
— Точно!
Так мы совершили сразу два важных дела: посадили первые в истории Иволона семена и запустили процесс создания первой на этой планете почвы. Приоткрыла клапаны для циркуляции воздуха в компостном контейнере, а миски с посаженными семенами твыи поставила на крышку. Здесь они никому не помешают. А куда их переместить потом, решу по результатам всходов.
До самого ужина мы трудились на складе. Рассказав Грифу про советы Руенза, к которым горбатый старх отнесся со всем вниманием, предложила по его примеру изначально делить вскрытый контейнер с любыми сыпучими запасами на ежедневные равные порции. Таким образом, зная количество порций в каждом контейнере, мы сможем достаточно точно прикинуть, на какой срок нам хватит данного продукта. Исходя из результатов, сможем при необходимости разовую норму урезать изначально. На том и остановились, занявшись первым делом бобами. С мясом у нас и так уже наблюдалась явная тенденция к экономии, причем недовольных и голодных не было.
— А следующее пополнение запасов когда ожидается? — под завязку заполненный склад неимоверно грел душу, радуя больше чем дорогой подарок.
— Примерно через полгода, когда Зул прилетит. Но ориентироваться четко на этот срок не верно. Случиться может всякое, а доживать до последнего боба не дело, — бурчал Гриф.
Я с ним абсолютно согласна. Что такое голод знаю не понаслышке, поэтому сделаю все, чтобы не допустить его в нашем доме.
— Это точно, — сразу закивала в знак солидарности, продолжая методично рассыпать бобы по порционным пакетам. — Куда как лучше, если запас останется. Это во всех смыслах полезнее.
— А бобы посадить можно? — неожиданно озвучил мысль горбатый старх, вертя один в ладони. — Их относительно много, что-то можно позволить взять на семена.
Так же взяв в руку один плод, принялась его рассматривать.
— Не знаю, не слышала про них ничего, но на вид он какой-то совсем ссохшийся… — неуверенно выразила свои опасения.
— Но когда мы их ночь предварительно отмачиваем, они вон как 'оживают', — возразил Гриф. — Может попробовать посадить два сухих и два вымоченных боба и посмотреть, в каком случае будет результат? Если получится — посадить уже другие.
Пожалуй, смысл в этом предложении есть. Разобрав весь контейнер на порции, соотнесли показатели с общим количеством и прикинули, что бобов у нас при таком ежедневном расходе должно хватить почти на год! Оба этой новости весьма обрадовались, вдохновившись на дальнейшие труды.
— Мы в случае необходимости сможем помочь тем, у кого запасов не хватит, без ущерба для себя, — отметил Гриф немаловажный для менталитета старха момент.
Перерыв оставшиеся продзапасы, выяснили, что являемся счастливыми обладателями более чем достаточного объема моруса, сушеной земной фасоли и земного же меда, крахмальной муки из неизвестного мне шекагарского овоща, кукурузной земной муки, рыбьего жира, различных сухофруктов, сушеных чайных сборов, множества ореховых смесей, сладкой фисташковой муки, сухого молока, шекагарской крупы — вироса, различных синтетических продуктовых концентратов, ну и мяса, конечно. Важно все это сохранить и не испортить, а потому предстояло рассредоточить все по складским пещерам с максимально подходящим температурным и вентиляционным режимом. И, конечно же, в процессе осмотра мы с Грифом не нарушали целостность не вскрытых упаковок и герметичность запакованных контейнеров и емкостей. Немного посовещавшись, к эксперименту с посадками по схожей с бобами схеме решили прибавить и фасоль. А вдруг прорастет? На самый крайний случай, если зелень покажется нам совсем не съедобной, олени ее в любом случае одобрят и съедят с огромным удовольствием.
Одним словом, произведенной ревизией мы остались очень довольны, испытав душевный подъем и уверенность в завтрашнем дне. За ужином отчитались в хороших новостях Риду, но думается мне, он все это знает еще лучше нас, ведь все закупки делал сам. Как мне сегодня сообщил Гриф, в это свое начинание мой муж вложил все, что сумел заработать и скопить за жизнь, за долгие сорок семь лет, из которых тридцать два работал на Иволоне. На свои средства закупал оборудование для шахты, осуществлял транспортировку и собственно разработку. А вот на продовольственные и многие бытовые запасы скидывались уже все участники его группы. Все необходимое для обустройства хозяйства шахты опять же покупал Рид. Еще Гриф знал, что финансовую помощь моему мужу оказал Руенз.
— А сколько живут стархи? — смущаясь от того, что не знаю настолько элементарных вещей, тихо спросила у собеседника.
— До ста двадцати почти все доживают, а то и больше, — пожал он плечами в ответ. Обдумывая ответ старха, поняла что, муж приближается к самой поре жизненного расцвета.
— Витара, — вырвал меня из размышлений о нем же Рид после завершения ужина, — пойдем, сегодняшнюю работу нашу примешь.
Посмотреть, что сделано за сегодня очень хотелось, поэтому сразу подскочила и вслед за мужем поспешила к нашей будущей комнате.
— Энергетический каркас подо всеми поверхностям помещения вплели, ниши под шкафы и полку сделали, доски все подготовили и начали пол набирать, воду подвели и сливную систему отладили, начали освещение в потолок вплавлять, — невозмутимо отчитался Рид, пока я осматривалась внутри.
Позади нашей спальни появилась небольшая комнатка; все внутренние стены гладкие и теплые, пол настелен уже на четверти большой комнаты. Как Рид и предупреждал, первое помещение разделил на зоны, приподняв спальную часть и отделив ее стеной, а когда я заглянула в так же вырезанную дополнительно санитарную зону, то была крайне изумлена…
— Так места много, — не удержавшись, выразила вслух удивление.
— Здесь еще не доделали немного, стена будет, отделяющая душ от туалета, — поспешил пояснить муж, — но, да, места мы что-то многовато вырезали…
— А может быть купальню сделать? — предложила я и тут же спохватилась. — Хотя из чего, да и время это займет.
— Купальню? — заинтересованно переспросил муж.
— Да маленький водонепроницаемый и гладкий изнутри бассейн, куда можно набирать воду и лежать в ней, отогреваясь, можно сразу и вдвоем, — пояснила я.
Потом подумала, что с отогреванием у мужа проблем нет в принципе, но вот момент с совместным купанием, его привлек. Задумчиво уставившись на дальнюю от входа стену, он что-то мысленно прикидывал.
— Сделаю пока там место под слив и воду подведу, а заняться потом можно будет, как время появится. Камнем выложу внутри и оплавлю его, вот и выйдет герметичная купальня, а внутрь можно слабые инфракрасные потоки вплести, чтобы поверхность теплой ощущалась, — наметил план на будущее Рид и пообещал. — Купальне быть!
А я смутилась, представив чему быть еще. И поспешила тему сменить:
— Много еще осталось работы?
— Нет, завтра закончим. Пол в комнатах доделаем, санитарную зону до ума доведем, дверь установим. Она у меня вместе с тремя внешними заранее куплена была, — довольно сообщил Рид.
— Тремя? — удивленно переспросила я. Вроде бы две входные двери в наше подземелье, зачем же третья?
— Третья для связующего тоннеля с соседней шахтой. Тоже начнем его делать, как обживемся, — спокойно проинформировал муж. — Так что завтра переселимся. Кровать тоже хочу сделать, матрас поэтому и купил. Тебя все устраивает на данном этапе?
На последнем вопросе Рид уверенно обнял меня, притягивая ближе, и заглянул в глаза. Не в силах что-то толковое сказать от обилия переполнявших эмоций, только радостно кивнула в ответ. Мой дом! И моя семья! И не надо ждать беды или наказания, можно просто жить и радоваться этому!

Глава 17

Завершающий этап работ в нашей комнате был нетрудоемким. Поэтому Рид доделывал все сам. Стархи только помогли снять разделившую по диагонали зал пленку. Но далеко ее не убрали, только аккуратно свернули и оставили в углу. Ведь вскоре она снова понадобится — делать индивидуальные жилища и остальным.
После завтрака Нил и Зогал отправились вниз, нарезать породу — завтра планировали запустить компрессоры. А остальные стархи занялись одной из пещер, обильно заросшей мхом. В ней планировали выпускать оленей на свободный выгул. Воспользовавшись отсутствием посторонних, проскользнула в проем нашей комнаты, где муж набирал деревянный пол.
— Витара? — Рид бросил на меня быстрый вопросительный взгляд. — Что-то случилось?
— Нет, — улыбнулась я и тут же пообещала: — Быстро спрошу и мешать не буду.
— Ты мне не мешаешь, — серьезно качнул головой муж, — можешь остаться. Спрашивай.
Заметив, что взгляд мужа задержался на моих ногах (я сегодня опять надела платье и плоские тапки!), немного стушевалась, поэтому вопрос прозвучал неуверенно:
— Мне подумалось… хотела узнать… а выходные дни у вас бывают?
— Наверное, нет, вернее, редко, — задумался муж, — а почему ты об этом спросила?
Меня с утра посетила идея устроить Риду небольшой сюрприз (воспоминания сохранили память о том, что так иногда поступала мама), но возможности для этого я не видела — Рид с утра до ночи был занят работой. Да и вообще все стархи. Нужно же когда-то отдыхать, вот я и решила спросить об этом.
— Вы устаете так, а тяжело работать без отдыха, это вредно для здоровья, нужно хотя бы один день в неделю отдыхать, отсыпаться, заниматься чем-то личным, — совсем растеряв кураж, пробормотала я.
— Но успеть надо многое за этот год, — веско возразил муж, продолжая заниматься набором пола.
— И тоже надорваться… — почему-то в памяти всплыл разговор о проводниках. — Наверняка же успеете, вон как вы быстро все делаете.
— Я подумаю, — пообещал муж.
— Рид, а можно я еще спрошу?
Он с едва различимой улыбкой кивнул.
— Мне Гриф как-то непонятно объяснил, но я в итоге так и не знаю, как он эти накопители активирует? Мне одной даже еду не подогреть, — сообщила старху.
— А тебе с ними пока и не справиться. Активируются они сознанием, импульсом собственной энергии вроде как, — Рид быстро ответил.
— Как это? — насупилась я. — Ведь тепло от них я могу оттянуть.
— Мы это неосознанно делаем, так же как меняем температуру собственного тела. Захотел прохлады — температура понизилась, и наоборот. Так же и с энергией в накопителях: захотел их активировать — мысленно ощутил сияющую, наполняющую их и… активировал — процесс нагревания пошел.
— А за счет чего такая способность к изменению температурного режима? — устроившись на стопке досок, я с любопытством всматривалась в мужа, наблюдая за тем, как он сильными руками уверенно и ловко, доска за доской, собирает пол, не оставляя приметных щелей или провисов.
— Все на клеточном уровне, особенность физиологии. В каждой клеточке тела есть… эээ… с точки зрения землянина, митохондрии, в которых идут процессы… да вот как в компрессорах, почти реакции того же ядерного синтеза протекают в миниатюре. И именно от их интенсивности зависит температура тела. И у людей, ведь все мы во вселенной имеем общее происхождение. Но люди управлять этими процессами не умеют, а мы — можем, мы изначально развили в себе эту способность. И органы чувств у нас более развиты.
— Да уж, особенно обоняние, — поддакнула я.
— Не в нем дело, — хмыкнул Рид, — я имел в виду способность к ощущению и распознаванию энергий, ведь почти все вокруг излучает свой особый спектр.
— Но ведь можно это сделать и с помощью специального сверхчувствительного оборудования, — попыталась я быть объективной.
Муж вскинул голову, устремив на меня прямой взгляд, и снисходительно пожал плечами:
— Спорить не буду, но не раз убеждался в том, что любое оборудование в сравнении с нашим внутренним ощущением — ерунда. Я бы без раздумий положился на свое чутье, но вот на человеческие сверхчувствительные машины… — и он снова красноречиво пожал плечами. — Глупо абсолютно доверяться технике там, где можно справиться своими силами. Но людям свойственно создавать технические аналоги естественных форм. Но вы не осознаете насколько они несовершенны и… бесполезны.
— Но люди же не могут так, как вы, — примирительно заметила я.
— Зациклились на технологиях, а к себе прислушаться не хотят, — негромко пробурчал Рид.
— А вы? Обходитесь без них, без технологий? Или используете лишь чужое? Вот даже тут есть и оборудование, и техника для бытовых нужд, — удивилась такой категоричности старха.
— Мы, как и любая раса, создаем что-то для облегчения собственного существования, но там, где можно обойтись без этого, стараемся пользоваться изначальными возможностями, тем, что естественно и создано природой. Зачем мучиться, что-то создавать и подстраиваться под это, если можно обойтись менее затратным способом? Так, у нас нет технологий, направленных на создание синтетической пищи, синтезированной одежды, обогревательных и осветительных приборов, многих видов вашего оборудования, которое у нас считается просто бесполезным. Но что-то свое, то, что мы считаем востребованным, мы создаем. И свои военные технологии у нас имеются. Уверяю тебя, на стархский звездолет, даже самый безобидный, никто разумный не нападет. С помощью установок с сияющей энергией мы в состоянии за минуты разрезать корпус любого корабля, устроив как минимум разгерметизацию. Исключением является титанаровый сплав, но крайне дорогостояще делать из него корпус звездолета.
— Вы сторонники всего натурального, — резюмировала я.
— Наша цель во взаимодействии с окружающим миром, а не в порабощении его. Уверяю тебя, не создать никогда людям устройство, действующее более четко, чем наш врожденный дар. О чем вообще речь, если они до сих пор не могут выявить сам факт существования сияющей.
— Но здесь и сейчас… — хотела возразить я.
— Здесь и сейчас всем заправляет гильдия. Для нее Иволон — это обычная ресурсная планета, которую надо вычерпать до дна и забыть о ее существовании, — немного резковато прервал меня муж. — Но, если нам удастся переломить ситуацию, ты увидишь, как все изменится.
Озадаченная подобным прогнозом, я слезла со стопки досок и, улыбнувшись на прощание серьезному и сосредоточенному мужу, отправилась помогать Грифу с приготовлением обеда.
Время до ужина промелькнуло незаметно, в суете обыденных дел я даже забыла о намечающемся сегодня переезде. Поэтому, когда вечером, уже привычно рассевшись всей компанией полукругом, ужинали (я как всегда сидела на колене мужа!), была так же удивлена словами Рида:
— Завтра объявляю выходной! Это идея Витары, будем пока раз в две недели день выделять на личное время, а как семьи перевезем, то можно будет один день в неделю сделать свободным от работы, предназначенным для личного времени.
— Вот Витарочка, — подмигнул мне Тин, заставив смутиться, — одна польза от тебя, куда ни взгляни. Решено! К следующему году тоже женюсь. Будет и на кого выходной потратить. Вопрос — на ком?
— Так у Громена, кажется, кроме Тираса, еще две дочери есть. Вот тоннель сделаем, ты присмотрись к семье, — ехидно поддел его Зогал и тут же вздохнул: — Эх, скорее бы своих перевезти, как дети растут, не вижу, соскучился по семье страшно. Раньше хоть после сезона добычи на Ваэл возвращался, а сейчас, получается, два года семью не увижу.
Пусть Зогал и отличался самым вредным характером из числа присутствующих стархов, но после сказанного мне его стало искреннее жалко. Но ничего, я мысленно ободрила себя важным аргументом: за эту жертву он получит возможность в скором будущем постоянно находиться рядом с семьей.
— Зул не забудет моим все передать, когда будет на Ваэле? — между тем, уточнил Зогал у моего мужа.
— Нет, он надежен, — уверенно кивнул Рид, и уже мне тихонько прошептал: — Пойдем обустраиваться у себя?
Обернувшись к нему, всмотрелась в лицо Рида, неожиданно для себя отметив там… смущение, где-то глубоко в глазах, не заметное никому, кроме меня. Инстинктивно подхватив прядку своих волос, кончиком скользнула по скуле мужа, поддавшись порыву приласкать и приободрить.
— Только не это! — громко простонал Зогал, заставив меня отстраниться и разорвав очарование момента, — мало нам Ярика было, так еще и вы… Подумайте о нас, одиноких и несчастных.
За этой фразой последовал взрыв смеха со стороны мужчин, вогнавший меня в состояние неописуемого смущения и заставивший резво соскочить с колена Рида и отбежать на несколько метров в сторону нашей комнаты. Помещение теперь было скрыто титанаровой дверью, поэтому после утреннего посещения я была лишена возможности увидеть произошедшие там изменения. Рид догнал меня и уверенно повел к комнате. Рядом с дверью обнаружилась система типичного корабельного сканера сетчатки.
— Дверь открыть сможем лишь мы с тобой, — невозмутимо подтвердил мои мысли муж, пропуская меня вперед.
А я вошла и, быстро стянув ботинки, восторженно замерла у входа. Жилое помещение совершенно преобразилось, перестав быть грубой пещерой и превратившись в наполненный теплом и добротным уютом уголок. Наш семейный уголок. Теплый и на вид, и по ощущениям, гладкий деревянный пол, укрытый в центре небольшим тканевым ковриком (откуда только взялся?), делал общую картину такой домашней. Стены и потолок приятного светло-песочного оттенка волнообразно пересекались вплавленными потоками энергий. В местах, где они выступали наружу, образуя своеобразные осветительные приборы, наблюдалось приятное взору свечение, добавлявшее тепла и уюта помещению.
Как муж и предупреждал, небольшое пространство у дальней от входа стены было отделено перегородкой, образуя спальную зону. К спальне, которая находилась на возвышении, вела лестница из двух широких ступеней. Немного правее от спальни, так же в дальней от нас поверхности виднелась дверь в будущую детскую. В стене справа на протяжении всей ее длины находилась удобная полка, достаточно высоко расположенная, чтобы быть недосягаемой для детей. Сейчас там стояла деревянная плоская тарелка с тремя здарами! Откуда? Я самолично вчера перебрала все припасы и ничего подобного не наблюдала!
Слева от входа располагались два вместительных шкафа, представляющие собой глубокие ниши и так же закрытые деревянными дверями, сочетавшимися цветом с полом. Было просторно, тихо и… приятно пахло чем-то терпким и солоноватым.
— Устраивает? — Рид, стоявший позади, кажется, напрягся от моей столь долгой заминки у входа.
У меня же не было слов, и дело даже не в том, что меня не устраивало что-то внутри нашей комнаты, я просто совершенно погрузилась в то ощущение счастья, любви и покоя, которым тут был пропитан каждый глоток воздуха. Было понятно уже сейчас, что я полюблю свой дом — наш! — что буду счастлива здесь. Наконец-то, я обрела место во вселенной, которое стало моим, приняло меня абсолютно. Развернувшись к замершему позади меня мужу, молча обняла его и, прижавшись щекой к груди, прошептала:
— Спасибо.
— Витара, — осторожно погладив меня по спине, тут же, особенно подчеркнув тоном, значимость сообщения, предупредил Рид, — всегда смотри, кто за дверью, прежде чем открыть ее. И не важно, что за ней общий зал и там все свои, должна выработаться привычка, чтобы на автомате это было. Ясно?
Тон вопроса пререканий не подразумевал, поэтому я сразу кивнула, но… непонимание его мотивов осталось.
— Идем дальше? — кивнув подбородком вглубь комнаты, уточнил Рид.
— Обувь сними, — серьезно сообщила мужу и, проигнорировав его удивленно приподнятые брови, пошла осматривать спальную часть помещения.
Там пока была одна кровать — широкая, добротная, деревянная с гладкими бортиками и новым матрасом. Она занимала почти все пространство этой части комнаты, оставляя по бокам лишь немного места. В стене над изголовьем также имелись 'стархские лампочки'.
— Потом еще полки навесные сделаю, и подушек пока нет, — признался муж, — но я придумаю что-нибудь. И еще хочу полог заградительный сделать в перспективе по границе спальни, чтобы можно было уединиться полноценно и отдохнуть при необходимости.
— Чудесно, — обернувшись и с улыбкой поцеловав Рида в щеку, искренне прошептала я. Спальня также была уютной и навевающей умиротворение. А кровать вообще потрясла мое воображение размерами, основательностью и едва уловимым ароматом древесины. Настоящее семейное ложе.
Пользуясь тем, что стоя на ступеньке, была почти вровень со стоящим на полу мужем, обняла его за шею и похвалила:
— Кровать потрясающая и такая красивая! Не представляю, как ты все успел.
— У нас традиция — муж должен обеспечить семью домом и обязательно самостоятельно сделать новую кровать в этом доме! — осторожно обнимая меня, с довольным прищуром и гордостью в голосе просветил Рид.
— Значит, у нас все как и положено теперь? — с надеждой спросила я. Потому что изначально все случилось так, что вряд ли у него было основание гордиться доставшейся женой и свершившимся браком. Да и вообще, вопрос — что его подвигло на мне жениться — оставался открытым. Но сейчас портить этими мыслями момент мне не хотелось. Рид в ответ кивнул и деловито добавил:
— Душ идем смотреть?
— Идем, — я тоже кивнула.
И мы пошли, вернее, пошел Рид, а меня, подхватив второй рукой под коленки, понес на руках.
В сравнении с утром санитарная зона тоже претерпела изменения: туалет был в отдельном, скрытым пластиковой дверью закутке, душ отделяла появившаяся стена, а в дальней части помещения, где мы запланировали купальню, было что-то расчерчено.
— Тут все постепенно доделаю, стены в душе выложу камнем и купальню сооружу, но и душем, и туалетом пользоваться уже можно, — предупредил муж. — И мебель в комнате сделаю. Все будет удобно. В шкафах полки уже есть, так что можно вселяться.
Меня от обилия восторженных впечатлений переполняло невыразимой нежностью к мужу, хотелось периодически или сжать его в собственных объятиях, или подарить ему такой же праздник, что он устроил мне сейчас. И я знала, как это сделать. Еще во время буйства Ярика почувствовала, что соскучился мой старх по ночам в пассажирской кабинке звездолета. Мне и самой не хватало ощущения его прикосновений и осторожного внимания. А завтра выходной… Так что сегодня мы можем на несколько часов забыть обо всем и посвятить время только друг другу. А я мужу сюрприз сделаю, пусть не тот, что хотела изначально, но, думаю, ночь любви его тоже устроит. Заслужил, мой хороший, заслужил. А мне так повезло с ним! И я это понимала, чувствовала каждую проведенную рядом минутку.
— Спать будем собираться? — уткнувшись носом в шею мужа, еле слышно прошептала я.
— Ты пока в душ готовься, да осмотрись еще — в детскую загляни, но там пока пусто. А я на склад схожу, в вещах для тебя постельное белье было. А под голову пока шкуру свернем, — неторопливо разъяснил Рид свои первоочередные намерения и, поставив меня на ноги в комнате и потеревшись носом о мои волосы, вышел за дверь.
А я, радостно вдохнув полной грудью, еще раз обежала все восхищенным взглядом, заглянула в ближайший шкаф, за дверь детской и пришла к убеждению, что лучших условий существования в моей жизни еще не было. На волне предвкушающего ожидания сцапала с тарелочки здар — кажется, этот фрукт у меня теперь с мужем и счастьем будет ассоциироваться. Решив дождаться Рида и прежде застелить постель, а потом уже идти мыться, уселась на ступеньку лестницы в спальню и принялась кушать вкусный плод. Какой же у меня муж внимательный! И ведь тоже мне сюрприз сделал, да еще какой.
Рид вернулся быстро и приволок с собой один из контейнеров с предназначенными мне вещами, а также наш уже много где побывавший вещевой мешок. Разувшись у входа под моим бдительным взглядом, поставил контейнер на пол и сказал:
— Посмотри, где-то в нем должно быть постельное белье, — а сам принялся рыться в мешке, доставая купальные принадлежности.
Поспешно поднявшись, подошла к контейнеру и, размагнитив застежки, отодвинула крышку.
— Рид, откуда здары? — полюбопытствовала, заинтригованно взглянув на мужа.
— Грифа попросил купить на ярмарке для тебя, — просто ответил муж, чем поверг меня в ужас. Представляю, во сколько это обошлось! Хотя откуда бы еще он их взял? И ведь припрятал где-то на три дня.
Приподняв находившиеся сверху два простых платья, извлекла пакет с постельным бельем. К счастью, муж, отбирая его среди закупок Зула, размеры будущей кровати явно учитывал. Поэтому быстро застелила матрас простыней, вторую просто положила сбоку — в комнате было так тепло, что вряд ли понадобится одеяло, тем более у меня живая отопительная система под боком. Муж как раз подошел и, свернув шкуру упругим валиком, поместил в изголовье. Потом мы, не сговаривая, разделись, пока за неимением другого места сложив грязную одежду в уголке комнаты, и отправились мыться. Рид показал мне, как устроена наша душевая система, как активируется подача воды и регулируется напор потока, предварительно выверенными движениями расставив все купальные принадлежности на специальную выемку-полку в стене.
С чувством обоюдного предвкушения, молча, мы шагнули под ниспадающий поток, позволяя воде смыть напряжение непростого дня и освежить тела. Наблюдая за мужем, который деловито мылился куском мыла, поглядывая на меня периодически, неожиданно придвинулась ближе, встав почти вплотную к нему. Почему-то именно сейчас, под влиянием колоссальной нежности и душевного тепла, которое я ощущала к этому еще не очень знакомому, но уже такому важному для меня мужчине, испытала потребность коснуться его. Провести руками по большому телу мужа, поухаживать за ним, отдавая своеобразную дань проявленным по отношению ко мне заботе и вниманию, и сделать приятно себе. Его тело нравилось мне, пробуждало в душе неизвестные ранее собственнические инстинкты. Хотелось узнать его, обследовать сантиметр за сантиметром, изучить как свое. Позволит ли он мне это?
— Дай? — касаясь его руки, в которой был зажат мыльный брусок, неуверенно попросила я, всматриваясь в его желтые глаза.
Рид немного удивлено подхватил мою руку и другой вложил в нее мыло.
— Хочешь мылом помыться? — спокойно уточнил муж, не выпуская моей руки из своих ладоней.
— Нет, — качнула я головой, отклоняясь в сторону, чтобы льющаяся на нас сверху вода не заслоняла обзор, позволив уловить каждый оттенок его реакции на мое предложение. — Тебя помою.
Старх определенно был озадачен:
— Зачем? — выдохнул он удивленно.
— Здар я тебе купить не могу, да и не знаю, любишь ли ты их так, как я, но хочется сделать тебе приятно тоже, — честно призналась я, опустив голову и прижавшись виском к его плечу, чтобы избежать взгляда — я была смущена.
— Витара, — в голосе Рида проскользнули нотки нежности, — не стоит…
Поняв, что сейчас он все испортит, перебив мою и так висевшую на волоске решимость, второй рукой стремительно коснулась его губ, прерывая, прося замолчать.
— Я хочу… — прошептала ему в плечо и тут же почувствовала, как его руки выпустили мою ладонь, оставив в ней мыльный брусочек.
Стремясь перебороть возникшее после его недоумения сомнение в правильности собственных действий, я решительно намылила ладошки и, избегая его взгляда, принялась размазывать пену по его груди, с каждым движением увеличивая радиус соприкосновения собственных рук с его телом. Под моими ладонями гулко билось сердце мужа, при каждом вдохе вздымалась его сильная грудь. Мои пальцы, пробегая легким перебором или с усилием очерчивая контур слегка проступающих мышц, продолжали изучать тело неподвижно замершего рядом мужчины. Взгляд двигался синхронно с руками, позволяя ощущать его тело не только осязательно, но и наслаждаться визуальным впечатлением. Рид был не просто прекрасно сложенным стархом, он был сильным. Не натренированным, а именно сильным. Одним из тех, к кому сила приходит с многолетней ежедневной тяжелой работой. Не было витых нарочито выпирающих из-под кожи мышц, но когда я проводила рукой по его в меру рельефным плечам или касалась упругого живота, то ощущала мгновенно напрягшиеся до невероятной твердости подкожные ленты мускулатуры.
Он весь был таким — за невзрачным и неприметным внешним видом скрывались твердость характера и несгибаемая воля. Ощущая восхищенный трепет, не сдержалась и на миг прижалась к его груди своим телом, коснувшись кожи легким поцелуем. Но почувствовав, как дернулись его руки с намерением обнять меня, быстро отстранилась, ускользая и обходя вокруг него.
Снова намылив ладони, принялась мыть широкую спину, поражаясь мощному развороту его плеч. Настоящий мужчина! За такой спиной не страшно. Живое олицетворение надежности. Могла ли я мечтать о подобном? Никогда. Это чудо, самое большое чудо моей судьбы, которая вместо смерти подарила мне встречу с этим стархом.
Закончив с мытьем плеч и спины, плавно обежав бока мужчины, скользнула ладонями к бедрам и ногам. Присев на корточки, тщательно вымыла сильные ноги, не переставая восхищаться его телом. Никакого жира или дряблости, только ощущение упругости.
— Повернись, — немного глухо попросила мужа.
Если до этого мгновения мне казалось, что Рид сдерживал дыхание, изредка прорывавшееся глубокими вздохами, то вслед за моей просьбой он судорожно и как-то тревожно выдохнул, но обернулся. Мне сразу стала ясна причина его волнения. И лестно было осознать, насколько сильное впечатление произвели на него мои прикосновения. Поэтому с особым удовольствием, торжествуя в душе от осознания того, что тоже не безразлична ему, и стремясь добиться большего, намылила руки вновь и принялась размыливать пену по телу, начав на сей раз со ступней и постепенно поднимаясь выше. Когда заканчивала ухаживать за мужем, касаясь его, кажется, уже в самом напряженном месте сильного тела, услышала сиплый стон.
— Витара… я больше не вытерплю, — натужно выдохнул он и, подхватив за плечи, поднял, выпрямляя в полный рост, одновременно прошептав: — Ведь ты разрешишь?
Я и сама в процессе его мытья основательно распалилась, поэтому, услышав вопрос мужа, на миг предвкушающе сжала собственные бедра, чтобы сразу прошептать:
— Да, — и шагнула в его объятия, вплотную прижимаясь к телу старха.
Руки мужа тут же подхватили, поднимая меня выше, настойчиво требуя обвить его торс ногами. Все случилось совсем быстро, я даже не успела в полной мере ощутить его, испытать всю череду восторга, только начав погружаться в приятное тепло и томление нашей близости. Два первых же глубоких соприкосновения привели к стремительной развязке. Но даже эта 'неудача' вызвала в душе приятное тепло — именно из-за меня этот сдержанный мужчина так преобразился. Сжимая в объятиях обессиленно передернувшегося мужа, ощущая спиной стену купальни, к которой Рид прислонил меня, стремясь удержать, испытала неожиданное чувство удовлетворения. Он стал настолько значим для меня, так дорог, что мне даже отдавать, не получая ничего взамен, было желанно и приятно.
— Вита, — кажется, сейчас он впервые прошептал такой личный вариант моего имени, — я так соскучился, что…
— Тшш, — перебивая, прошептала в ответ, плавно соскальзывая с мужа. — Все хорошо. Это мой сюрприз тебе, мой подарок.
Сейчас, встретившись с Ридом взглядом, неожиданно поняла, насколько приятнее подарки дарить, а не получать. Столько восхищения, благодарности и счастливого трепета было в его взгляде.

Глава 18

Некоторое время мы стояли, просто обнявшись, вслушиваясь в дыхание друг друга, в ритм жизни собственных сердец. Что-то произошло сейчас между нами, я сама еще не могла понять всей полноты этого ощущения, но осознавала, что случился однозначный перелом. Возможно, во взаимном доверии, возможно, в том, как мы воспринимали друг друга, в том, что чувствовали по отношению друг к другу.
— Витара, — муж ласково скользнул рукой по моей влажной спине, — а теперь я, можно?
— Помоешь меня? — поразилась я.
Рид кивнул, а я тут же отрицательно затрясла головой, чувствуя, как при одной мысли об этом ноги задрожали от волны восторженной слабости, грозя подкоситься. Но заметив сразу омрачившееся выражение лица Рида, спешно проговорила:
— Я не против, честно. Скорее даже 'за', но сейчас сил моих на это не хватит, не выдержу и рухну прямо тут. Поэтому согласна заранее, но в другой раз, хорошо? — и я в умоляющем порыве вновь прижалась к Риду. — А сейчас мне бы в постельку…
Расслабившись, муж вновь обнял меня, немного покачав, то сдвигая под поток теплых капель, то относя в сторону, о чем-то задумавшись. Потом его руки опустились ниже, погладив спину и довольно похлопав меня ниже. И он с самым ответственным видом спросил:
— А в постельке падения бояться уже не надо? — и серьезно добавил: — Я тоже постараюсь с ответным подарком.
Не выдержав комичности ситуации, усмехнулась:
— Можно! — но тут же созналась: — Столько подарков за один день, настоящий праздник.
— Ты мыться еще будешь? — деловито уточнил Рид, выпуская меня из рук.
— Да, волосы и быстро сполоснусь.
— Давай, — поторопил муж.
— Спинку потрешь? — решила подразнить его.
— Нет, — невозмутимо ошарашили меня ответом.
И насладившись моим, наверняка, озадаченно вытянувшимся лицом, добавили:
— Тогда все закончится твоим падением, еще шишек набьешь… — и с самым выдержанным выражением лица муж шагнул из-под струй душа.
Это что сейчас было? Рид пошутил?! Ой, нет, не так. Гайвридаил пошутил?!
С максимальной оперативностью сполоснувшись, выскочила следом — сегодняшний вечер обещал стать событием, и я была намерена принять полноправное участие в праздновании новоселья! Муж мне открылся с новой стороны. Если раньше я знала его как уверенного и непреклонного лидера, авторитарного в чем-то партнера, то сейчас… кажется, промелькнуло что-то глубоко скрытое и потаенное.
Муж к моменту моего появления уже обсушился и стоял, вытирая волосы полотенцем. Подхватив второе, висевшее на самодельном крючке, с удовольствием в него завернулась, позволяя мягкой материи собрать влажные капельки с тела.
— Не холодно? — скользнув взглядом по моим плечам, уточнил Рид.
Быстренько распахнув полотенце и обежав им все тело, переместила его на волосы, скрутив высокий тюрбан на макушке, качнула головой:
— Ни капельки.
Вообще присутствовало ощущение абсолютной отрезанности и покоя — из общего зала до нас не долетал ни один звук, окружающая температура воспринималась абсолютно комфортно.
— Марш в кровать! — прозвучала над ухом прислушивающейся меня четкая команда, которой я с удовольствием подчинилась.
Матрасик оказался что надо. С тюфяком на полу не сравнишь. Поэтому первым делом, с блаженным стоном рухнув на кровать со стороны мужа, я прислушалась к собственным ощущениям. Мягко, удобно, широко…мечта! Рид, остановившись рядом с кроватью, с интересом сверху наблюдал за мной:
— И как? — серьезно поинтересовался он.
— Мягко! — восторженно сообщила я.
— Тогда двигайся, — легонько толкнув меня в коленку, поторопил муж.
Ответом ему был мой якобы изможденный стон и надломленный шепот:
— Сил двигаться нет, не могу и пальцем пошевелить….
— Замечательно, — почти проурчал муж, заставив меня насторожиться.
Но пока я раздумывала над его дальнейшим поведением, взял и нахально плюхнулся сверху. Больше с перепугу, чем будучи придавленной мужниным телом, зашипела. Но сразу поняла, что он успел поддержать себя руками, снизив давление своего веса.
— Испугалась? — деловито с совершенно спокойным видом поинтересовался Рид.
— Ага! — честно призналась я, энергично ерзая под ним с целью вырваться на свободу.
— Это хорошо, — все так же с вниманием всматриваясь в мои глаза и, не давая мне и малейшего шанса выбраться, спокойно проинформировал муж. — Будешь знать, как не слушаться.
— Возмутительно, — взвизгнула я и, резко вскинув голову, слегка прикусила его за плечо. — Но мы не сдаемся без боя.
— Да? — выражение лица стархаотразило заинтересованность. — Какая удача.
И неожиданно сдвинувшись в сторону, одним движением перевернул меня на живот, разместив в центре кровати. Только я подорвалась приподняться, как меня припечатало к матрасу тяжелой мужской рукой.
— Караул, — глухо пробормотала я по причине мешавшего матраса и со смехом уточнила: — И что же будет?
— Я тебя тоже сейчас покусаю, — прозвучал невозмутимый ответ откуда-то сверху.
И началось настоящее зверство. Муж прицельно и страшно щекотно впивался в различные части моего тела зубами, слегка сжимая челюсти, попутно тревожа дыханием и лаская губами. При этом он очень красочно делился впечатлениями, доводя меня до истерики от смеха.
— О, какой аппетитный кусочек, — клац — показательно страшно зубы щелкнули рядом с моим самым мягким местом, заставив предвкушающе дернуться.
— Не тронь! — глухо вопила я, дергая ногами и извиваясь. Вырваться и перевернуться на спину не позволяла удерживающая на месте рука Рида.
— Ням-ням, — сладко и звучно облизывался мой старх, не забывая лизнуть мое плечо, прежде чем осторожно прикусить и его.
— Грабят! — захлебываясь смехом, продолжала кричать я. — Лишают с огромным трудом накопленного!
— Вкуссссно, — нарочито смачно причмокнул муж, судя по теплу дыхания, примериваясь к моему бедру.
— Объедают! — горланила я, пытаясь хоть как-то увернуться от мужниных челюстей. — Добрались до стратегических запасов!
За последующие четверть часа меня повсеместно попробовали 'на зуб', а горло так вообще — испытали на прочность! Но, кажется, я столько не хохотала в совокупности за всю жизнь. Под конец, когда от смеха стал болеть живот, взмолилась о пощаде, обещав в обмен любое содействие со своей стороны. Меня неохотно отпустили, заручившись обещанием 'распробовать' еще каким-нибудь способом.
Перевернувшись на спину, обессиленно прижалась к теплому боку мужа и попросила:
— А можно заказать более прохладный температурный режим? А то я запыхалась, — поныла я.
— За просто так? — деловито уточнил муж. — Нет.
— Цена вопроса? — 'умирающим' тоном осведомилась я.
— Беру плату натурой, — раздался провокационный шепот рядом с ухом.
— Мне тогда месячный абонемент, — решила я 'махнуть не глядя' и сразу прижалась плотнее к заметно похолодевшей коже мужа. — Как удобно…
— Витара — ты очень хорошая жена, — обняв одной рукой, похвалил муж. — Мне с тобой очень повезло. И речь совсем не о наличии крови древней касты.
Я замерла. Вспоминать, при каких обстоятельствах ему 'повезло', было очень стыдно. Тем более что мне повезло значительно больше. А если сравнивать мое удачное во всех смыслах замужество с перспективой смерти, то мне повезло колоссально! А еще подумала о том, что это наша первая возможность спокойно поговорить наедине, когда он ничем не занят, а я не пугаюсь общения. С того времени как мы спрашивали друг друга о чем-то в темноте пассажирской кабинки, мы стали ближе, преодолели совместные трудности, немного больше узнали друг другаи начали учиться доверять. Рид для меня уже не был тем пугающим незнакомцем… хозяином.
— Это мне повезло, — прошептала тихо, — ты мне жизнь спас, и… мне очень хорошо с тобой, хотя поначалу очень страшно было.
— Понимаю, — вздохнул муж, — меня женщины всегда боялись. Но я надеялся, что ты привыкнешь со временем и смиришься.
— Я привыкла уже и больше совсем не боюсь, — задрав голову вверх, посмотрела на мужа, чтобы он видел, что не лгу. — Я о таком замужестве и мечтать не могла.
— Хочу быть тебе хорошим мужем, — так же не отводя взгляд, серьезно кивнул Рид.
Благодарно вздохнув, погладила ладошкой грудь старха и честно ответила:
— А я очень стараюсь быть тебе хорошей женой.
Он, второй рукой скользнув по моему животу, переместился дальше и, опять легонько похлопав по тому, что пониже спины, приободрил:
— Меня все устраивает, — но тут же напряг неожиданным вопросом — У тебя на корабле был мужчина?
Сразу скованно передернув плечами, просто молча кивнула. Но оказалось, муж думал о другом:
— Надеюсь, не разочаровал тебя? Сюда подростком попал, покинул Ваэл после смерти тетки, что меня воспитала, тут работать в шахте начал. А на Иволоне и сейчас женщин немного, а уж тогда почти совсем не было. Так что опыт у меня можно сказать разовый, — спокойно рассказал он.
— Ты поэтому женился… ну таким образом? — набралась я храбрости спросить о том, чего не понимала, пряча покрасневшее лицо.
— В смысле? — не понял Рид.
— Ну, чтобы жена безотказная была и бесправная, — почти беззвучно пробормотала я.
— У нас так в семье не бывает, — удивился Рид, — у мужа и жены равные права в принятии решений, но защитник — муж, поэтому слушаться надо.
— Понятно, — пробормотала я, на самом деле так ничего и не поняв, но усвоив, что притеснять меня и не собирались. Однако ограничивающий ошейник тоже не сняли.
Рука мужа, переместившись с моего бедра на шею, коснулась края ошейника.
— Ты поэтому так его стесняешься? Я заметил, что горло прятать всегда стараешься.
— Нет, я не спорю с тем, что тебе принадлежу, ты же все законно… и пошлину заплатил, простостыжусь, что подумают: заключенная, может быть, убийца или воровка, — призналась ему.
— Нет, все не так совсем. У нас, когда замуж выходишь, то репутацию мужа на себя принимаешь. Поэтому, кто меня уважает, тот и тебя будет, пусть хоть десять ошейников на тебе надето, а кто меня ненавидит — тому твоя свободная шея подумать плохо не помешает.
Мне без ошейника было бы комфортнее, но попросить его снять я не решилась. Это же вроде как гарант моей принадлежности, старх мой случайностей не допускает, раз не снимает — значит так надо, и раз женился — спасибо ему. А муж, созвучно моим мыслям неожиданно пояснил:
— Думал я через год жениться, хотел на Ваэл лететь, поискать вдову или из большой семьи победнее старшую дочь. Полагал, стану собственником — не такое значение внешности придадут, может быть, и подыщу женщину себе для семьи. А вот как получилось. И не жалею совсем. Хорошая ты жена, даже больше, чем ожидал, с тобой обрел, так что буду стараться соответствовать. Не случись тебя, не было бы и шахты. Так что все верно сделал, сейчас это понимаю. И хорошо мне с тобой.
Обрадованная его словами, прошептала:
— Мне тоже с тобой хорошо. Так что я тоже рада, что ты меня выбрал и постараюсь все сделать, чтобы ты не разочаровался. Я даже этой крови проводника теперь рада, раз она такую пользу принесла нам всем.
Рид вздохнул:
— Нам твои возможности, конечно, помогли невероятно, но все же не благо они, а бремя скорее.
— Почему? — я вопросительно осмотрела на мужа, удобнее устраивая голову на его плече.
— Потому что очень редкие, даже уникальные. Все захотят заполучить их носителя, а если не могут, то срабатывает принцип 'не достанься никому!', — угрюмо пояснил Рид. — Витара, ты отныне должна быть очень осторожна, доверяй только тем, в ком абсолютно уверена, а лучше — только мне. Скрыть факт твоего существования не удастся, а желание похитить тебя может посетить многих. Мы уже проходили через это.
— В каком смысле проходили? — я беспокойно поднялась и села, подтянув к подбородку колени.
Рид тоже приподнялся и оперся спиной на спинку кровати, а потом плавно подтянул меня к себе, принявшись гладить по спине — успокаивал. Ощущение прикосновений его грубоватых рук, плавно перемещавшихся по спине, вызывало расслабляющие волны, разбегающиеся по всему телу.
— Помнишь, я рассказывал о заселении Ваэла и Тильзаса? Они протекали параллельно, и в обоих случаях стоили страшных жертв: наша раса почти утратила и проводников. После этого обустроившиеся стархи, все еще находящиеся под впечатлением от едва не уничтожившего их полета и трудностей освоения мира, внезапно осознали, что проводников остались единицы. Да и не знаю, остались ли хранители или те, в ком была их кровь. В любом случае, начались паника и борьба за выживших представителей древних каст, даже за детей и полукровок. И когда заполучить их не удавалось, их уничтожали, опасаясь, что семьи, где они есть, станут могущественнее, возвысятся, а значит, будут потенциально опасны. Это было печальное время, грустная страница нашей истории. Когда осознали, что происходит, было поздно — кровь хранителей утратили, а проводников… думали тоже, но раз ты существуешь, значит хоть один, но сохранился.
Поежившись от внезапного ощущения прохлады, прижалась к мужу.
— Но уже… прошло столько времени, вы научились жить без тех, в ком была кровь древних. Ты думаешь, что и сейчас есть риск для меня?
— Уверен, — муж был угрюм. — Интересы и желания не изменились, а ты сможешь многое, многое, что поможет облегчить жизнь, позволит скорее утвердиться здесь. Это привлечет интерес и вызовет зависть. И нет уверенности, что все будут действовать открыто.
Вспомнился Дитор со своими злобными спутниками.
— Но когда у нас появится ребенок… — с надеждой прошептала я.
— Нет, — категорично качнул он головой. — Не тот случай. Тебя могут захотеть выкрасть и после этого, просто ради того, чтобы заполучить проводника, не ради того, чтобы взять в жены. К тому же твой ребенок сам по себе будет ценен…
— И…что? Мне всю жизнь придется просидеть тут за титанаровой дверью? — если вдуматься, я бы, наверное, смогла провести жизнь в нашем подземелье, или мне на данный момент так казалось.
Рид вздохнул и погладил мои высохшие уже волосы.
— Даже это не гарантирует твоей безопасности. Я думаю, что нам лучше помогать жителям Иволона по возможности, чтобы как можно большее количество стархов было заинтересовано в твоей защите. Плюс, я хочу надеяться, что все смогут осознать, что это наш шанс возродитьпотомков древних. Жизнь без них, тяготы, которых не существовало бы, будь среди нас проводники — я хочу надеяться, что все поймут уникальность перспектив. И с тобой будут искать союза, а наших детей будут рассматривать как возможную пару для собственных. Но я готов защищать тебя в обратном случае. И тебя предупреждаю: будь осторожной, всегда будь осторожной.
Рид ухватил меня за подбородок и развернул лицом к себе.
— Ты поняла?
Я кивнула, обдумывая страшную мысль — не только себя, но и своих детей я буду подвергать опасности. Все же дефективная.
— Не расстраивайся. Все это не значит, что надо перестать радоваться жизни. Просто предстоит учиться, развивать твои возможности и быть готовой ко всему. Ты и сама по себе станешь опасной, так что навредить тебе не каждый сможет.
'Для желающих меня похитить, но не убить', подумала я, но промолчала.
— Тебе определенно было бы лучше через год найти жену на Ваэле, — грустно признала я, возвращаясь мыслями к сказанному им ранее.
— Меня моя жена вполне устраивает, — усмехнулся Рид, обнимая меня уже двумя руками. — И другой мне не надо. К тому же жизнь вообще опасна сама по себе, так что зацикливаться на этом не стоит. Не забывай, к какому потоку я отношусь.
— Живущие будущим, — прошептала я. И верно: буду смотреть вперед, а не испуганно озираться назад, в прошлое целой расы.
— Так что есть вещи серьезнее твоего ошейника. И не стесняйся его, воспринимай как знак принадлежности к семье.
— А…
— Нет, я не сниму его, — оказывается, Рид осознавал это мое желание.
— Боишься, что убегу? — удивилась я.
— Нет, — резонно качнул муж головой. — Куда тут бежать, тем более тебе. Пока ошейник на тебе, мне спокойнее. Никто, кроме меня, его не снимет, а я этого делать не намерен. Как и отпускать тебя. Буду защищать, не бойся. И тебя и наших детей.
— Спасибо, — прижавшись виском к его груди, улыбнулась я. Все равно тут, в нашем подземелье и рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.
— И кстати, тебе надо не мифической опасности бояться… — Рид загадочно хмыкнул, а я вопросительно уставилась на него.
— А чего?
— Взыскания оплаты в счет использования личной охладительной системы, — с невероятно серьезным видом уведомил муж.
Не удержавшись, рассмеялась.
— В любое время и в любом объеме, — тут же четко отрапортовала в ответ и почти шепотом добавила: — Мне очень хорошо с тобой, раньше такого не было. С тобой не больно и не страшно.
Рид недоверчиво на меня посмотрел, а я снова закивала в подтверждение и потянулась к нему, стремясь поцеловать.
— Вот оно как, — задумчиво нахмурился мой старх. — Ты говори, если захочешь очередной сюрприз сделать или чтобы я сделал. Сегодня в душе мне очень понравилось. И не бойся — обижать тебя не буду.
И все это было сообщено с таким серьезным выражением лица, что меня смех разобрал.
— И как я могла тебя бояться, — счастливо вздыхая, прижалась грудью к Риду.
— Ты можешь не бояться, остальным — надо. Но и тебя накажу, если слушаться не будешь, — поджав губы, деловито предупредил муж.
— Буду, буду, — у меня и в мыслях не было с ним в чем-то спорить. Ему виднее, что и как тут предпочтительнее.
— Вот и хорошо, а теперь займитесь, теса Тшехар, выплатой обещанного долга, — и муж невозмутимо съехал вниз, опустившись спиной на кровать и увлекая меня следом. В итоге я оказалась лежащей поверх тела старха. Но ненадолго. Почти тут же перевернувшись, уложил меня на спину, а сам, немного отстранившись, принялся сосредоточенно меня осматривать.
— Что? — с улыбкой уточнила я, наблюдая за задумчивым взглядом мужа.
— Думаю, за что первым делом я хочу подержаться, — высказался он по существу вопроса и почти тут же с самым хозяйским видом положил мне ладони на грудь. Кто бы сомневался! А я, оказывается, так соскучилась по этим мозолистым прикосновениям.
Зажмурив от удовольствия глаза, расслабилась и принялась вслушиваться в приятные ощущения: Рид основательно, вновь и вновь, обследовал грудь, поглаживая ее широкими ладонями и слегка сжимая пальцами. Затем муж с довольным урчанием провел ладонями вниз, задержавшись в излюбленном положении на моей талии, заставив волны слабости так знакомо прокатиться по телу до кончиков ног. Я совершенно расслабилась и просто купалась в приятных ощущениях ласки, неги и довольства.
— Ну что, бревнышко, — неожиданно фыркнул Рид рядом с моим ухом, — так и будем лежать?
Не раскрывая глаз, с блаженной улыбкой вытянула руки, обхватывая его за шею, и пробормотала:
— Кто-то утверждал, что хочет быть хорошим мужем? Вот и будь им, а я за себя полежу и порадуюсь тому, как мне повезло. Когда еще столько удовольствия заполучу, — и, притянув его ближе, поцеловала.
— Действительно приятно? — спустя минутку, уточнил муж.
— Оооочень! — выдохнула я, чувствуя, как его руки обхватили колени, разводя в стороны мои ноги.
— Хорошая жена, — потерся мой старх щекой о мою шею, устраиваясь сверху.
И все, дальнейшее выпало из памяти, или это я выпала из реальности, переплетаясь с мужем руками и ногами, стремясь к нему на встречу и тут же отдаляясь. Рид сжимал меня с усилием, явно в этот раз вознамерившись порадовать первоначально меня. А я, чувствуя себя связанной с ним чем-то вечным, испытывала такое сумасшедшее счастье, что уже сама не осознавала, что делаю и куда стремлюсь. Просто было так хорошо и так легко чувствовать его повсюду и знать, что вот-вот, совсем скоро, сейчас я сама превращусь в их сияющую энергию, позволив телу вспыхнуть ощущением восторга и опасть волной томительной слабости. Ну, абсолютно мой мужчина!
— Виточка, — прошептал Рид благодарно на ушко, позволяя мне заснуть на его груди.

Глава 19

Как же непривычно, но очень приятно с утра обнаружить рядом мужа!
— Выспалась? — стоило мне, зевая, бросить на Рида первый взгляд, как выяснилось, что он уже не спит.
Старх, с задумчивым видом накручивал на палец мои волосы и сразу отреагировал вопросом на мое пробуждение.
— Не знаю, — честно ответила я, довольно зевая, потягиваясь, еще действительно не разобравшись в собственном состоянии.
Уснули мы вчера поздно, пока разговаривали, потом пока не разговаривали. Да еще, если только не приснилось, муж будил меня где-то под утро. Но там воспоминания о собственных ощущениях настолько перекликались со сновиденьями, что толком ничего и не осознала — ночная фантазия стала реальностью, сохранив до утра в душе ощущение теплоты и расслабленности.
Вспомнив о своих планах, немного неловко, бочком слезла с кровати.
— Ты куда? — муж с толикой недоумения наблюдал за моими неожиданно активными маневрами.
— За завтраком схожу, — немного подумав и решив по пути зайти в туалет, пояснила я, — если он есть, конечно.
— Есть. Все уже позавтракали, — с самым серьезным видом проинформировал Рид.
— Да? — я несколько растерялась, застыв на месте. — Как-то все прошло мимо меня. И ты тоже уже поел?
— И я, — улыбнулся старх.
— Ну вот, — расстроено выдохнула, — а я думала — выходной настоящий будет, все отоспятся. Хотела тебе завтрак сюда принести.
— Привыкли. Вот рано и встали. Я уже и оленей покормил, одежду стирать отнес, контейнеры с твоими вещами со склада принес. Но разбирать не стал.
Вот это я продрыхла!
— А меня почему не разбудил? — делая шаг в сторону душа, впечатлено качнула я головой.
— Так выходной, думал, ты отоспишься, — Рид тоже встал с кровати.
Потрясающе! Моя идея принесла неожиданный результат… мне же.
— Вообще, я надеялась, что вы отдохнете, — удаляясь в санитарную зону, задумчиво сообщила мужу.
— Мы и отдыхаем, — удивился он.
Я заметила!
Когда вернулась в комнату умытая и проснувшаяся окончательно, Рида в комнате уже не было. Увидела незамеченные сразу со сна контейнеры в углу и вытащила из вскрытого вчера одно из платьев, лежащих сверху. Обычное, однотонное синее с округлым вырезом. Копнув глубже, обнаружила и женское нижнее белье. Стянув полотенце, оделась, потом расправила простыню на кровати и накрыла все сверху второй.
Обернувшись на легкий шум, увидела входящего мужа, который, видимо, завтрак мне принес. Рид в одной руке держал кружку, второй, балансируя плоской миской, пытался прикрыть дверь. Поспешив ему на помощь, забрала миску.
— Лепешки из фисташковой муки, — подмигнул мне старх, заметив, как я выразительно потянула носом, разглядывая содержимое миски. — Гриф в честь выходного постарался, все заметили, что они тебе понравились.
Оглянувшись, решила пока за неимением стола пристроиться на ступеньке лестницы. Рид, передав мне кружку с питьем, пододвинул контейнер, чтобы можно было поставить на него посуду, и присел рядом.
— Будешь? — кивнув на еду, уточнила я.
С улыбкой качнув головой, муж отказался:
— Я уже наелся.
Отличненько! Мне больше достанется. Главное не лопнуть. Перед ярмаркой я еле три штуки осилила, а сегодня муж принес четыре. Но… постараюсь! Надо же компенсировать обкусанное накануне.
— А почему ты думаешь, что моя помощь может понадобиться кому-то еще на Иволоне, — с удовольствием поедая вкуснятину, припомнила озадачившую вчера мысль. — Есть еще желающие получить шахты в собственность?
— Конечно. Любой был бы рад стать собственником или предпочел работать в свободной шахте. Гильдия не щедра на оплату. Да и принято у нас право владения, работать на чужих не считается почетным, — серьезно ответил муж. — А каждый, кто работает в свободной шахте, получает в собственность дом. Многих смущает бесперспективность попытки; гильдия старается сделать получение собственности недостижимой мечтой. Но если эту ситуацию удастся переломить…
— Ясно. Но все равно, это не выгодно. Пусть появятся свободные шахты еще, но и у гильдии тут их множество, а со стороны гильдия добытое топливо не покупает, поэтому все равно выигрывает, — пыталась я разобраться в вопросе, пользуясь возможностью расспросить Рида.
— Нет. При первой возможности, те, кто вынужден работать на добыче в шахтах гильдии перейдут в свободные. А кроме стархов тут никто не закрепится. Без нас не будет обогревательных систем, или они будут колоссально затратными. Да и не спешат представители прочих рас на Иволон — слишком суровые тут условия. Если работа в шахтах гильдии прекратиться, то добыча встанет.
— И что тогда? — сосредоточив внимание на муже, ждала я ответа.
— А тогда или гильдия будет вынуждена покупать гелий-3 у свободных шахт, или забыть об Иволоне. В принципе, они, наверняка попытаются надавить вторым вариантом развития событий. Поэтому так важен собственный транспортировщик, и в идеале не один, — поджав губы, разъяснял муж.
— Но, может быть, позже? Зачем сейчас тратиться на него, когда и так нет перспективы сбыта, — осторожно озвучила я мысль.
— Нет, надо именно сейчас. Меня терзают опасения, что гильдия попытается действовать упреждающе. Боюсь, что они могут не прислать следующий транспорт с ресурсами, или обеспечить потребности только своих рабочих, а остальных жителей обречь на голодную смерть, вынуждая принять их условия.
Потрясенно замерев, всматривалась в совершенно серьезное лицо мужа. Голод может толкнуть на самое страшное. А на Иволоне без еды, без возможности покинуть планету… это действительно жутко представить.
— У нас запасов примерно на год, — стремясь успокоить скорее себя, пробормотала вслух.
— Да, я когда покупал, потратился полностью. Деньги есть не будешь, а продукты должны иметься с запасом. Но такая ситуация далеко не у всех. Даже в шахтах гильдии скудный паек. Голод — хороший способ умерить пыл недовольных и желающих перейти на другую шахту, — откровенно ответил Рид.
— Нам предстоит делиться? — вздохнула я, кусок лепешки застрял в горле.
— И не только нам, наверное. Мы всех не прокормим в случае чего. Но об этом еще рано говорить. После сезона ветров будем решать на общем сборе. Руенз этим вопросом занимается, — успокоил муж, погладив меня по голове.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем. Решив немного сменить тему, похвасталась мужу:
— Мы с Грифом посадили твыю, помнишь, те семена, что ты нашел у меня в кармане? И сегодня собираемся посадить на пробу бобы и фасоль — на ночь их замачивали. Хочешь посмотреть? — Рид кивнул.
Забрав посуду, отправились строить планы будущих сельскохозяйственных перспектив. В общем зале обнаружились почти все стархи. Сдвинув матрасы, они, рассевшись неровным кругом, что-то горячо обсуждали. Поприветствовав мужчин, осторожно пристроила кружку с миской к общей стопочке использованной посуды (Грифу было не до нее — он так же принимал активное участие в обсуждении). Как только мы подошли к загону с оленями, сразу полюбопытствовала:
— А о чем там все говорят? — нестерпимо хотелось вернуться и послушать. Беседа явно носила характер захватывающий, а тема — жизненно важный, ничто другое так не затронуло бы невозмутимых стархов за живое.
— Планируют устройство своих домов, раз представились возможность и время, — серьезным тоном удовлетворил мое любопытство муж, поглаживая шею подошедшей к нам за привычной лаской оленихи.
— О! — я впечатлилась. — А разве это настолько сложно? Вот ты же сразу… — недоуменно протянула.
— Я мысленно за эти годы все сто раз продумал. Всегда стремился обрести собственный дом и заранее знал, каким он будет, — с гордостью признался Рид. — Поэтому только мелкие детали по ходу добавлял. А ребята мечтать об этом боялись, чтобы удачу не спугнуть. Теперь, заработав такую возможность и, вдохновленные нашим примером, тоже хотят все максимально хорошо для своих семей обустроить, вот и пользуются появившимся временем, советуются между собой. Это и ожидание скрашивает, да и приступим скоро, а когда все продумано — процесс идет быстрее.
Почесывая ушки второй 'дамы сердца' грозно зыркающего на нас со стороны Ярика, подумала о том, как это должно быть приятно — планировать будущий дом для семьи, иметь возможность сделать его как захочешь. Прониклась состоянием предвкушения, настроения, в котором пребывают мужчины, результатом чего стала удивившая меня несвойственная им горячность, и мысленно еще раз порадовалась за нас всех. Однако вчерашнее предупреждение мужа ощущение восторга слегка подпортило, поэтому поспешила вернуться к вопросу продовольственной независимости. Потянув Рида за руку, подвела к контейнеру с будущим перегноем.
— Вот, первая попытка что-то вырастить, — указав на две миски, пояснила я. — Для подготовки почвы понадобится несколько контейнеров, будем наполнять их постепенно, чтобы процесс шел постоянно, и как можно скорее появилась готовая почва. Но год потребуется наверняка. Будем периодически поливать компост, чтобы ускорить гниение. Мы с Грифом хотим попытаться и бобы самостоятельно выращивать. Но если влажность и тепло в более глубоких пещерах присутствуют, то с освещением придется разбираться тебе.
Рид внимательно все выслушал и, вдумчиво кивнув, благодарно заметил:
— Если вы действительно сможете сами выращивать значительный объем бобов, это станет большим подспорьем. А с морусом такой вариант возможен? Он, так же как и бобы, очень необходим в нашем рационе. Если растет на Ридане, значит, приспособлен к затемненной среде, а наземная часть очень востребована в рационе оленей. Хорошо бы адаптировать его и начать выращивать на Иволоне. Кроме того, повысит вероятность акклиматизации животных.
Немного растерявшись, ведь с морусом я раньше не сталкивалась и совсем не представляю, как можно его развести у нас, неуверенно кивнула головой:
— Попробуем, но знать бы еще, как это сделать…
— В землю штуки три воткните и поливайте почву периодически для пробы. Я, когда его закупал, обращал внимание, что на некоторых корнеплодах, что во влажных местах хранились, сверху начинали листья отрастать. Они тоже ярко-фиолетового цвета, — предложил муж.
— Договорились! — с энтузиазмом согласилась я.
— Я для пробных посадок уголок оборудую, два зеркала специально сейчас купил, так что и с освещением поэкспериментируем для бобов и твыи. К следующему году, если зеркала раздобыть получится, подготовим, как ты и предлагала, отдельную пещеру-теплицу. А на успех с морусом я вдвойне надеюсь, чтобы и для оленей был более разнообразный корм. Не уверен, что им достаточно черного мха будет. Сейчас мы его смешиваем с привозным, но…
— Олени тоже важны для продовольственной независимости? — догадалась я.
Муж притянул меня спиной к себе, обняв и уткнувшись подбородком в макушку, пояснил:
— Если честно, я не думаю, что количество произрастающего в нижних пещерах мха позволит замахнуться на полноценное стадо, хотя посмотрим, с какой скоростью он будет возобновляться. Но даже несколько особей внесут значимый вклад в рацион питания жителей одной шахты. Будем рассчитывать на приплод, тогда и молоко появится. С двух олених максимум литр в сутки, и то при условии, что оленята уже кормиться им перестанут. Но оленье молоко очень жирное, из него легко делается масло. А это очень важный для нас продукт животного происхождения.
— Не мясо? — вникая в его планы, уточнила я.
— Мясо по ситуации. Я встречал риданца, который рассказывал об этих оленях. Так вот риданцы, сохраняя стада, часто делают на ногах животных небольшие надрезы, которые быстро затягиваются, и собирают их кровь. Ее или варят или добавляют в молоко сырой. Тоже вариант получения необходимого белка. Поэтому, если удастся их сохранить и обеспечить условия для жизни, то — да, это станет еще одним шагом к снижению зависимости от гильдии.
Развернувшись в кольце рук мужа, покосилась на недовольного фактом нашего присутствия оленя и, подняв взгляд к лицу старха, обеспокоенно уточнила:
— Хорошо, допустим, олени и бобы случатся, будем оптимистами. Но они не обеспечат всем, далеко не обеспечат. Та же соль, сладкий мед, да много ли чего еще необходимого и не только продовольственного никогда не получится произвести на Иволоне. Зависимость от привозного на этой планете неминуема, или ты и пчел надеешься развести, и производство женских гигиенических средств отладить?
Рид чмокнул меня в нос и довольно хмыкнул:
— Умница! Хорошая ты моя, не забывай о том, что на Иволоне есть то, что очень востребовано в тех мирах, где и пчелы, и любая женская мелочь — не проблема. К тому же у нас есть собственные, уже вполне развитые и обжитые Ваэл и Тильзан. Так что наладить обеспечение недостающим — не такая уж проблема. И в совсем далекой перспективе я бы не зарекался, образно говоря, на счет пчел и производства женских присосок на Иволоне.
— Торговля, — понятливо кивнула я. — Но что мешает осуществлять ее сейчас, почему вы вынуждены зависеть от одного пищевика и соглашаться на запрашиваемые им цены на привозные ресурсы? Почему сейчас вы не завозите себе продукты и товары с Ваэла?
Рид поморщился:
— Гильдия! По закону они вроде как из благих первопричин, гарантирующих стабильное обеспечение, чего якобы не может обеспечить непостоянная свободная торговля, имеют монопольное право на снабжение ресурсных миров. И это незыблемая основа всего произвола и шантажа, что тут творятся. Мы просто не имеем права позволить звездолету с Ваэла доставить сюда что-то. Даже посылки и почтовое сообщение через гильдию. Поэтому так важно максимально большему количеству шахт приобрести свободный статус. Как только общее количество территорий коммерческих объектов, находящихся в собственности жителей в ресурсном мире, превысит тридцать пять процентов площади планеты — мир автоматически приобретает статус жилого! Именно поэтому гильдия готова костьми лечь, но не допустить получения собственности. Уверен, из моего случая выводы уже сделаны и следующий старх, запросивший патент, получит договор с новым пунктом, обтекаемо ликвидирующим выявленную лазейку.
У меня не было слов.
— Но мы готовы к этому, — коварно усмехнулся муж. — Поэтому на их ход ответим двумя упреждающими. Грядет многократное увеличение собственников на Иволоне. А если добавить к нашим задумкам фактор твоей помощи, то… дни господства гильдии сочтены. Но это наводит меня на мысль, что они попытаются тебя как-то устранить. Поэтому снова напоминаю об осторожности! Опять же, надеюсь, что реальность твоей помощи заставит большинство иволонских стархов сплотиться в намерении защитить тебя.
Взгляд мужа посуровел, а брови нахмурились, придавая выражению лица какую-то фатальность и налет ожесточения. Таким он пугал меня.
— А как же Зул? — поспешила отвлечь его вопросом. — Ты же привез все запасы на Иволон на пассажирском звездолете.
— Считай, что это была контрабанда. Я и так вынужден был закупить у гильдии оборудование и припасов для отвода глаз. Мне не хватило бы средств запастись у них на весь срок — на полгода. Как случилось с Дитором. Кстати, купленные компрессоры меня смущают своими эксплуатационными показателями. Это не проверить, но подозреваю, что внутри кое-где или отсутствуют охлаждающие перегородки, или сделаны из менее тугоплавкого сплава. Официально я летал по семейным делам и вернулся с женой и багажом из ручной клади. А вес всего, что я привез, указан как топливо. Потому Зул для прикрытия забрал цистерну гелия-3. Мы знакомы с детства, поэтому он помогает. Плюс свои интересы тоже есть. Но он рискует — это нарушение закона. Поэтому об этом знает узкий круг доверенных стархов, и болтать об этом не надо.
Невероятно! Как же много проблем, и как все взаимосвязано, если вникнуть в ситуацию на Иволоне. Вот и ледяной мир, какие обжигающие страсти кипят под внешне неприступной личиной.
Обняв мужа за талию, прижалась щекой к груди.
— Мы справимся? — не сдержала неуверенного вопроса.
— Да! — Рид бы убежден. — Но надо быть осторожными и действовать продуманно. Поэтому я считаю, что гильдия найдет повод не прислать следующий пищевик и попытаться переломить ситуацию. А возможно и пассажирскому звездолету изменят маршрут, запретив остановку здесь…
— Но тогда и мы пострадаем? — вздрогнула я от его предположения.
— Мы как раз еще продержимся, но многим придется совсем туго. Поэтому я так и спешу с собственным транспортом. Наладить сообщение, чтобы осуществлять не только сбыт, но и доставку необходимого. Зул найдет способ его пригнать, даже если не на буксире…
— Но как же запрет на посадку звездолетов? — сразу отметила я несоответствие, перебив Рида.
— Транспорт будет моим и сядет на территории, которой владею я. А на ней могу с собственным имуществом делать что угодно: хоть взлетать, хоть приземляться, хоть на метле, хоть на корабле! — опять жестко прозвучало в ответ.
— Это выход! — выдохнула я с облегчением.
— Не обольщайся, уверен, гильдия найдет способ навредить и тут. Но и я намерен с первой же адекватной продажи гелия-3 обзавестись титанаровым корпусом для своего транспортника, повысив неуязвимость. А при наличии на нашем борту вооружения с сияющей энергией… меня уже не смутят никакие попытки нападений.
Снова вздохнув, подняла взгляд на лицо мужа.
— Как же с этим всем справиться, как осуществить? — столько трудностей необходимо преодолеть.
— Постепенно, шаг за шагом воплощая намеченное, — спокойно ответил муж. — Постарайся помочь с продуктами — к расходу подходите взвешенно. Я рассчитываю на появление Зула через полгода, но готовиться будем к худшему. И будет прекрасно, если удастся вырастить что-то самим. Это тоже пусть и маленький, но шаг к итоговой цели. А сейчас…
— Что? — переспросила я, заинтригованная паузой мужа.
— Сделаем еще один шаг, — старх улыбнулся. — Хочешь сходить со мной, проверить, что вчера Зогал и Тин сделали на 'пастбище'?
Конечно же я хотела! Еще как. Пока шли к подъемнику, пока спускались вниз, думала о стархах из нашей группы. Наверняка они обо всем тоже знают, и все равно планируют сейчас свои будущие дома, чтобы перевезти сюда семьи. Они же не делали бы этого, если бы ожидали голода и худших перспектив? Получается, тоже уверены в положительном исходе? Какими же сильными существами надо быть, чтобы, зная о грядущих тяготах и испытаниях, вот так уверенно и с огромным желанием строить планы на будущее? Поразительно сильная духом раса! Невероятная выживаемость. Чтобы не случилось со времен уничтожения древних каст, они должны были осознать совершенные тогда ошибки, и в этот раз, мне верилось в это, к шансу возродить былое могущество подойдут более взвешенно. Не упустят эту возможность.

Глава 20

Мы спустились на подъемнике, не так глубоко, как в прошлый раз, когда пробирались к компрессорам, но воздух стал гораздо более прогретым и влажным. Рид стоял рядом и регулировал процесс спуска. Чем больше я обдумывала его слова, тем отчетливее понимала, как он прав — все в наших руках. В ближайшие год или два нам всем надо максимально постараться, и действительно безумно рваться вперед не надо, необходимо действовать постепенно и размеренно, неуклонно продвигаясь к цели.
И каждый из нас может поспособствовать достижению желаемого результата. И я в том числе. Муж обозначил конкретные задачи — добиться положительного результата в выращивании растений, плоды которых съедобны и экономно подходить к расходованию имеющихся запасов. Могу ли я помочь еще чем-то? Рид говорил о моей помощи остальным в качестве проводника. Значит, мне надо научиться управлять собственными проявившимися ресурсами.
— А как научиться пользоваться способностями проводника? — тут же, не откладывая на потом, спросила мужа.
Платформа подъемника как раз застыла, доставив нас на нужную глубину.
— Ожидал этого вопроса, — по губам Рида скользнула едва заметная улыбка. — Будем стараться учиться, по возможности каждый день. Мне почти не известно о представителях этой древней касты, поэтому придется действовать наугад, скорее интуитивно. Выходи.
Шагнув с платформы, оказалась в коротком тоннеле с тусклым освещением: слабо светящаяся поверхность потолка создавала ощущение ранних сумерек, а не дня, как в жилых залах. Метров через десять тоннель резко оборвался и вывел нас в длинную — противоположный край был еле различим — пещеру. За счет рассеянного, неяркого белого свечения создавалась иллюзия земной лунной ночи (мама не раз рассказывала мне про эту картину!), когда вроде бы и темно, но рассмотреть очертания окружающего вполне возможно. Оленям в этих сумерках будет привычно. Поверхность основания пещеры достаточно ровная, лишь кое-где виднелись довольно крупные валуны и камни, лежащие кучами или по одиночке. Но совсем не это с первого мгновения приковало мой взгляд. Наибольшее впечатление произвело не пространство еще одной подземной полости шахты, а разросшийся здесь мох, который совершенно по-другому выглядит и отличается от темного мохнатого растения, что мы вытряхивали из набитых доверху мешков. Сейчас в этом почти лунном свете единственное растение Иволона таинственно отливало металлическим блеском, а если учесть, что мох сплошным ковром укрывал основание пещеры и нижнюю треть стен, то создавалось ощущение нереальности представшей передо мной картины.
— Так необычно, — выдохнула я стоявшему позади мужу, осознав, что замерла на месте, задержав дыхание.
— Да, причем вся эта красота образовалась совершенно случайно, — пояснил старх. — В средних пещерах мы вырубали пробную породу, проверяя наличие в ней гелия-3, потом какое-то время тут хранилась часть оборудования, для чего конкретно эту пещеру, как самую большую в нашей шахте, углубили и сделали минимальное освещение. Еще какое-то время здесь был перевалочный склад, на котором что только не хранили — от вагонеток для руды до продуктов. Думаю, именно с продовольствием с Ридана и попали споры мха. И совершенно неожиданно смогли приспособиться к жизни, да еще как… Все, что сейчас видишь, разрослось меньше чем за год. И не только у нас так получилось. В нижних пещерах под убежищем тоже полно этого мха. Именно поэтому я склонен думать, что с разведением моруса все получится — наша искусственно созданная среда близка к условиям этого подземного мира.
— Если он так быстро вырос, то и возобновляться должен хорошо, — поделилась я предположением.
Рид, шагнув вперед, пожал плечами, выражая обнадеживающий настрой:
— Вот поэтому и решили попробовать разводить оленей.
— А вода? Откуда здесь влажность достаточная для произрастания мха?
— Идем, — кивнул в нужную сторону муж и взял меня за руку, приглашая следовать за собой.
Мы прошли метров сто, прежде чем достигли настоящего водопада! А я не понимала, откуда странный глухой шум, непривычно разносимый эхом под сводом пещеры. Он каскадными потоками, далеко разбрызгивая множество блестящих капель и создавая туман влажной взвеси, стекал по стене, образуя небольшую проточную заводь, вода из которой исчезала в широком отверстии у самого края пещеры.
— Это часть охлаждающей компрессоры системы, — сразу пояснил Рид. — На поверхности есть специальная установка, действующая на накопителях с сияющей, она рубит и измельчает лед, который транспортируется вниз, по пути разделяясь на два потока. И в виде мелкой крошки в первом случае и ледяной воды — во втором (путь этого потока длиннее и лед успевает растаять) попадает в специальные охлаждающие отсеки компрессоров. В них вода сильно нагревается за несколько минут, ведь процесс идет непрерывно, и уже дальше проходит по специальной системе стоков, охлаждаясь вновь и обогревая некоторые пещеры. Этот водопад — как раз часть системы стоков, вода в нем теплая и безопасная. Гелий не дает заражения, а стоковая циркуляция позволяет воде пройти дополнительную фильтрацию.
Коснувшись рукой поверхности заводи, удостоверилась в последнем. Вода не просто теплая — очень теплая! Хоть ванну принимай.
— Когда заметили черный мох, и появилась мысль об оленях и пастбище, мы этот водопад немного расширили и сделали каскадным, — дополнил муж.
— А куда потом девается весь этот гигантский объем воды, что идет на охлаждение компрессоров? — озадачилась я.
— Снова попадает на поверхность и почти мгновенно замерзает, — с серьезным видом разъяснил муж, пристально рассматривая водоем. — Специальными пушками на сияющей распыляется снаружи, мгновенно конденсируясь и превращаясь в лед. Замкнутый цикл, механизм действия, если вдуматься, схож с процессом поглощения и выброса энергии проводниками. Вода сначала забирает тепло, охлаждая компрессоры, а потом отдает его, нагревая воздух в пещерах.
— Получается, эта не та вода, что стекает с таяльни? — пытаясь сообразить, как все это может быть взаимосвязано, уточнила я.
— Нет, там лед тает постепенно, поскольку в быту нет такой колоссальной потребности в воде. Но вода из таяльни проходит через систему фильтрации, санирования и обогащения. Это позволяют сделать установленные фильтрующие системы. Надо будет тебе показать, кстати, раз ты такой чудесный механик, то всегда сможешь помочь не только с установкой распределительного насоса, но и с заменой фильтров, — так и не поняла, пошутил Рид или сказал о помощи на полном серьезе. Посмотрим.
Осмотревшись, заметила неподалеку сделанный из металлических заграждений загон метров на восемьдесят.
— Для оленей? — удивилась я. — Думала, вы вход в пещеру просто оградите, а внутри животные смогут перемещаться свободно.
— Нет, по всей территории пещеры сразу не смогут. Опасаемся, что так часть мха будет вытоптана и пропадет бесполезно. Решили пока сделать им больший загон, чтобы олени были более подвижны и сами могли добывать пищу. А загон будем по мере поедания мха переносить на новое место. Так и скорость возобновления растения увидим.
Пещера, конечно, большая, но если представить, сколько за год должны съедать олени…
— А много пещер с этим черным мхом? — голос дрогнул.
— Пять. И эта самая большая, — спустя паузу ответил Рид. — Есть еще три свободные пещеры в шахте. Одну отведем под твою теплицу, а в двух других тоже попытаемся расселить этот мох.
Понятно, почему муж говорил, что нельзя думать о большом стаде в перспективе. Не факт, что нашим трем оленям хватит пропитания. Конечно, есть привозной корм, но навсегда им не запасешься… Так что вопрос скорости возобновления этого риданско-иволонского мха очень актуален.
— Я с Руензом договорился. Ему мох совсем не нужен. Поэтому после окончания сезона ветров съездим и сколько сможем соберем и увезем к себе. Дорогу осилит идущий, так что будем стараться оленей сохранить, — словно прочел мои мысли муж. — Завтра подъемник расширим и оленей сюда переместим.
А если сможем выращивать морус, то обеспечим запасом овоща не только нас, но и дополнительной пищей оленей, которые едят ботву. Это тоже не маловажный стимул осуществить задумку с теплицей, олени мне очень нравились.
— Вита, — неожиданно интригующий тон обращения вырвал из глубоких размышлений на тему сельскохозяйственных работ, — купальня предполагает нечто схожее?
Муж указывал на проточную заводь с теплой водой. Получается, что да. Я утвердительно кивнула.
— Предлагаешь у нас не делать, а ходить сюда купаться? — усмехнулась я, — тут даже поплавать можно.
— У нас сделаем, это не обсуждается, а вот искупаться можно, — деловито поддержал мысль муж.
— О! — купание в атмосфере лунной ночи, в уединении, наполненном лишь звуком падающей воды, это так невероятно романтично…
— Рискнешь? — глаза мужа даже заблестели в сумерках, словно заискрились от любопытства.
— А никто не придет? — решила расправиться с последними сомнениями.
— Нет, все заняты, — сверкнули в улыбке крепкие зубы старха.
Внезапно поймала себя на неожиданной мысли. Сейчас, полускрытый тенями облик мужа… очаровывал. Что-то отталкивающее во внешности скрылось в полутьме, а ореол харизмы и мощи окутывал силуэт, притягивая и пробуждая… желание.
— Тогда давай, — почему-то шепотом ответила на предложение.
И мы, дружно раздевшись, сложили одежду аккуратной горкой и забрались в водоем. Сначала в чашу каменного углубления шагнул Рид, проверяя дно, а потом, обхватив меня за талию, поднял на мгновение вверх и поставил рядом. Восхитительно! Воде с такой приятной температурой, что не обжигала, а согревала. Рид взял меня за руку и шагнул вперед. Заводь была в ширину метров до семи, и как выяснилось, имела в центре солидную глубину. Рид, оказавшийся там первым, скрылся в воде по самую талию, значит, меня скроет по грудь. Твердое и гладкое дно — не упасть бы. Поэтому, когда мы окунулись в приятное тепло, предложила устроиться на довольно пологом берегу, ближе к краю заводи — там и течение не так ощущалось. Рид сразу привлек меня к себе, прижимая рукой к телу, иначе бы уже унесло в темный зев стока. Стремительно несущаяся вода не позволяла расслабиться и просто поблаженствовать на поверхности.
Устроившись в обнимку на дне в окружении теплых струй воды, некоторое время любовались едва заметным свечением потолка и вслушивались в шум бурлящего потока. Со стены пещеры непрерывным ливнем, обдавая нас дождем капель, ниспадала вода. Рука мужа, плавно перемещаясь, ласкала мою грудь, сдвигалась на живот и вместе с водой обегала бедро, вновь возвращаясь к исходной точке 'путешествия'. Второй рукой муж крепко обнимал меня за плечи, не позволяя шустрым ручейкам утянуть за собой. Мы молчали, было так хорошо и спокойно, что разрушать это состояние суетными разговорами не хотелось, а слов для чего-то более важно не находилось.
Приникнув к плечу мужа, подняла взгляд, всматриваясь в его лицо. Рид был расслаблен и доволен. Именно доволен. Сейчас я научилась читать его эмоции, как казалось с первого взгляда, на непроницаемом и всегда отстраненном лице, видеть и понимать его настроение по линии подбородка, по выражению глаз. Блаженно вздохнув, зажмурилась, запоминая этот момент обоюдного счастливого покоя, вслушиваясь в шум падающей воды, сосредоточившись на эмоциях, которые вызвало прикосновение мужа. Постепенно появилось ощущение, что бурлит уже не вода, а кровь в моих жилах, ускоряясь и стремительно побуждая к действиям. Захотелось чего-то столь же стремительного и бурного, решительного и возбуждающего одновременно.
Быстрым движением перекинула ногу через бедро мужа и, оттолкнувшись рукой от дна, переместилась и уселась на него. Рид, кажется, немного опешил, мгновение спустя разгадав мои намерения. Но не успела я смутиться и осознать необдуманность инициативы, как муж обхватил меня руками и хищно улыбнулся, позволяя действовать по своему усмотрению.
— Кто из нас тут бревнышко? — припомнила я старху вчерашнюю иронию, немного ехидно прошептав вопрос.
С ответом он не нашелся, настолько неожиданным стало для него мое поведение. А у меня… сердце бешено стучало, разгоняя по жилам кровь и адреналин, спину обдавал дождь из колючих, и от того невероятно чувствительных капель, а руки сами тянулись выше, пробегая по груди мужа. Я приглашающе прогнулась вперед, склоняясь ниже, действуя скорее по наитию, ведомая каким-то внутренним чутьем, желанием очаровать, привлечь…
Руки мужа, следуя за моим движением, скользнули по спине и ненадолго замерли на плечах, защищая от жалящих уколов падающей воды, позволяя мне потереться своей грудью о его тело. Инициативу отдали мне, я чувствовала, что муж не спешит, позволяя мне воплотить задуманную провокацию. Вокруг было волшебно сумеречно, искрилась легкими бликами вода, временами ослепляя и принуждая нас действовать на ощупь, скорее интуитивно, чем осознанно. Так я, случайно проскочив ладонью по влажному плечу мужа, неожиданно не удержалась и по инерции рухнула ему на грудь, угодив губами в уголок его рта.
Получилось удачно, и старх быстрее меня оценил ситуацию, обвивая руками за спину, удерживая в таком положении. Мы целовались. Мы совсем недавно пришли к этой форме близости, впервые доверительно и чувственно соприкоснувшись губами. Но нам понравилось, и мы с энтузиазмом познавали все возможности этого восхитительного занятия.
Совсем скоро мне стало не очень неудобно сидеть на бедрах мужа и, поерзав, поняла в чем причина дискомфорта. Рид не остался безразличен к моим ласкам. А настроение заигрывать, быть ведомой, свести с ума своего мужчину не пропало. Оно лишь немного утихло, выжидая своего часа, побуждая меня двигаться в первоначальном направлении. Опираясь руками о его плечи, я немного приподнялась и опустилась вновь.
И снова ритмичный шум крови в ушах, или это бушует вокруг вода? Я уже не могла отличить одно от другого, погрузившись в ощущения, рождаемые нашим извечным стремлением навстречу друг другу. Наблюдая за мужем, руки которого подхватывали меня, помогая двигаться в нужном ритме, буквально утонула в его искрящихся желтым светом глазах. Глазах, наполненных желанием, обожанием и восторгом!
Кровь в висках стучала все сильнее и сильнее, убыстряясь с каждой секундой, ударяясь мощнее и разнося волны подступающей слабости по телу. И наступило мгновение, когда перед глазами все вспыхнуло алым, совершенно лишая сил, заставляя обессиленно рухнуть вперед в руки Риду. Последним неосознанным ощущением я потянула за плескавшуюся вокруг силу, забирая тепло отданное только что телом…
— Ай! — муж, принявший на себя груз моего тела, неожиданно резко дернулся и тут же начал быстро нагреваться.
А меня обожгло ощущением боли. Ноги… Рид кувыркнувшись, подскочил на месте вместе со мной, стремясь подняться. А я с шипением распахнула глаза и… вцепилась в плечи мужа. Вокруг нас образовался лед. Такой холодный, стремительно таящий белый островок в этом потоке тепла и пара. Это я так?
Рид все же умудрился встать на ноги и, удерживая меня на руках, шагнул из воды. Тут же опустив меня на кучу нашей одежды, обхватил мои ноги, согревая их горячими ладонями.
— Больно? — спустя пару минут, когда я вновь зашипела, ощущая, как в ступни впиваются сотни несуществующих игл, уточнил муж.
Но боль постепенно отступала, позволяя поселиться внутри теплу.
— Уже нет почти, — испуганно прошептала я и тут же выдохнула. — Это я сделала?
— А кто же еще в состоянии вморозить мужа в самый неподходящий момент в кусок льда сама понимаешь чем, — буркнул в ответ Рид с недовольным фырканьем. — Да еще и собственные ноги заодно. Нет, сегодня возьмемся за тебя вплотную. И с купальней я повременю, пока не научишься себя контролировать.
Под конец его слов я уже отчетливо различала поблескивающие в улыбке зубы, понимая, что все это только шутка или почти все.
— Извини, я хотела наоборот, — смущенно прошептала в ответ.
— 'Наоборот' тоже получился, такой контрастный 'наоборот', что никак не ожидал, — насмешливо утешил старх и тут же, переместив меня в вертикальное положение, предупредил. — Сейчас может опять будет больно.
К счастью, обошлось. Больно не было. Муж вплотную прижался ко мне, обнимая руками и согревая своим горячим телом, чтобы обсохла. Когда же и я так смогу?
— Хорошо искупались? — прошептала Риду, уткнувшись лицом в его грудь.
— Точно! Впечатления самые уникальные, — голос был суровым, но где-то в самой его глубине я уловила затаенную улыбку.
А я вспомнила его просьбу о детях. Вот может быть, сейчас… Точно об этом узнаю уже через неделю.
— Рид, — еще тише, обнимая его в ответ и втягивая носом его запах, решилась я на мучивший вопрос. — А ты уверен насчет детей сейчас? Пока с гильдией все так…
— Да, — я скорее почувствовала кивок, чем услышала ответ. — Очень хочу большую семью, всегда мечтал о ней. И не волнуйся, мы со всем справимся. И я ему верила. Именно верила, а не слепо подчинялась приказу.

Глава 21

Прошло всего две недели с нашего переезда в собственную комнату, но сколько было сделано за это время, сколько случилось, и еще я убедилась, что не смогла зачать. Видимо в условиях акклиматизации в совершенно ином мире и множества волнений, которые испытала за период первоначального пребывания на планете, это было ожидаемо. Рид не расстроился, спокойно заметив, что все придет, когда будет нужно.
Муж удивлял меня снова и снова, узнавая его лучше с каждым днем, я не уставала изумляться тому, насколько его внутреннее содержание не соответствовало внешнему суровому облику. Мой старх оказался заботливым и очень практичным семьянином. Сейчас, когда мы стали жить своим домом, эта его черта проявилась особенно.
Так, стабильно просыпаясь раньше меня, Рид умудрился за неделю, понемногу занимаясь этим до завтрака, сделать нам необходимую мебель. Теперь в нашем доме появились две удобные широкие лавки, округлый стол, несколько навесных полок (в спальне в том числе!) и даже детская кроватка овальной формы, которую при желании можно было перевести в качающийся режим. В душе на полу у нас теперь лежит реечный деревянный настил, несколько полочек и удобная вешалка с крючками. Даже маленький деревянный раскладной столик для завтрака в постель сделал муж! Этот опыт у нас, кстати, прижился, и раз в две недели в выходной день мы завтракали вдвоем в своей комнате.
Но древесина, которую Рид отложил на обустройство нашей комнаты, закончилось, так что пока мы вынуждены были остановиться на достигнутом, вернее — сделанном. Но меня это нисколько не смущало, все необходимое для полноценной жизни уже имелось. И самое главное, был муж способный обеспечить остальным. Закончив мебельные работы, Рид переключился на сборку радара. И теперь мы не были отрезаны от информационного пространства Иволона, получив возможность сообщаться с убежищем и еще двумя расположенными ближе всего шахтами.
Стархи деятельно трудились, умудряясь успевать везде. Шел активный, но не надрывный, процесс добычи гелия-3, обустройство помещений общего пользования практически завершилось — санитарная зона была оборудована полностью, для чего доделали при моем непосредственном участии водораспределительную систему, общий зал привели в приличный вид и обустроили необходимым для жизни, появилась отдельная просторная кухня, рассчитанная на несколько хозяек в перспективе. У стархов было принято делать это помещение отдельно от жилой части и удобным для коллективного использования. На складах почти закончили устанавливать вентиляционную систему, и большая часть запасов распределили по отсекам сообразно наилучшими условиями для хранения. Олени постепенно привыкли к новому выгульному загону, а стархи, наблюдая за принюхивающимся ко второй оленихе Ярику, предрекали нам второе пришествие 'яростного оленя'.
Полным ходом шла работа над связующим тоннелем. Ежедневно на его прорубании и укреплении стен трудились двое из нашей группы, неуклонно продвигаясь навстречу работающим над этой же задачей стархам из соседней шахты. После окончания этого проекта все дружно планировали заняться личными жилыми помещениями. В нашем подземелье царил дух уверенности, трудового задора и благодушного азарта. Всем не терпелось скорее прожить этот год, но сделать за это время максимально много.
Я тоже не сидела сложа руки. Кроме обязательных ежедневных дел первый же день после выходного занялась, наконец, разбором вещей, которыми муж обеспечил меня на пассажирском звездолете. Судя по всему, Зул был не менее практичной личностью, чем мой старх. Надо бы расспросить Рида об истоках их настоящей мужской дружбы. Не мог же он везти своей супруге такие масштабные запасы всего необходимого, скорее всего капитан звездолета занимался не только контрабандой для моего старха, но и перевозил различные торговые грузы, пользуясь служебным положением и возможностью побывать на многих заселенных планетах. В любом случае, для меня все сложилось невероятно удачно.
Помимо многолетнего запаса женских гигиенических присосок и прочих косметических средств, я стала обладателем весьма солидного и соответствующего ситуации гардероба. Запасов этих мне тоже не на один год хватит. Помимо функционального нижнего белья имелись еще и специальные сохраняющие тепло нательные одежды — обтягивающие лосины и футболки с длинным рукавом и высоким горлом. Присутствовал определенный набор домашней одежды: платья, просторные брюки и свитера, обнаружился даже один широкий комбинезон с множеством карманов. Много теплой верхней одежды, спальное белье, полотенца, отдельная светлая гигроскопичная ткань в количестве рулона, даже скатерть имелась! А вот ножниц для ногтей я не нашла, так что и хорошо, что разорилась на них на ярмарке.
Но нашла кое-что другое… Половина одного контейнера была занята детскими вещичками — совсем маленькими и на вырост. Данной находки я не ожидала совершенно. На душе сразу потеплело, а мужа вспомнила самыми восторженными словами. Тут были и одеяльце, и пеленки, и множество впитывающих детских гигиенических средств, и пара маленькой обуви. Обо всем позаботился старх — вот что значит ответственное отношение к вопросу создания семьи. Пусть жениться пришлось, по его словам, неожиданно, но Рид использовал все возможности, чтобы в дальнейшем его семья не испытывала нужды в необходимом минимуме. И за эту рассудительность и ответственность я особенно восхищалась мужем. Уже сейчас понимала, что он не только хороший супруг, но станет и прекрасным отцом. По крайней мере, с моим родителем его точно нельзя сравнивать.
Встряхнув головой, переключилась с грустных воспоминаний на ежедневные дела. Каждый день я обязательно спускалась вниз понаблюдать за нашими оленями, а потом шла к своим посадкам. В одной из мисок с твыей проросли два семечка, что несказанно обрадовало меня и совершенно поразило Грифа. А уж когда, буквально через пять дней после высаживания на поверхность почвы проклюнулись ростки всех предварительно вымоченных семян бобов и фасоли, наш повар признал факт свершившегося чуда. Теперь я все чаще замечала как он, да и прочие стархи тоже заглядывали в уголок, где находились мои посадки. Рид, как и обещал, обустроил для меня в дальнем зале, в том месте, где раньше был загончик для оленей, маленький тепличный уголок. Что-то намудрив с потоками энергий и имеющимися в наличии зеркалами, сделал там осветительную систему, которую можно постепенно убавлять, имитируя смену светового дня. Это, а так же регулярный полив благоприятно сказались на нашем эксперименте — растения тянулись вверх, а у некоторых помимо первых округлых листочков успела проклюнуться и вторая пара. Меня этот успех окрылил! Мысленно уже строя грандиозные планы обустройства будущей теплицы, я занималась наполнением уже второго контейнера с будущим перегноем. Первый, заполненный до отказа оленьим навозом, смешанным с покупным грунтом и остатками местного мха, который мы периодически обильно поливали, был спущен в нижние пещеры в темное место для активного процесса образования компоста.
Все у нас шло так хорошо, так по плану, так уверенно двигалось в заданном направлении, что меня все чаще начинала беспокоить мысль о неизбежности какой-нибудь неприятности. За свою беспокойную сложную жизнь успела усвоить, что долго все хорошо и гладко не бывает.
Беда пришла откуда не ждали. Спустя две недели, в очередной выходной, муж, предварительно пообщавшись с Руензом, сообщил нам скверные новости. Гильдия официально объявила Иволон зоной карантина. Их специалисты-вирусологи заявили о неизвестной эпидемии, свирепствующей на планете. Новость, которая о многом говорит и много значит, всех потрясла, ведь каждый из нас знает, что никакой эпидемии нет и в помине.
— На какой период карантин? — резким вопросом разорвал Зогал потрясенную тишину, которая наступила после слов Рида.
— Пока на год, — невыразительным тоном, глубоко задумавшись, ответил муж.
— Пока? — напряженно переспросил Зогал.
Рид пожал плечами, наглядно демонстрируя, что не в силах предугадать возможные действия гильдии.
— Но… почему? — мой шепот прозвучал испуганно и жалко даже по собственным ощущениям. Но я действительно испугалась, ведь карантин… это означало полное прекращение сообщения с планетой: не только пищевик, пассажирский звездолет тоже не сможет совершить тут остановку, его маршрут будет изменен. И Зул не сумеет доставить Риду обещанный транспортировщик, ведь вокруг карантинных планет выставляли космический кордон, препятствующей любой попытке совершить посадку или покинуть зараженную территорию. Получается, всех жителей Иволона обрекли на голодную смерть? Просто бросили тут? На целый год… как минимум.
— Потому что гелий-3 — источник благосостояния многих заинтересованных лиц торговой гильдии, очень больших денег, а значит, наделяет властью и неограниченными возможностями, — безэмоционально пояснил мне Гриф. — А из-за этих возможностей вполне могут избавиться от нескольких сотен неугодных стархов. Для них это очень незначительная цена. Тем более, что добытое топливо уже забрали, а за следующим попозже прилетят. Мы серьезно мешаем чьим-то интересам.
— Но ведь большинство шахт здесь принадлежат гильдии, — тихо переспросила я горбатого старха.
— Откуда нам знать, может быть, с последним пищевиком они завезли своим запасов на год или два, — буркнул наш повар. — Тем более, шахты только пока принадлежат гильдии, а им хочется, чтобы так было всегда.
Остальные стархи вообще молчали, прислушиваясь к нашему тихому диалогу и обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Что будем предпринимать? — Нил, обведя всех присутствующих вопросительным взглядом, остановил его на Риде.
Я так же уставилась на мужа — он же предвидел вариант такого исхода. Призрак голода очевидно замаячил впереди. Срок карантина точно предсказать нельзя, значит, мы не можем быть уверены в том, что проживем на своих запасах. На Зула надежды, получается, тоже нет. Остается как-то выпутываться самим, но как? Ведь помимо нас еще минимум две свободные шахты и шахта под убежищем, да и на счет остальных уверенности нет. И не факт, что подобно Риду другие собственники хоть как-то готовились к такому повороту событий.
— Завтра собираемся в убежище, там все и решим, — муж не спешил с ответом, да и в тоне не чувствовалось сходных с моими, панических эмоций. — Заодно побольше мха соберем и привезем сюда. За две недели первый загон еще не выеден, поэтому пока оленей в нем и оставим, а мох будем скармливать тот, что привезем. А сейчас расходимся по своим рабочим местам, придет завтра, и решим, как поступить.
Мужчины, закончив обед, за которым нас застало сообщение, спокойно разошлись по делам. Кажется, одну меня трясло от ужаса, или они просто так хорошо умели скрывать свои эмоции. Стараясь успокоиться и как-то взять себя в руки, решила Грифу с уборкой посуды не помогать, а уйти к нам в комнату и немного посидеть в одиночестве. Но Рид зашел внутрь сразу за мной.
— Витара, не нервничай, — веско сказал он, едва дверь закрылась.
— Мне страшно, — честно призналась я, сев на лавку в комнате и нервно сжав ладони. — У нас на звездолете был период такой… не везло с добычей — или не по зубам была или отбивались так, что еле-еле живыми выбирались, и денег не было, чтобы закупить. И мы тогда голодали, еды совсем не осталось, почти два месяца продержались на синтетических концентратах, да и тех по минимуму совсем доставалось…
— Понятно, почему ты такая стройная, — попытался отвлечь меня от жутких воспоминаний муж.
— Нет, подожди, — перебила его, прижимая ладони к лицу, — ты не представляешь, что начинает твориться с еще недавно разумными существами — агрессия, припадки безумной ярости и что-то животное… невыразимо страшное.
— До этого точно не дойдет, я уверен, что справимся. Думаю, Зул к нам прорвется, — серьезным тоном, присев рядом и обняв меня, успокоил Рид. — Да у нас и так не плохие шансы.
— Как прорвется? — изумилась я.
— Гильдии известно, что на Иволоне нет ни одного космолета, а напуганные перспективой заражения вряд ли полезут к нам, поэтому я полагаю, что кордон будет не слишком основательным. Скорее всего, несколько патрульных крейсеров космического флота содружества будут облетать орбиту планеты. Для Зула это не преграда, он найдет возможность проскочить, — пояснил мой старх.
— Точно? — в душе вспыхнула надежда.
— Точно сказать никто не сможет, но это можно предположить, — я почувствовала, как муж пожал плечами. — В любом случае надо исходить из худшего, а не жить только надеждой на Зула. Так что сами мобилизуемся.
— Допустим, на год наших запасов хватит, но на больше… — меня снова передернуло.
— Вряд ли у гильдии получится увеличить срок карантина. Наши колонии на Ваэле и Тильзане не поведутся на эту страшилку. Сложить два и два и получить ответ не сложно, если представлять ситуацию. Поэтому они будут добиваться отправки на Иволон контрольной экспедиции для получения независимых данных. Но в процессе организации такой экспедиции много бюрократии, и гильдия, наверняка, будет препятствовать всеми силами, так что год они реально смогут протянуть этот вопрос. И не будь у нас пары козырей в рукаве, им бы хватило этого срока, чтобы от нас избавиться.
Меня немного отпустило. Это хорошо, что мы не совсем одни. И просто прекрасно, что у стархов принято такое 'чувство локтя'. А главное, как же хорошо, что Рид все это предвидел!
— Завтра в убежище соберутся собственники и все желающие присутствовать, и решим, как будем выживать, — спокойно продолжил муж объяснять. — А пока все как прежде — экономим собственные запасы, скорее всего придется делиться. И руки не опускаем!
Подбодрив меня, Рид быстро поцеловал в щеку и ушел. Сегодня он работает с напарником на строительстве тоннеля к соседям.
Завтра поеду с ними, решила я. Очень хочу почувствовать настрой остальных иволонских стархов, услышать планы на будущее, возможно, узнать что-то полезное и для нас. А пока, раз конкретной пользы от меня сейчас нет, переключусь на тренировки. Познанием собственных возможностей я занималась ежедневно. Необходимо было не только разобраться в них, но и научиться контролировать. С того дня, как я вморозила нас в лед, муж принялся помогать мне с изучением древнего просыпающегося дара. Начали мы с простого — я вновь и вновь замораживала спираль накопителя, предварительно раскаленную Ридом, или растапливала льдину за льдиной. И каждый день приходилось проделывать это в десятикратных количествах, стремясь прочувствовать и осознать то, чего добивался муж — как я это делаю. Непосредственно механизм происходящего понять ни он, ни я не могли. Но польза от многократных попыток была. За две недели я настолько оточила навык 'вытягивания тепла', что теперь для разморозки или нагрева (при вливании оттянутой энергии) мне не требовалось сильно и долго концентрироваться. Выбрав для себя определенные мысленные состояния, когда я либо мерзну, либо плавлюсь от жары, научилась мгновенно на них перестраиваться. Следствием стала стремительность, с которой я сковывала льдом накопители с сияющей или плавила лед.
А еще мы заметили одну странность. Для меня существовали только пограничные температуры — или раскаленный жар или обжигающий холод.
И если Рид распознавал любой поток энергии, даже самый слабый, исходящий от простого камня или куста мха, но не мог никак на него влиять, то я ощущала лишь тепло обжигающих показателей температуры, но могла его оттянуть. Муж предположил, что это связано с тем, что кровь старха еще не активна, а в перспективе я смогу тоже ощущать малейшие колебания энергий…
Мне же хотелось осознать сам механизм улавливания этой энергии, понять, как я ощущаю нужное тепло, как умудряюсь притягивать его. Пока я не могла разобраться в этом, действуя как-то ассоциативно, представляя себе процесс образно, где тепло было скрученной спиралью веревочкой, которую я хватала и тянула к себе.
Училась я и чтению с письмом. Муж пользовался каждой минуткой, даже во время мытья в душе заставлял меня повторять межгалактический алфавит. А спать меня не отпускали без практического чтения. Читать приходилось, что попало. Например, инструкцию к насосу! Первоначально я очень стеснялась, совершая грубые ошибки и произнося что-то несуразное, но Рид очень спокойно и терпеливо поправлял меня, не смущая замечаниями или критикой. Так постепенно я расслабилась и, почувствовав себя уверенней, сразу заметила, что появилась положительная динамика. За две недели уже достаточно складно читала по слогам и выучила написание почти всех букв.
Сосредоточившись, вчитывалась в очередную инструкцию, когда кто-то постучал в дверь. Следуя наказу мужа, предварительно взглянула на маленький экранчик сбоку от двери и, только удостоверившись, что за ней Гриф, открыла.
— Витара, — горбатый старх кивнул в направлении дальнего зала, — пойдем, польем травку (так он обзывал все наши всходы!) и устроим им сумерки.
— А уже так поздно? — удивилась я. За старательным чтением время пролетело незаметно.
Мы быстро отправились совершать наш ежедневный ритуал по уходу за растениями. Гриф в обязательном порядке все касаемо посадок предварительно согласовывал со мной. Да и остальные стархи очень бережно и в каком-то смысле трепетно относились к отважной флоре, рискнувшей вырасти на Иволоне.
Ужин тоже пролетел стремительно. Настроения на болтовню ни у кого не было, поэтому, быстро поев, все разошлись по своим спальным местам. Мы так же ушли к себе в комнату.
— Рид, я завтра тоже в убежище хочу, мешать не буду, но послушаю, что будут говорить, — предупредила мужа, когда мы после душа ложились спать.
— Нет, — всего одно слово, но четко и безальтернативно.
Я растерялась от неожиданности.
— Нет, в смысле не возьмешь меня? — переспросила я.
— Да, — муж кивнул и пояснил. — Мне некогда будет, тут безопаснее, поэтому останешься дома. Мы все потом расскажем. Со мной Зогал и Тин собираются.
И я по тону поняла, что просить и переубеждать бесполезно — он уже все решил. Таким Рид меня немного пугал, не он сам, а эта его категоричность. Надеюсь, не доведется мне пытаться его в чем-то переубеждать в схожей ситуации. Поразмышлять на эту тему мне не дали — муж уверенно притянул ближе, полностью переключая мое внимание на себя.

Глава 22

День встречи в убежище выдался нервным. Все оставшиеся в нашей шахте с тревогой и нетерпением ожидали возвращения Рида, Тина и Зогала. Помимо меня дома остались еще пятеро стархов, включая Грифа. Причем двое из них вниз на работу не отправились, проведя весь день в общем зале, что навело меня на мысль о том, что муж оставил их приглядывать за мной, обеспечивая дополнительную безопасность.
Такая забота угнетала. Рид и все остальные воспринимали меня после случая с охлаждением компрессоров излишне серьезно, как казалось, испытывая завышенные ожидания в отношении моих перспективных возможностей. Пока же у меня ничего толкового не выходило. Необходимость в экстренном охлаждении оборудования отпала — сейчас его не использовали на пределе мощности — а чего-то другого я делать не могла. Поэтому мучилась чувством неуверенности: мне казалось, что я заведомо не оправдаю надежд своих стархов.
Судя по реакции на меня окружающих, проводники были могущественные и крайне полезные. А я… толку от меня не было никакого.
Вот хотя бы сейчас, будь я полноценным потомком представителя древней касты, смогла бы как-то помочь в этой беде с изоляцией. Древние проводники миры планет меняли так, что на них могла существовать раса стархов, а я… даже не представляю с какой стороны к этому подойти. А возможно, способ помочь иволонцам и спасти от голода в моих руках. Тем тяжелее было осознавать свою неумелость. Окружающие ждали от меня чуда, а я не способна даже на фокус.
Понимание проблемы собственной несостоятельности уверенности в себе не добавляло и гнетущего настроения не повышало. Поэтому, чувствуя, что пребываю во взвинченном состоянии, которое грозит обернуться головной болью, решила сходить к оленям. Общение с нашими питомцами очень полюбилось мне — искренняя привязанность олених заряжала умиротворением и настраивала на позитивный лад. Так и сегодня, поглаживая две мордочки одновременно, радовалась тому, что муж решил обзавестись домашними животными. На днях Гриф сказал мне, что одна из олених ожидает малыша. На мое сомнение уверенно кивнул, припечатав данностью:
— Чую!
Это было аргументом. Сейчас, проводя ладонью по короткой шерстке оленьего бока, неожиданно подумала о том, какое это чудо — появление новой жизни. Легко ли дать жизнь новому существу? А отнять? Мысль странным образом переключилась на совершенно другой лад. Смогла бы я отнять чью-то жизнь? Вряд ли… Хотя, нет. Был человек, убить которого я смогла бы, по крайней мере, думала, что смогла бы. К счастью, его уже не существовало в этом мире — как и прочих членов нашего пиратского экипажа должны были давно развоплотить в изоляторе.
А что такое вообще жизнь? Мысль меня не отпускала. Дыхание жизни. Не зря же говорят так. Получается, это тоже энергия… тепло? Тепло, которое согревает наши души и позволяет телам существовать. Тепло! Я застыла, осененная догадкой — был способ, которым я смогла бы лишить кого-то жизни, если думать о ней как об энергии, о тепле, которое я могу забрать…
Передернувшись от ужаса, постаралась абстрагироваться от такой кошмарной вариации на тему использования моих способностей. Но идея не хотела исчезать, вновь и вновь возникая в голове, настойчиво донимая меня весь путь наверх в подъемнике. Вот ведь гадость! Подумается же такое.
Стремясь убежать от собственных необъяснимых мыслей, заглянула к подрастающим посадкам. Вот уж где думать о смерти совсем не хотелось. Однако, думалось! Более того, мысль, трансформировавшись, привела к неожиданному выводу: а жизнь растений — это тоже энергия, тоже тепло? И я тоже могу забрать его? Как узнать…
Развернувшись, снова побежала к подъемнику. Попробую! Вот прямо сейчас выберу внизу кустик мха и попробую. Вот только почувствую ли я это тепло, распознаю ли эту жизненную энергию? Вновь оказавшись на пастбище, присела возле стены, сосредоточив взгляд на небольшом кустике черного мха. А что если сейчас не буду искать кончик туго скрученной раскаленной спиральки? Закрыла глаза и, протянув ладонь, коснулась мохнатой верхушки растения, вслушиваясь в его движения, в пульсацию жизни, стремясь поймать его дыхательный ритм…
И стоило представить это тепло в ином виде, как я сразу ощутила робкие язычки энергии крохотной жизни, внутренние согревающие потоки маленького растения. И… вдохнув полной грудью, втянула его в себя!
Открыла глаза и неверяще уставилась на то, что несколько минут назад было пышным темным кустиком. Или в сумерках пещеры меня подводило зрение, или… прямо на моих глазах мох стремительно разлагался вопреки всем законам физики и химическим процессам. Вот так, проскакивая этап за этапом, словно в режиме убыстренной прокрутки, листья вяли, сжимались, расслаивались и начинали превращаться в нечто неприглядное. Я изумленно подпрыгнула на месте! Невероятно…
А наоборот, можно? Вновь окрыленная предположением, сорвалась с места и побежала к подъемнику. На сей раз рванула на склад. Отыскав в мешочке с разовой порцией ссохшийся боб, осторожно обхватила его руками, надеясь… Получится или нет? Неимоверно разволновалась. Ведь, если получится, это будет значить так много…
Сосредоточенно зажмурившись, поднесла ладони с сухим бобом к губам и… выдохнула, обдавая его своим теплым дыханием, представляя, как наполняю его теплом, живительной энергией… дарю жизнь.
— Витара, — вопросительный голос Грифа вырвал из отрешенной нирваны, заставив вздрогнуть. — Ты чего это делаешь?
Я, встрепенувшись, отняла ладони от лица и, разжав их, взглянула на семечко. В месте соединения двух половинок, составляющих семя боба, виднелся четкий проклюнувшийся росток. Получилось! Получилось! Получилось! Я поняла, как древние проводники 'оживляли' суровые, лишенные жизни миры! Вскочив на ноги, не помня себя от счастья, бросилась к горбатому старху, обнимая его за плечи и шепча:
— Получилось! Я смогла! Мы все выживем! Точно выживем!!!
— Витара?! — Гриф был изумлен моим поведением, но я уже не думала об этом, развернувшись, понеслась в нашу комнату. Надо было успокоиться, обдумать все и дождаться мужа. Теперь у меня есть способ помочь нам всем.

Глава 23

Следующий день неожиданно для меня сложился очень продуктивно. Стархи как обычно занимались насущными делами, причем никакого опускания рук или расслабленного волнением жизненного ритма не было и в помине. Наоборот, и добыча гелия-3 шла полным ходом, и тоннель к соседям прорубали и укрепляли, да еще нам с Грифом в помощь с обеда был выделен Нил. Как проинформировал повар, Рид поставил перед нами задачу создания неприкосновенного запаса — заполнить отдельный склад, куда мы должны собрать все излишки продуктов. Мне предстоит ход Данной ревизии контролировать, а так же поломать голову над тем, что предпочтительнее отложить.
Выяснилось, что проснулась я опять последней. Даже вчерашние гости уже уехали. Пока Гриф наливал мне на завтрак теплый напиток с оставшимся от вчерашнего гостинца Кривоны ломтем хлеба, как раз все планы на сегодня и озвучил.
— Вкусно, — вдохнув аромат пусть уже и подсохшего. хлеба, с некоторой долей зависти призналась я. — Умеет же она печь!
— Да, ей бы еще сердце доброе и умение прислушиваться к окружающим, так отбою бы от женихов не было, фыркнул признаться, одно время думал, что именно она…
Оборвав себя на полуслове, горбатый старх намного испуганно на меня взглянул и, тут же засуетившись, переключился на приготовление похлебки.
— Если ты насчет ее видов на Рида, то я и сама заметила, — успокоила я забывшегося повара, и туг же, решив сменить тему, спросила. — А до обеда меня отпустишь?
Гриф оглянулся, бросив любопытный взгляд через плечо.
— Надо перегной «проведать», есть кое-какая задум… — мой ответ был прерван звуковым сигналом, известившим о прибытии гостей.
Переглянувшись, вместе поспешили к двери посмотреть, кто к нам пожаловал. К моему изумлению, визуальный экран отобразил нам прибывший чужой терг, из которого выскочили двое стархов в привычных меховых облачениях и принялись выгружать что-то. Почти сразу я сообразила, что плоские разноразмерные прямоугольники, которые они убористо приставляли к стене, — это зеркала. Целых семь штук довольно крупных плоских упаковок! Разгрузив, так же быстро заскочили в терг и покинули нашу шахту.
— Это зеркала, — пояснила своему спутнику. — Рид вчера договорился, что все кто смогут — привезут. Будем теплицу у нас делать,
Гриф понятливо кивнул и засеменил обратно на новую и широкую кухню.
— Это хорошо, своевременно, — на ходу одобрил он.
— Сегодня, когда будем запасы сортировать, надо и для посадки семян отобрать. Я вчера научилась кое-чему полезному, что позволит нам получить первый урожай быстрее, — похвасталась я. Вот так: кто-то хлеб вкусный печет, а я тоже кое-что умею.
Старх промолчал, но быстрый, несколько благоговейный взгляд сказал больше любых восхищенных речей. Поэтому, в два глотка допив напиток, проглотила последний кусок и поспешила вниз — навещу оленей и займусь компостом.
— К оленям не ходи! — крикнул мне в спину Гриф. — Забыл предупредить тебя. Там вторая олениха разохотилась, так что Ярик опять буйный!
Впечатлившись угрозой, со смехом пообещала держаться сегодня от пастбища подальше и, сменив курс, отправилась проведать наши растения.
Первые посадки — бобы, фасоль и твыя проявляли завидное стремление выжить. Было очевидно: окружающие условия молодую поросль вполне устраивают, что отражалось на пусть не стремительном, но неуклонном увеличении биомассы. Заботливо полив наши первые опытные образцы, настроившись на пойманные накануне ощущения, замерла, расположив ладони над верхушками растений. Отрешившись от всех окружающих шумов, принялась чутко вслушиваться в собственные ощущения, стремясь уловить пульсацию их жизненной энергии. Постепенно получилось. Невероятно, но эти, казалось бы, внешне хрупкие и уязвимые травинки ощущались невероятной, какой-то неукротимой жизнеспособностью, стремлением тянуться вверх, преодолевай любые преграды. И пусть их «дыхание» в общем круговороте окружающей жизни воспринималось крохотными, едва различимыми искорками, но целеустремленная жизненная концентрация на единственной цели меня потрясла! За внешней хрупкостью может скрываться вот такая несгибаемая жизненная сила!
Каковы же возможности совокупной жизнеспособности окружающего живого мира? А если в масштабах Вселенной? Представить это я не в состоянии… Но, неужели, будучи способной ощущать и притягивать эту мощь, я смогу ею воспользоваться при необходимости? Мысль находилась за гранью моих представлений о возможностях живых существ. Кем были те загадочные проводники, чья кровь позволила мне делать это? И почему отец никогда не заговаривал со мной об этом?…
Почувствовав неожиданную вспышку слабости, удивленно сосредоточилась на ней, стремясь вычленить источник. Стремительно перескакивая с «жизненного пульса» крохотных травинок, с одной на другую, выявила источник. Распахнув глаза, поняла — один из ростков твыи, пусть пока незаметно снаружи, слабел… Встревожено вслушавшись в колебания его периодически натужно замиравшего «огонька жизни» поняла, что растение чахнет? По каким— то причинам ему не хватало имеющихся сил для рывка вперед. Не раздумывая, собрав те крохи чужой жизненной силы, что остались со мной после вчерашнего «грабежа» кустика мха, выдохнула их к основанию ростка, стремясь раздуть пламя его жизни. И сразу же робкий язычок жизненного тепла отреагировал, воспрянул, окреп…
Распахнув глаза, обычным взглядом обежала свои посадки, уже не сомневаясь, что все растения сумеют вырасти, смогут прожить пусть и короткую, но такую бурную и полезную жизнь.
— Витара, — одновременно с голосом я ощутила руки Рида, плавно обхватившие меня за талию — Ты что-то делаешь сейчас?
— Да, — шепнула в ответ, понимая, о чем он спросил.
— От тебя повеяло светом «сияющей»… крошечный лучик, но я заметил, — восхищенно сообщил муж.
— Серьезно? — теперь я с удивлением развернулась к нему лицом.
Возможно… эта их сияющая энергия — это форма «энергии взаимопомощи», которой может обмениваться все живое во Вселенной. Ведь живыми являются и камни, и планеты… в каком-то смысле. А сейчас я помогла травиночке… Вдруг, именно так проводники могли преобразовывать любую энергию в сияющую? Возможно, ею становится любая энергия, направленная на созидание, та, что несет отпечаток помощи, добра?
— Спасибо, что сказал мне об этом, — задумчиво пытаясь ухватить суть озарившего откровения, поблагодарила мужа. Подобрать слова, чтобы объяснить ему, не могла. Знание воспринималось чем-то сокровенным, непостижимым другими.
Рид с любопытством и пониманием несколько секунд всматривался в мое лицо, прежде чем успокаивающе кивнуть и, на миг прижав теснее к себе, порадовал:
— Мы теплицу начали делать, зеркала привозят все, кто может. Нам нужны твои инструкции. Пришел увести тебя вниз.
Мы, не теряя времени, спустились па подъемнике, к нужной пещере. Работа там шла полным ходом: стархи явно занимались осветительным вопросом, потому что «мудрили» с различными потоками энергии, подтверждением чему служили уже виденные мною белые светящиеся «вены», разбегающиеся по потолку.
— Витара, — остановив меня у входа в весьма приличных размеров пещеру с вдумчивым видом уточнил муж, — давай нам все в деталях. Как ты хочешь тут все устроить? Надо заранее все распланировать.
Озадачил! Когда я все это обдумывала, об этапе создания теплицы не размышляла, все как-то больше о процессе выращивания будущего урожая…
— Желательно максимально продуктивно всю площадь использовать, — собралась я с мыслями, — пусть не в первый раз, но со временем будем увеличивать и количество почвы, и объемы собственного сельскохозяйственного производства. В той теплице на звездолете, что я видела, не только на полу, но и до потолка были сооружены несколько ярусов, тоже занятые посадками. Это и растениям на пользу. Какие-то предпочитают освещение поярче, а какие-то — благополучно растут в более затемненных условиях. Тот же морус на Ридане в подземных темных пещерах произрастает. И несколько зон нужно… Ну, хотя бы две!
Рид с вниманием следил за потоком моих мыслей и результатом суммированных знаний о растениеводстве, что скопились за жизнь и подсказаны логикой.
— Да, пусть в одной части теплицы будет более влажно, чем в другом ее конце. И вообще, систему аэрации отладить надо качественно, чтобы не было проблем с поливом. Освещение желательно регулировать: то увеличивать, то приглушать, имитируя смену суток. И тепло чтобы было… желательно.
— Все? — подозрительно переспросил Рид, как только я, выдохнувшись, замолчала.
— Наверное, — развела я руками. — О выращивании растений я знаю мало. Так что остальное по ходу дела придется совершенствовать.
Муж многозначительно улыбнулся:
— Хороший подход!
— Беру пример с вас, — так же ответила я улыбкой.
Вопреки моим паническим страхам, все стархи дружно принялись за дело, уверенно решив сделать все необходимое, чтобы изоляцию пережить. Чем-то эта раса похожа на несгибаемые жизнелюбивые растения — идут к основной цели, не обращая внимания на сложности, выживают. Так и я постараюсь сделать! И моя цель — сделать все от меня зависящее, чтобы помочь жителям Иволона пережить карантин.
— Ого! — непроизвольно выдохнула я, отведя взгляд в сторону, где внушительной кучей располагались всевозможные зеркала. — Откуда столько?
— Наверное, все зеркала, что имеются на планете, — пояснил Рид. — Мы их с утра принимаем. Особенно стремятся помочь осуществлению твоей задумки свободные шахты и те, кто работает по патенту.
— А много последних? — сердце сжалось, напоминая о том, что им предстоит совершить едва ли не чудо, чтобы осуществить патентный договор. А уж в условиях карантина… Как еще эта напасть повлияет?
— В том то и дело, что есть… Если справятся, то суммарно с территориями уже имеющихся собственников мы преодолеем необходимый процент, и межгалактическое содружество признает Иволон заселенным миром. И все, господство гильдии прекратится…
— Надо им помочь! — тут же вспыхнуло во мне желание поддержки. — Если надо, я опять с охлаждением оборудования подсоблю.
— Пока в большинстве случаев, если не считать тех, кто с обязательствами не справился в первый год и сейчас работают по новым условиям, идет только разработка самой шахты. Прежде чем начнется добыча, еще прорубиться вглубь и все отладить необходимо. Так что компрессоры там последнее дело. И помощь в любом случае будет. Мы на встрече решили, что все свободные шахты выделят часть добытого гелия-3 в общий резерв. И те, кто будет условия патентного договора выполнять, им воспользуются, — немного успокоил меня муж. — Не забегай вперед.
— Хорошо, — согласно кивнула я, понимая, что он прав. Но гильдия… в этом году заключала патентные договора, зная, что через несколько месяцев предстоит вся эта заваруха с эпидемией. — Тогда я пойду? Хочу применить вчерашний навык и попытаться ускорить процесс почвообразования.
— Витара, — муж удержал уже развернувшуюся к выходу меня за руку, — начни с совсем небольшого объема? Кто знает, как это на тебе скажется. Контейнеров с компостом все равно мало два, причем второй наполнен до середины. Так что ты и понемногу успеешь все сделать быстро. Поняла?
Суровое выражение лица моего строгого старха не оставляла сомнений в том, что это отнюдь не просьба. Я кивнула;
— Не буду спешить, обещаю.
Рид немного расслабился и, припомнив, спросил:
— Громен сказал, что Эльзана хотела в гости к тебе наведаться. Ты не против?
Растерявшись, смутилась. Свыкнуться с ролью супруги владельца шахты я еще не успела, но та пожилая стархиня оставила о себе самые благоприятные впечатления. Опять же, опыт проживания на Иволоне у нее более значительный, так что посоветовать что-то может, и я согласилась:
— Буду рада.
Рид кивнул, пообещав:
— Передам ей сегодня приглашение от тебя, — и отпустил мою ладонь.
Предвкушая общение со стархиней, поблагодарила Рида взглядом, получив в ответ от него теплый взор и скупую улыбку. Муж сразу отправился помогать Зогалу и Нилу, которые занимались распределением зеркал по территории пещеры сообразно их последующей установке.
Пещерка, в которой мы поставили контейнеры с компостом, была неподалеку, на уровень ниже. Заглянув туда, обнаружила в наспех сделанном закутке одну их олених. В этот раз побыть в безопасном одиночестве предстояло ей. Потрепав, узнавшую меня питомицу по бархатистому носу, решила немного побыть рядом. Присутствие доброжелательного животного очень успокаивало. Наглаживая шею оленихи, вспомнила, что Гриф говорил о том, что у нее ожидается теленок. Наверное, поэтому рядом с питомицей ощущается приятная умиротворяющая атмосфера. Опять-таки, чем не стимул бороться с трудностями и победить. Успокоившись, помня о том, что после обеда предстоит, серьезное и ответственное дело, переключилась на задуманное сейчас. Отложив в крупную миску часть содержимого неполного контейнера, принялась настраиваться на поиск живого. И нашла… где-то сильнее, где-то слабее энергетические импульсы множества клеток, образующие какие-то живые еще структуры, присутствовали в темной массе в миске. Уже с определенной легкостью смогла уловить этот разрозненный пульс медленно угасающей растительной жизни и… единым мысленным вдохом втянула его в себя! Ух… по собственным венам сразу разбежалось приятное тепло, принося ощущение жизненного подъема, небывалой физической формы и легкости. Получается, я могу быть паразитом при необходимости, высасывая чью-то жизненную энергию и пополняя ею собственный ресурс. При условии, что не будет превышения дозы. Невыносимое ощущение от переизбытка «тепла» после истории с компрессорами я не забыла.
Надеюсь, что заставив все растительные остатки разлагаться быстро, сумела ускорить процесс почвообразования. Высыпала перегной из миски в первый контейнер, где находилась еще и земля, купленная на ярмарке. И вот интересно — на еще одну миску меня хватит или почувствую избыток? Размышляя, перевела взгляд на нашу питомицу, и тут… возникла идея. Решительно шагнув к оленихе, которая так и стояла возле ограждения, наблюдая за мной, вновь принялась гладить животное. Рука плавно скользнула по холке и спустилась к брюху будущей мамочки. И без всякого предварительного настроя я мгновенно почувствовала тепло бьющихся сердец, более плавный, но неумолимо настойчивый «пульс жизни», что таилась под моей рукой. Оленят даже двое! Вот не зря Ярик так буйствовал!
Некоторое время с восторженным вниманием, зажмурив глаза и сосредоточившись только на этих ощущаемых импульсах зародившейся жизни, радовалась чуду. А потом, всей поверхностью прижав обе ладошки к боку, полностью почувствовала эти два «теплых» комочка внутри. И, устремив только что вытянутое из растений тепло к месту соприкосновения наших с оленихой тел, целенаправленным посылом отправила его в разгорающиеся костры новых жизней, усиливая их, питая, наполняя мощью. Пусть живут, растут и развиваются, пусть им на все хватит сил.
Повторив маневр с ликвидацией всех живых растений в следующей миске с компостом, поделилась жизненным теплом и с питомицей — ей силы тоже понадобятся! На этом на сегодня решила прерваться — пора идти обедать и потом заниматься созданием неприкосновенного запаса.

***

– Сначала надо решить, что вообще будем откладывать. — наслаивал Г риф.
— Так всего, что есть в излишках, — предложил Нил.
– А давайте два резерва создадим? — озвучила я обдуманную еще во время обеда идею. — Первый — с теми продуктами, Что у нас действительно в условных излишках, или которые скоро сможем вырастить сами. Будем их в первую очередь использовать для помощи тем, у кого запасов не хватит. И еще один резерв — из жизненно необходимых продуктов, которыми сами обзавестись не сможем. Вроде меда, соли, мяса и прочего. Отложим в резерв, ведь мы и так их теперь экономнее расходуем. Пусть будут на случай, если ситуация начнет развиваться по худшему пути?
Нил с Грифом, переглянувшись, дружно кивнули.
— Толково. Тем более, мяса мы сейчас и так вполовину меньше используем, — выдал скупой комплимент наш повар, и мы, не теряя времени, взялись за дело.
Работали споро, благо у нас с Грифом уже все было подсчитано и разделено на порционные нормы. Стархи переносили «отложенное» в специальную складскую пещеру, которую предварительно освободили. Я же старательно фиксировала в наших записях все изменения, чтобы в дальнейшем проводить любые прикидки, не пересчитывая все заново.
— А остальные тоже так сделают? — между делом поинтересовалась я у Нила.
— Да, — согласно кивнул старх, пронося мимо меня тяжеленный пакет с солью, — это решение было принято на вчерашней встрече и едино для всех.
Перед сном, когда мы с мужем, устроившись рядышком в кровати, обсуждали итоги дня (мне очень нравилась эта инициатива Рида, придающая мне уверенности, ощущение собственной полезности и значимости для него). Муж порадовал информацией о том, что за сегодняшний день они «собрали» и вплели осветительные потоки энергии почти на половине площади потолка пещерки-теплицы.
— Мы очень старались: столько комбинаций из переплетения потоков различных излучений перебрали, что и не представить. Но, кажется, имитация дневного освещения очень хорошая.
Завтра продолжим. Думаю, за день вплавим осветительные потоки на всем протяжении потолка пещеры.
Восторженно вслушиваясь в слова мужа (а вожделенная теплица с собственными сельскохозяйственными растениями уже стала моей мечтой, которую так не терпелось осуществить!), прижавшись к нему всем телом, шепнула в мохнатое ушко:
— Спасибо! Я так хочу, чтобы все получилось. Думаю, что если именно таким образом сумею организовать собственное воспроизводство растений, то максимально помогу нам всем.
В своих словах твердо уверена, ведь уже не раз убеждалась, что муж, сообразно возможностям, всегда старался осуществлять мои желания. И именно за это была ему благодарна, именно за это сильнее любила и ценила его. Рид дал возможность почувствовать себя любимой, окруженной заботой и нужной именно ему. И это ощущение вдвойне ценнее, ведь мне есть с чем сравнивать. За обретенное семейное счастье, за свою, в конечном итоге, благополучную женскую долю и надежное плечо в душе истово благодарила судьбу, прощая ей все перенесенные испытания. Нет для меня отныне ничего дороже в жизни этого мужчины и важнее цели, чем согласие и благополучие в нашей семье. Никакая внешность Миласа, никакое нахрапистое бахвальство Дитора и им подобных не могли сравниться с надежностью и душевным спокойствием, согласием с самой собой, которое подарил мне Гайвридаил. Могла ли я надеяться на то, что получила, решившись на Шанс? Никогда… И не было для меня прекраснее мужчины во вселенной, чем мой ответственный и молчаливый старх. Ведь он красив душой, искренен в своем теплом отношении ко мне.
Обвив рукой шею мужа, потерлась щекой о его грудь и порадовалась, что мне тоже есть чем удивить его. Первым делом отчиталась о порученном нам деле. Рид, внимательно выслушал, не перебивая. А когда я рассказала о нашем решении сформировать два неприкосновенных запаса, молча, с нежностью погладил меня по уже подсохшим волосам. И мое сердце счастливо дрогнуло от ласки, этот жест был красноречивее любых похвал. Поэтому поспешила перейти к следующей новости:
— А у оленихи, которую вы в отдельную пещеру сегодня перевели, будет двойня! — задрав голову, посмотрела в лицо Риду, желая увидеть его реакцию.
В желтых, немного поблескивающих в приглушенном освещении нашей спальни, глазах старха мелькнула усмешка.
— Как ты догадалась? — негромко, не нарушая атмосферу душевной интимности, окружающую нас, уточнил он, удивив меня.
— Ты знал? — выдохнула я разочарованно.
— Все знают, — рука мужа ласково и успокаивающе коснулась моего плеча. — Уже давно учуяли.
Вот же! Даже не вспомнила о том, что «дефектная» пока. Как же хочется, чтобы обещанное пробуждение крови случилось… Но пока оно откладывается — муж после предупреждения об «опасных днях» с супружеским вниманием не настаивал.
— А как ты поняла? — с оттенком настойчивости в голосе поинтересовался Рид.
И я рассказала про свои сегодняшние открытия. Все-все, до мельчайшего ощущения, до самой крохотной мысли. Как невероятно прекрасно иметь возможности наконец-то быть полностью открытой, делиться сокровенным и естественным, доверять…
— Вита… — восхищенно выдохнул муж, затаивший дыхание во время моего рассказа, — как много ты можешь сделать недоступного остальным…
Неожиданно сильнее сдавив меня в кольце рук, еще теснее притиснул к себе.
— Мне радостно за тебя, горжусь тем, как, продуктивно и во благо нам ты стараешься, какую разумность в освоении своих возможностей и их применении проявляешь. В тебе нет чувства заносчивого превосходства и эгоизма, что, увы, было характерно для представителей древних каст. Так говорят о них, по крайней мере. Полагаю, в этом и была причина их уязвимости… Но я боюсь, опасаюсь того, что так или иначе могу потерять тебя из-за всего этого.
— Не потеряешь, — не совсем понимая причину его тревоги, пообещала я. И даже пошутила. — Куда я денусь в ошейнике.
Судя по движению груди, Рид беззвучно вздохнул.
— А кто родится, вы тоже знаете? — вернула разговор в приятное русло.
— Да, оленята разнополые будут, — подтверди мой старх. Как, оказывается, дополняет картину мира прекрасное обоняние!
— Значит, Громену достанется теленок? — припомнив обрывки услышанной накануне беседы, улыбнулась я.
— Нет. Планирую себе их оставить, думаю, ты с кормом нам подсобишь. Если что ему и перепадет, то из приплода другой нашей питомицы, да и скорее всего — Тину.
— Хочешь, чтобы он женился? — я тихо рассмеялась.
— А что тебя смущает? — серьезно уточнил муж, поглаживая мне спину и все, что ниже. — К тому же эта форма оплаты мне средства сэкономит, а на Иволоне олениха — вообще недешевое удовольствие.
Фыркнув, поняла, что судьба одной из дочерей нашего соседа почти решена. Вот знала бы она, что ее семейные перспективы зависят от потомства наших питомцев! А вдруг у них «мальчик» родится? И все… Еще не известно, согласится ли Громен за Тина дочь без теленка в качестве выкупа отдать.
Какими порой в жизни судьбоносными бывают незначительные, казалось бы, мелочи. Даже не судьбоносными, а поворотными. Интересно, что в моем случае предопределило встречу с мужем? Узнаю ли когда-нибудь…

Глава 24

Утром, непривычно рано для меня, собиравшийся уходить муж разбудил осторожным прикосновением к щеке.
— Витара, сегодня гостей встречаешь, не забудь. О лишнем не болтай, но и не стесняйся о чем-то полезном спросить. Эльзана — женщина мудрая, возможно подскажет что-то, чему мы значения не придаем, — с этим напутствием Рид исчез из нашей комнаты.
А я, еще немного повалявшись, решила вставать. Кто знает, может быть у них приняты ранние посещения? Да еще и привести все в полный порядок, и об угощении подумать надо. Хотя в наших обстоятельствах не до пира, но и без угощения — какое гостеприимство? Волнение нарастало: ударить в грязь лицом нельзя, но опыта приема гостей, не говоря о дружеских и добрососедских взаимоотношениях с кем-то у меня нет. Решив, что посоветоваться с Грифом не помешает, быстро прибрала кровать, привела себя и нашу комнату в порядок и, надев спортивного вида брюки и куртку, отправилась завтракать.
Рид о гостях предупредил и нашего повара, поэтому, к моему огромному облегчению, при появлении на кухне тот встретил обнадеживающим бурчанием:
— Уже печься хлеб поставил, а чтобы вкуснее был — меду добавил и орехов. В похлебку мяса немного больше покрошил, — по нашим временам это верх гостеприимства рефреном сквозило в его словах. И я, в принципе, с ним согласна.
Получив кусок вчерашнего хлеба и кружку с питьем, собралась идти к лавке, чтобы поразмыслить о планах на день за завтраком, когда сообразила спросить:
— А гости у вас когда приходят… обычно?! в конце немного смутилась — что подумает на мой счет наш ворчун, если я элементарного не знаю.
— Раненько! — не оборачиваясь и совершенно не придав моему вопросу значения, сообщил сосредоточившийся на кипящей похлебке старх.
Быстренько понеслась за стол и в три больших глотка съела весь завтрак. В голове плавала сплошная мешанина — что делать? Экскурсию устроить? Так у них все такое же, наверное. Подарками похвастаться — вообще некрасиво. Угостить? Это обязательно, но…
Со стороны двери раздался звуковой сигнал о чьем-то прибытии. И убейте меня на месте, если это не моя гостья. Как хорошо, что рано поднялась — не забыть бы мужа поблагодарить. Прежде чем бежать к первой двери, быстро занесла кружку кухню и предупредила Грифа:
— Кажется, приехала.
Он кивнул и сообщил:
— Ты не спеши, Зогал уже пошел их встречать.
Хорошо, когда достаточно носом потянуть — и ты в курсе чьего-либо присутствия, мне же вслед за стархом из нашей группы оставалось идти к входным дверям. Взглянув на визуальный экран, очень удивилась — Эльзана приехала с дочерьми (обеими!). Да у нас просто прием ожидается, а я не готова.
— Что-то они почти всем семейством… — нечаянно озвучила свои опасения.
Зогал, стоявший рядом и ожидавший, когда терг гостей припаркуется в наружном зале, чтобы выйти навстречу хмыкнул:
— Вот будешь матерью двух взрослых девиц без возможности куда-нибудь выбраться и перспективой большого голода, сразу сообразишь как по гостям ездить.
Меня озарило…
— Так может Тина позвать? Познакомиться? — предложила по доброте душевной.
— Принюхается и если захочет — сам подойдет, не маленький уже, — с беспечным видом отмахнулся мой спутник.
Стархинь привез сын Эльзаны, который, высадив маму и сестер, гут же развернулся и отправился к подъемнику па поверхность. Гости явились основательно и надолго. Как бы не оплошать и не разочаровать, или не обидеть по незнанию. Зогал уже суетился снаружи, помогая дамам нести какие-то корзины. Они ещё и с подарками! А я…
Впрочем, Эльзана в самом деде оказалась женщиной умной и доброжелательной. Почувствовав мою неуверенность, тут же взяла процесс знакомства в свои руки.
— Вот девочки мои, Трильда и Лотна, им интересно стало, как вы тут обжились, вот и напросились со мной. Но не пугайся, постарайся хлопот тебе не доставлять, и улыбнулась, мудро так, понимающе.
У меня сразу от сердца отлегло — хорошая соседка у нас, это чувствуется. Не зря она мне еще на ярмарке понравилась. Дочери — такие же стройные и симпатичные, как мама, обе немного выше меня ростом — смотрели вокруг во всё глаза и, конечно же, плавно поводили носами, бросая на меня пристальные взгляды. Похоже, на Иволоне нет старха, который не знал бы о том, что я проводник… или буду им.
— Покушаете сначала или осмотритесь? — уточнила у Эльзаны.
— Давай-ка сначала найдем местечко укромное и поговорим, — серьезно предложила стархиня. — А потом все остальное успеется.
Немного удивившись, пригласила женщин в нашу с-Ридом комнату. Осмотревшись внутри, покосившись на титанаровую дверь, подивившись деревянному полу, стархини устроились на одной из длинных лавок.
— Хороший мужчина Рид, — вслух поделилась выводами в первую очередь с дочерьми Эльзана, — Вы все на лицо смотрите, да комплименты слушаете, а лучше в жилище мужчины осмотреться, да за семьей и окружением его понаблюдать — это гораздо полезнее бывает. Жизнь не с красивым лицом жить, а с конкретным стархом. Вон как Витаре муж все обустроил — на загляденье. С таким мужем никакие испытания не страшны.
Девушки приумолкли, вслушиваясь в слова матери, а я так вовсе опешила.
— Извини, Витара, — переведя на меня суровый взгляд, устремленный на дочерей, пояснила стархиня, — на свой счет не воспринимай. Рада я за тебя и за Гавридаила, да и за то, что соседствуем мы. А вот этим двоим жизненного опыта пока не хватает, вот и судят поверхностно. Права ведь я — не в красотё счастье?
— Права, — согласно кивнула я и, решив все же вернуть себе инициативу, уточнила. — О чем вы поговорить хотели?
— Витара, сама я родилась на Тильзане. Громен нас с девочками года четыре как сюда перевез. И семья моя владеет большими сельскохозяйственными аэроплантациями. Так что я очень много о выращивании овощей и других культур знаю, и сама не раз думала о том, что хорошо бы придумать способ что-то на Иволоне выращивать… А вчера Рид Громену рассказал о твоих планах, вот я и загорелась мыслью любую поддержку тебе оказать, может быть хоть знаниями какими помогу? А если пойдет у тебя дело, то и у нас в шахте подобное организуем, — присев со мной рядом, деловито изложила стархиня свои мысли. — Тем более, скоро тоннель у нас будет связующий, а это значит — возможность постоянно сообщаться.
Невероятно обрадовавшись такому предложению, благодарно сжала ладонь стархини.
— Спасибо, ваша помощь очень пригодится. А то у меня, одно желание, а знаний толком нет. Мы тут с Грифом опытным путем, едва не наугад действуем с первыми посадками. Так что, если расскажите как и какие растения выращивать, то очень поможете.
— У тебя наверняка все получится. И Рид тебе в помощь, и силы, что другим недоступны, — Эльзана с довольной улыбкой приободрила меня. — Идем тогда, покажешь мне, что приготовила и запланировала, а я уже по ходу буду поправлять и объяснять.
С этим мы и отправились сначала в мой уголок с первыми посадками, потом в пещерку с контейнерами для компоста и завершающим пунктом этой очень познавательной в первую очередь для меня экскурсии стала пещера, где мужчины готовили мне теплицу. Эльзана сообщила невероятное количество полезной информации, надавала массу советов, где-то подправив мои задумки, а за что-то и похвалила:
— Ты молодец, что с почвы начала. У нашей расы не в ходу все эти земные синтезированные продукты, а так же неполноценные, как у нас считается, способы их выращивания. Для совсем незначительного числа растений они допускаются. А в остальном стархи используют в пищу продукты, выращенные в естественной среде. Исключением только космолеты дальнего следования являются, которые оборудованы аэро— и акватеплицами.
Довольная одобрением столь знающей и от того авторитетной для меня персоны, бросила быстрый взгляд на мужа. Стархи при нашем появлений деятельность приостановили и сейчас прислушивались к нашим словам.
— Если б знала я, что так будет, с Тильзана не одежду и посуду бы везла, а землю! Но тебе возможности древней касты в помощь. Проводники и не такое могли. Кстати, — стархиня суетливо затеребила карманы, что-то выискивая, — я вот тебе прихватила семена. Взяла их случайно или с умыслом, сейчас и не вспомню. Всхожесть уже сомнительная, но может быть ты сумеешь хоть какие-то из них заставить прорасти.
Под внимательными взглядами окружающих Эльзана передала мне тканевые узелки, пояснив отдельно по каждому и условия ухода, и использование плодов. Получив такое богатство, я быстро сообразила, что вся загвоздка в количестве почвы — со всеми моими стараниями очень много ее не получится, а для тех же корнеплодов вроде моруса нужен толстый слой грунта.
— Витара, ты молодец, что думаешь так разнопланово, — услышав мои опасения, вновь похвалила стархиня. — Двух контейнеров почвы на многое не хватит, а тратить мох на перегной вы не можете, он необходим оленям. Поэтому мы всей семьей вчера делали вам образцы подвесных каркасов, которые пропитываются минеральными растворами. Как их сделать, я тоже научу, и в этой среде придется выращивать первые урожаи. Будете использовать органические отходы.
В наших обстоятельствах мера оправданная. С течением времени количество натуральной почвы будет увеличиваться. Мы у себя тоже будем собирать мох, лучшую часть привозить вам, а остальное пустим на перегной. Выделишь нам потом готовой почвы, чтобы развести в компосте необходимую среду.
Стархи вместе со мной принялись изучать приготовленные соседями образцы, разбираться с тем, как они изготовляются, как крепятся внутри пещеры, как пропитываются полезным раствором.
— Одно время я много общалась с одним землянином (был в команде нашего пиратского звездолета, но погиб в очередном рейде!), он тоже когда-то на сельскохозяйственной базе работал, вот и рассказывал мне кое-что, — объяснила, я источник собственных скромных познаний Эльзане, — но так много он не знал. С вашей помощью мы действительно сможем рассчитывать на приличный урожай.
Вот уж своевременным оказалось вмешательство умной женщины. Мы с подошедшим ко мне вплотную мужем переглянулись, одновременно заметив, как обе девушки с энтузиазмом объясняют Тину и Кролу каким образом делались эти подвесные каркасы. Наша мудрая соседка не только поделилась с нами полезным опытом, но естественно и легко наладила первый контакт между молодыми людьми.
— А что, Рид, — тихонько, с усмешкой прошептала подошедшая к нам Эльзана, посматривая на Тина рядом со своей дочерью, — светит пареньку олененок? А то мы бы с вас пример взяли. Ух, как мне нравится ваш подход! Сама такая — только дайте мне что-нибудь организовать, да жаль возможности не те. А вот если вы тон зададите, мы подхватим!
Рид под напором соседки не сдался и лишь вдумчиво предупредил:
— Будет видно.
Обежав нас, стоявших тесно прижавшись друг к другу, лукавым взглядом, с легкой задумчивостью качнула головой и предупредила:
— Еще не известно, кто большим спросом пользоваться будет: ваши дети в супружескую пару или оленята в приданое!
Рид, неожиданно довольно фыркнув, обнял меня за талию и пообещал:
— Не важно, если все это у нас будет!
Обменявшись понимающим взглядом с моим мужем, Эльзана вновь посмотрела на Тина и собственную дочь, которые уже, кажется, забыли первоначальную тему и говорили о чем-то другом.
— А хорошая у вас в шахте обстановка, вы всему тут особенную атмосферу придаете. Так что нам бы только гильдию перетерпеть и… Иволон поднимем! А ты, Витара, себя береги. Стархиня снова взглянула на моего мужа, но уже без намека на юмор. — Проводник — это уникальная возможность. Сколько жила, ни об одном не слышала, а тут на Иволоне… Вам закрепляться надо, да детьми обзаводиться.
Повисла пауза. Хоть тревога и беспокойство никого из нас не оставляют, но руки опускать не собираемся.
Закончив обсуждать обустройство теплицы и, заручившись обещанием Эльзаны скоро посетить нас вновь, чтобы оценить сделанное, мы все вместе отправились наверх — пришло время обеда. Гриф расстарался: и свежий хлеб с ощутимым привкусом меда, и похлебка — все необычно вкусное. Рассевшись за столами сообразно собственным предпочтениям, неспешно насладились хорошей и сытной едой. И гостьи наши угощением остались вполне довольны. Особенно девушки, которые, устроившись за одним столом с нашими свободными стархами, весело болтали о чем-то под периодическими внимательными взглядами своей матери. Завершив трапезу раньше занятой больше разговорами, чем едой молодежи, Эльзана попросила меня проводить ее умыться. Пошли мы в нашу комнату. Но там стархиня присела на лавку и, придержав меня рядом, серьезно спросила:
— Витара. ты знаешь, что у древних каст женщины обретали полноценные возможности во время ожидания малыша?
Удивленная вопросом, я кивнула, присев на скамью рядом со стархиней.
— Не тяни с ребенком, — все так же настойчиво посоветовала она.
— Мы решили… — немного растерялась я, — Рид опасается, что из-за карантина и возможного голода мне будет тяжело, или возникнут проблемы. Поэтому мы… решили подождать.
Эльзана поджала губы, недовольно качнув головой.
— Вы карантин выдержите. У вас и запасов больше, и олени, и что-то ты вырастить сумеешь.
Если стархи с наших других колоний добиться его снятия не сумеют, просто запирайтесь тут и пережидайте.
Удивленная подобной позицией, я уже открыла рот, чтобы выяснить ее мотивы, когда стархиня сама пояснила:
— Витара, я за свою жизнь не слышала ни об одном проводнике, — с сосредоточенным видом обратилась ко мне Эльзана, — кто носил бы в себе кровь древних. Вы с Ридом, ты так уж точно, не понимаете всей значимости этого обстоятельства. Тебя крайне важно уберечь от любой опасности, это даже важнее признания Иволона официальной колонией стархов. А тебе… тебе, как я убедилась, в этой связи будет важно сохранить семью, не дать вам потерять друг друга. Хороший муж тебе достался, и ты ему под стать.
— Но…, — ее заминку я отметила и совершенно недоумевала о причине волнения за нашу семью. Понятно, карантин, но нашему союзу что угрожает? — Почему вы опасаетесь, что нашей паре грозит расставание?
— Может так сложиться, что личное отойдет на второй план, оттесненное необходимостью прочих обязательств. Тебя могут просто обязать так поступить, — грустно вздохнула стархиня и ласково, по-матерински коснулась моих волос. — Ты женщина, и именно тебе семью хранить и укреплять. Не тяни с ребенком. И неправда это, что с детьми сложнее. Наоборот, сил для жизни прибавится, а в твоем случае еще и стимул бороться появится. Мы тоже непростую жизнь прожили, но о детях никогда не жалели. А идеального времени никогда не наступит… И от всех бед не защитишься. Ты знаешь ведь о том, что среди нас предатель. Так что о тебе узнают, если не знают еще. И о твоем вкладе в наше жизнеобеспечение тоже. А Рид не всесилен, так что и на себя надейся!
Смущенная неподдельной забой и искренним беспокойством, почувствовала, что начинаю испытывать к женщине доверие. Поэтому, немного помедлив, подняла руку к вороту водолазки и чуть отогнула его, показывая закреплённый на шее ошейник.
— Полагаю, вы напрасно тревожитесь о нашем расставаний, — спустя минуту, позволив стархине в полной мере осознать увиденное и сделать выводы, с грустным смешком заверила я. — Ключ у Рида.
Моя собеседница задумчиво молчала. А я, одумавшись, пожалела о мимолетном порыве. Муж просил не болтать лишнего, кто знает, кем окажется этот предатель? Почему бы и не женщиной… Да и вообще, стало стыдно — поспешила посвятить в свою тайну по сути постороннего. Но Эльзана осторожно взяла меня за ладошку и, всматриваясь в глаза, спросила:
— Хотела бы я знать, как вы встретились? Я только молча опустила взгляд, испытывая муки самоедства — тут и ее предположений достаточно. — У каждого своя судьба, и нам не дано знать, где мы что-то обретаем, а где потеряем заранее. Порой жизнь идет очень извилистым путем, но главное, чтобы вывела к нужной цели. Вся наша семья относится к потоку ленглов, тех, кто строит и бережет настоящее. Мы по натуре своей стархи не авантюрные, нам бы только жизнь стабильную и будущее гарантированное, чтобы дети были обеспечены, а сами мы с крышей над головой и доходным делом в управлении. Выше головы прыгнуть не стремимся, довольствуясь имеющимся, оберегая его для детей. А Гайвридаил… он из левиоров, неугомонный, всегда будет стремиться вперед и искать желаемое, искать независимо от расстояния и трудностей. Так что, как бы вы не встретились, и с чего бы все у вас не началось — важно не это. Может быть, только так ваши судьбы могли пересечься. Главное — вы нашли друг друга и… живите будущим. А будущее — это дети.
Потрясенная словами Эльзаны, призналась:
— Рид не согласится, он уже все решил. А я… слушаюсь его.
Стархиня фыркнула и с совершенно преобразившей ее лицо задорной улыбкой с юмором. посоветовала:
— И молодец! Хорошая жена. Но одно другому не мешает. А соблазни его? Как сам решил, так и передумает. Девочкам своим всегда говорю — с мужем спорить не надо и доказывать ему, что не прав — тоже. Достаточно повернуть все так, чтобы сам передумал. И в семье без ссор дело пойдет в нужном направлении. Семью женщина строит. Мама тебя этому не учила?
— Она умерла давно, не успела, — откровенно призналась я.
— А кто из твоих родителей был стархом? — с любопытством уточнила Эльзана.
Но я, все же решив разболтать не все на свете, отрицательно покачала головой, избегая ответа. Стархиня понятливо кивнула и отступилась.
— Так, а что ты мне о Тине дельного скажешь? — совершенно неожиданно сменила она тему, поднимаясь с лавки.
Не ожидая такого поворота в разговоре, я недоуменно застыла, пытаясь как-то сформулировать все свои впечатления об этом стархе из нашей группы. Но, увы, хватило меня только на невразумительное:
— Даже и не знаю…
— Ясно, — с чрезвычайно серьезной миной кивнула стархиня, словно в самом деле поняла, что вот так в двух словах и не скажешь, да и особенной близости и доверительности между нами нет, только общее доброжелательное отношение.
— Но Рид ему доверяет… как и всем своим, — неожиданно даже для себя нашлась я с аргументом, припомнив слова мужа. Опять же не хотелось стать причиной неудачи в личной жизни этого старха. Чем же он виноват, что я в определенные моменты жизни такой тугодум?
— Значит, спешить не будем, присмотримся, — покивала Эльзана и пробормотала уже для себя. — Опять же, может и с олененком что решится…
Я рассмеялась. Вот уж точно представительница потока ленглов! Своего не упустит.
Когда мы вернулись в общий зал, где все как раз закончили трапезу, первым делом встретила немного обеспокоенный и вопросительный взгляд желтых глаз мужа. В ответ с задумчивым видом кивнула, давая понять, что все хорошо, но пища для размышления имеется. Он пытливо всматривался в меня еще несколько секунд, потом повел носом и перевел ставший немного недовольным взгляд на Эльзану. Стархиня в ответ ему невозмутимо подмигнула, заставив моего старха забавно передернуть ушами, кончики которых как обычно торчали из копны волос.
Обстановку разрядил сигнал прибытия гостя. Оказалось, что это Тирас явился за женской половиной их семейства. Проводив гостей, договорились, что через неделю ждем их снова — проверить устройство теплицы и просто повидаться. Эльзана обещала, что они привезут с собой мох нашим оленям. Так что расстались мы довольные друг другом, да и вообще, у меня впечатления от приезда стархинь остались самые благоприятные и польза огромная в виде необходимых знаний, да еще и обдумать теперь есть что.

Глава 25

Перед сном, уютно устроившись рядом на кровати, делились впечатлениями от посещения гостей. Рида в первую очередь интересовало, о чем мы говорили у нас в комнате с Эльзаной. Заранее решив, что скрывать там нечего, пересказала ему беседу. Муж задумался.
— Скажи мне, о чем она говорила, когда рассуждала о возможности, когда для меня личные интересы и собственная семья станут второстепенными? — прислушиваясь к дыханию мужа, спросила о продолжавшем мучить меня вопросе.
— Вита, — было так приятно каждый раз слышать это обращение, — не думаю, что она имела в виду что-то конкретное. На самом деле предсказать развитие событий и реакцию нашего населения на тебя невозможно, Эльзана права в том, что ты — уникальное чудо. Поэтому, я полагаю, что возможно какое-то общественное давление или предложение, которое сможет возвысить тебя. И тогда ты уже не сможешь быть просто женой рядового владельца шахты с Иволона…
Удивленная самой возможностью подобного, подняла голову и посмотрела на лежащего рядом Рида. Мой старх явно загрустил. А что до меня… с моим жизненным опытом, фактической малограмотностью, отсутствием знаний об общественном укладе стархов, с моей самооценкой — подобное казалось немыслимым! У меня и статусу жены Рида соответствовать не очень выходит, о каком общественном возвышении говорить?
— Нет, — уверенно мотнула я головой, — не хочу так.
Муж вздохнул:
— Могут обязать… И со мной точно не посчитаются.
— Кто? — я испуганно встрепенулась. — Как? Зачем?
— У стархов тоже существует управляющая структура, которая направляет наше развитие и контролирует основные процессы в обществе'— Верховный Комус. А как… Тут много вариантов — от добровольных до принудительных. И зачем понятно: ты можешь колоссальную пользу принести, совершить многое, осуществить прорыв в любых направлениях нашей жизни.
Мне почему-то сразу вспомнились «надорвавшиеся», неизвестные предки. И становиться проводником совсем не захотелось. Мне так хорошо: живется в своем доме, с «рядовым владельцем шахты на Иволоне», и на эпохальные в масштабах целой расы свершения совсем не тянет. Хватит с меня тревог и испытаний, хочется просто жить, растить детей, радоваться мужу и быть спокойной за наше будущее. А в качестве ожидаемых от меня подвигов вполне достаточно обживания Иволона и перенесения карантина. Права Эльзана — надо строить семью! Тем более, если у них факт наличия ребенка определяет принадлежность и «занятость» женщины. Хочу быть занятой Ридом, и чтобы никаких сомнений в этом вопросе у окружающих не возникало. И ребенка хочу — столько во мне любви накопилось, такая потребность в близких… Надо Рида переубеждать. Вернее, соблазнять, пусть в процессе сам переубедится.
Осторожно пошевелив ладонью, удобно лежащей на груди мужа над самым сердцем, улавливая мерные удары внутри, ласково побарабанила пальцами, привлекая его внимание.
— Готовься, сейчас буду тебя соблазнять, — шумно выдохнув для храбрости, смущенно предупредила старха. — Вот только придумаю с чего начать…
Выражение лица Рида претерпело мгновенное изменение, став до комичности изумленным. Не ожидал! А я, стремясь укрепить позиции и деморализовать его еще сильнее — надеюсь, в таком состоянии быстрее согласится — потянулась к его телу губами. Коснувшись груди замершего в сомнениях мужа, поспешила приподняться и, склонившись над ним, скользнула ладонями вверх, собираясь обнять за шею. На мгновение мы встретились глазами, и я поняла, по их смятенному выражению, что он сразу сдался, смирившись с ситуацией.
— Положимся на судьбу, — синхронно с моим пониманием прозвучал шепот Рида, и почти тут же я почувствовала, как его широкие, ладони, стремительно обхватив меня за талию и притягивая ближе, укладывают на себя.
Устроившись поверх тела мужа, потянулась навстречу его губам, с самым нахальным видом напомнив:
— У меня ведь месячный абонемент на обогрев имеется? Так вот, мне холодно! Согрей меня…
И тут же почувствовала, что по обязанностям «грелки» муж тоже соскучился за последние дни. Мы с удовольствием целовались, неспешно и обстоятельно поглаживая друг друга: я в восторге теребила мохнатые ушки, а руки мужа хозяйничали на моей спине, то и дело спускаясь ниже, чтобы энергично сжать мои доступные его ладоням округлости. Несколько утолив обоюдную потребность в нежности, что мы безмолвно получали в поцелуях и объятиях, лишь изредка прерывавшихся на мгновения, уперлась ладошками в грудь мужа и медленно потянулась вверх. Уселась на его живот, немного откинувшись назад. И тут же почувствовала, что спиной уперлась в своевременно согнувшиеся в коленях ноги Рида. А его руки уже уверенно скользнули к моей груди, подхватывая обе одновременно. Медленно выдохнув, поймала себя на ощущении нахлынувшей приятной слабости, что быстрой волной прокатившись по телу, осела в ногах, и порадовавшись тому; что так надежно устроилась. Поэтому, выкинув из головы все посторонние мысли, откинула голову назад (на миг отметив, что муж из под прищуренных век наблюдает за мной) и с довольным тихим урчанием отдалась во власть его рук.
Ласковые касания шершавых пальцев, бережные прикосновения к самым чувствительным местечкам моей груди наполняли удовольствием; заряжая предвкушением и ожиданием. Не хотелось спешить… Сейчас мы спрятались от всех, впереди целая ночь. А руки мужа, уделив моей груди всевозможное внимание, плавно перетекли ниже, приласкав живот, таким знакомым жестом собственника обхватывая талию, и перемещаясь дальше. С усилием пройдясь по внутренней стороне бедер, пальцы мужа скользнули внутрь меня, заставив напрячься и шумно выдохнуть. Но тут… ладони Рида стремительно вернулись назад, чинно устроились на моих бедрах и, распахнув Поблескивающие хитринкой глаза, муж необычайно серьезно и как ни в чем не бывало поинтересовался:
— И кто тут кого соблазняет?
С разочарованным, показательно мучительным стоном подалась вперед и, не сдержавшись, весело рассмеялась. Мне безумно нравились наши отношения, та небольшая доля игривости, что присутствовала в них теперь.
— Ну, держись! — угрожающе зарычала на мужа, с самым воинственным видом выпятив грудь.
— Держусь, — мгновенно ухватившись за нее обеими руками, смиренно поведал супруг. Снова расхохотавшись, плотоядно облизнулась, давая понять, что ему уже можно пугаться моего настроя. Муж стойко не дрогнул, незаметными движениями пальцев сминая вершинки груди. Все! Сейчас устрою ему… праздник жизни;
И устроила. Ощущая себя рядом с Ридом невероятно комфортно и раскованно, откинула все сомнения и решила: буду делать с мужем все, что в голову придет, пусть терпит, раз женился! Начала с того, что плавным, но неумолимым движением отвела его руки от собственной груди. Муж тут же изобразил на лице крайне скорбное выражение. Но я, многообещающе заулыбавшись в ответ, резко качнулась вперед, почти рухнув на него вновь, и потерлась телом о его — огромное и горячее. Запахи?! Пусть наша кожа максимально пропахнет нами!
В какой-то момент, решив изменить положение, скатилась с Рида, устроившись рядом и, пресекая все его попытки коснуться меня, принялась ласкать. Вновь и вновь изучая тело старха руками и губами, согревая дыханием и целуя везде, где хотела, касалась его плеч, сильных рук, груди и упругого живота. Любое прикосновение рук Рида сдерживала, не позволяя ему меня трогать. Хотел, чтобы соблазнили — вот, потом не надо говорить, что я слово не сдержала! Лизнув еще раз его твердый торс, потерлась щекой о волоски внизу живота и двинулась дальше. Муж даже дыхание затаил, очевидно, опасаясь поверить в мои намерения. Но я, уверенно обхватив ладонью самую активную сейчас часть его тела, прижалась к ней щекой и… тоже лизнула, намеренно медленно скользнув по горячей коже. И тут же подняла взгляд на мужа, успев заметить, как он блаженно зажмурился и довольно дернул ушами. Эту особенность я подметила еще раньше. Нравится! Тогда еще раз, и еще, и еще…
Рид уже тихонько порыкивал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить меня в охапку и тоже не потерзать от души. Но, при малейшем поползновении его рук в моем направлении, я тихо шипела и слегка кусала его, требуя не мешать мне воплощать задуманное.
В результате, в очередной раз прикоснувшись к уже до предела напряженной плоти губами, поняла, что терпение мужа исчерпано. Поэтому с намеренной медлительностью, плавно, едва касаясь, провела ладонью по всей ее длине и… обвила губами. Рид не сдержался, с дрожью, резко дернувшись вверх, застонал. Соблазнился!
Я осторожно погладила его по бедру, пока мой. старх переводил дыхание после явно ошеломившего его маневра, поднялась с кровати и отправилась в душ. На сердце было легко и невероятно радостно — сумела! Соблазнила, не отопрешься… Стоило мне, зажмурив глаза и подняв лицо, шагнуть под струи теплой воды, почувствовала, что позади встал Рид, обнял меня за талию и прижал к себе крепко-крепко… так что ни одна капелька воды между нами не просочится. Я довольно расслабилась, оперевшись спиной о его грудь, наслаждаясь прекрасным моментом, теплом в душе и вокруг, присутствием мужа.
— Согрелась? — шепнул Рид, непонятно как перекрывая голосом шум воды.
Непроизвольно вздрогнула. Многообещающий и двусмысленный вопрос… И мы, не сговариваясь, потянулись к бутылочке с моющим гелем, выдавив который на ладони, начали мыть друг друга, перемежая ласки поцелуями, упиваясь мгновениями свободы, оторвавшись от вечной жизненной суеты. Это только наше время и наше желание быть вдвоем.
Стоило мне, обсушившись, повесить полотенце на крючок, как муж решительно подхватил на руки. А потом, перекинув меня через плечо, с игривой усмешкой хлопнул по попке!
— За что?! — возмутилась я, брыкаясь, пока что-то задумавший муж нес меня в спальню.
— В качестве действенной меры борьбы со склерозом, — спокойно, донеслось в ответ.
— У меня?! — продолжая энергично вырываться, рассмеялась я,
— Конечно! У тебя тоже есть обязательства. Кто обещал компенсацию натурой за регулярный обогрев? — с показным недовольством пробурчал муж, осторожно перекладывая меня на кровать. И важно сообщил. — Время расплаты пришло! –
Поперхнувшись воздухом, шумно икнула и раскинула руки в стороны, серьезно подтвердив:
— Я вся твоя!
— Не сомневайся, — довольно фыркнул муж и подобрался ко мне поближе.
Привычно обхватив ладонями за талию, неожиданно склонил голову и, поцеловав мой живот, по моему примеру потерся о него щекой. У стархов волосы на лице не растут, но вот длинные, необычайно шелковистые волоски уха так волнующе и немного щекотно соприкоснулись с моей кожей, что сразу подействовали на имевшиеся там нервные окончания, послав волну тепла и будоражащего удовольствия по венам. Рид очень напористо и без промедления переместил ладони к моей груди, вновь обхватывая каждую, и… так же зарылся в них лицом, щекоча на этот раз дыханием. Мне было безмерно приятно. Тихонько застонав, я легко качнулась из стороны в сторону, переместившись удобнее, и приготовилась наслаждаться вниманием мужа дальше. Он явно учился, учился у меня и для меня. Последние сомнения в этом отпали, когда вдоволь наигравшись моей грудью, от чего я уже страстно поджимала пальчики ног, не имея сил терпеть, столько удовольствия получила от ласкавших рук и губ.
Муж потянулся вниз, минуя живот, легонько подул на пего, вновь вызывая предвкушающую дрожь и покалывание «миллионов иголок» в ступнях, и остановился у моих ног. Раздвинув их, зарылся лицом между бедрами и… вновь легонько подул. Влажной кожей ощутив прохладу его дыхания, вздрогнула от неожиданности, невольно сгибая ноги и требовательно сжимая ими плечи мужа. Так уже хотелось его… Сил терпеть это медленное покорение не было совсем.
— Ри-и-ид, — просительно, выгибаясь дугой, простонала я.
— Не холодно? — почувствовала' что он поднял голову, наверняка наблюдая за мной.
— Н-еет, — простонала я, ~ очень жарко, очень… меня сейчас остужать придется…
Кровь и в самом деле словно пылала в жилах, плавясь и заставляя таять, растекаться безвольной лужицей под жарким давлением мужа. А давление нарастало уже в буквальном смысле. Быстро переместившись, Рид оказался надо мной, позволяя с облегчением сдавить его тело ногами. Но мне этого было мало, хотелось большего жара, более тесного контакта, желанной близости. И, еще больше ускоряя собственную кровь, принялась бешено двигаться под ним, желая всем собственным телом соприкоснуться с его. Муж ритм поймал и, подловил на очередном маневре — властно, почти грубо, но я ощутила лишь блаженное чувство долгожданного соединения. И уже сам, ускоряясь под моими встречными рывками, задал темп этому извечному стремлению двоих навстречу друг другу.
Меня совершенно затянуло в глубину переживаемых ощущений, сосредоточив полностью на зарождающихся эмоциях, на пылающей огнем бешеного желания страсти. Мы хотели друг друга и оба осознавали это, мы любили друг друга и как никогда остро чувствовали это сейчас, мы стремились отдать друг другу все до капли, не таясь и не сдерживаясь. Бурно, с чувством долгожданной встречи все сильнее раскаляли пламя этого костра, пылавшего между нами, усиливая огонь в крови, спешили к взрыву чувств и максимальному удовольствию… Совершенно обессилив и пребывая в состоянии абсолютной расслабленности, не имея возможности пошевелить и пальцем, отдав все силы и переполнившись взамен тихой нежностью и приятным теплом, вслушивалась в свои ощущения, отмечая отступающую волну страсти. Просто лежа на спине с закрытыми еще глазами, краем сознания улавливая дыхание откатившегося в сторону мужа, наслаждалась невероятным довольством — чувством счастливой взаимности. Хотелось взлететь, запеть, застонать, но сил не было…
— Что ж за неожиданности с тобой… воздух воспламенила! — невероятный рык мужа заставил распахнуть глаза.
И точно! Роем крошечных светлячков нас окружали малюсенькие огненные вспышки, слегка колышущиеся от нашего дыхания и превратившие окружающую блеклую темноту в волшебную и сказочно прекрасную. Как горят! Горя-я-ят… Ик! Сообразив, какие возможны последствия, перевела испуганный взгляд на резко подскочившего с постели мужа,
— Убрать знаешь как? — с прорывавшимся сквозь привычную серьезность тона смехом сразу уточнил он.
Совершенно растерявшись, я испуганно замотала головой. С перепугу даже сообразить не могла, что можно попытаться предпринять.
— Значит, подручными способами будем действовать, — хмыкнул Рид и, подхватив покрывало, принялся быстро, прямо в воздухе гасить язычки пламени.
Спустя несколько напряженных минут, когда я смятенным взглядом наблюдала за собранно и четко действующим мужчиной, мы вновь оказались в обстановке едва заметного приглушенного освещения комнаты.
— Нет, ну надо же, — плюхнувшись рядом, Рид пораженно закачал головой, — воспламенить воздух! Это же уму непостижимо как можно сделать. Придется предусмотреть в спальне средства пожаротушения, непредсказуемая ты моя.
Муж с любовью и искрами смеха в глазах вглядывался в меня, поблескивая в окружающих сумерках желтыми радужками. Смутившись, стеснительно отвела взгляд и обреченно пожала плечами. Сама не знаю, чего от меня ожидать можно, так что подстраховаться не повредит.
— Перегрел, тихонько в свое оправдание пробормотал я,
— Это несомненно, — усмехнувшись мне в волосы, притянул ближе к себе мой старх. — Отдыхай, моя хорошая жена.
Расслабившись от удовольствия и похвалы, почти сразу заснула.

Глава 26

Дни побежали чередой, стремительно пролетая и отмеряя неделю за неделей. Мы жили в ритме размеренного каждодневного труда, помимо повседневных забот и дел, занимаясь тем, что может помочь нам всем пережить этот тяжелый год. За время пока стархи готовили подземную теплицу, действуя во многом по инструкциям контролирующей процесс Эльзаны, я, миску за миской, ускоряла гниение остатков мха, почти завершив механизм образования почвы. По совету нашей соседки перемешала — все с купленной на ярмарке землей, чтобы полученный компост можно было использовать для посадок.
— Остальное по ходу дойдет, и подрастающая рассада помехой не станет, наоборот, поспособствует. К тому же, многие растения, вон хоть те же земные бобы, еще и повышают качество почвы. Так что ты периодически чередуй в дальнейшем местами все, что сажать будешь, да удобрять почву не забывай. Можно даже использовать раз в несколько месяцев для этих целей отходы из сантехнических накопителей. Чтобы кормить, почва не только отдавать, но и получать взамен что-то должна, — делилась опытом Эльзана.
— А почему стархи выращивают и употребляют в пищу, так много земных растений? — уточнила у нее как-то.
Планеты, которые нам удалось освоить, как и Иволон изначально были малопригодны для проживания и собственной флорой не обладай. Поэтому пришлось везде создавать растительный мир, конечно в первую очередь использовали те растения, что имелись на других планетах созвездия. Земная пища в большинстве своем нам очень подходит, кто знает — возможно, наши расы общего происхождения. Но немало растительных форм с других планет популярны у нас на Ваэле и Тильзане, — с улыбкой разъяснила наша умудренная жизненным опытом соседка.
Эльзана оказала мне неоценимую помощь. Под ее руководством были организованы первые грядки, там, как выяснилось, тоже надо не просто насыпать почву в определенный периметр, а предусмотреть дренаж и дополнительную аэрацию, В грунт мы посадили часть бобов, морус и… стараниями пожилой стархини (у меня бы духу не хватило такое сделать!) две твыи пересадили на постоянное место жительства в теплицу. А еще в дальнем уголке компактно посеяли предварительно «оживленные» мною семена из числа когда-то прихваченных с родной планеты Эльзаной загадочного растения долм. О нем стархиня говорила исключительно в восторженных тонах, выразительно закатив глаза в восхищении.
— Это волшебная травка! Я мечтаю, чтобы она выросла тут. С ней любая еда становится невероятно вкусной, избавляя от пресности и не надоедая однообразием. Как же давно не пробовала, но этот вкус не забыть…
Гриф к ее восторгам прислушивался особенно и под шумок всеобщих обсуждений шепнул мне как-то:
— Вырастет этот долм — скажи, ладно. Надо бы попробовать, — оно и понятно, особенным изобилием рацион не отличался, поэтому мимо нашего повара рассуждения стархини не прошли.
На этом, увы, запасы имеющейся у нас на данный момент земли закончились, и все прочее сажали уже в подвесные, пропитанные минеральным раствором каркасные ленты, протянувшиеся на всю ширину пещеры. Посадили много бобов и фасоли, на пробу — несколько рядков вироса (а вдруг этот шекагарский злак приспособится и приживется?). Использовали и семена, переданные Эльзаной. Среди них были семянки странного земного овоща — картофеля и шекагарского — платуна. Эльзана нас горячо заверяла, что если удастся оба растения адаптировать и развести — о голоде мы забудем. И если первый обладал хорошей урожайностью, то второй, хоть и мелковат, но сдержит целый клад полезных микроэлементов.
Абсолютно все высаженные семена прошли через мои руки, и все я «пробудила», вдохнув в них «энергию жизни», стимулировав таким образом, их скорейшее развитие. Сколько при этом мха отправила разлагаться, вытягивая из него эту самую энергию — не счесть. Почти на полконтейнера хватило.
Хорошо, что с кормом для Ярика и ожидавших приплода олених помогали Руенз и Громеи, привозившие из своих шахт черный мох. Да и я старалась подпитывать как самих будущих мамочек, так и развивающихся в их утробе оленят, следя за тем, чтобы они были полны сил и не заболели. Судьба пока благоволила нам — у обеих питомиц ожидалось двойное потомство. Это так же служило неисчерпаемой темой для шуток, в свете которых обязательно добрым словом отзывались о нашем грозном олене.
Мне казалось, что наши животные к жизни на суровом Иволоне приспособились, но Рид с выводами призывал не спешить:
— Вот закончится привозной корм с Ридана, которым мы все еще значительно пополняем их рацион, смогут они без ущерба для себя перейти полностью на местный корм, тогда и будем радоваться, — осторожно умерял он мои восторги.
Но я в душе надеялась, что к тому моменту у нас подрастет собственный морус, наземную ботву которого по совету мудрой соседки намеревалась запасти, предварительно порубив и утрамбовав с солью в контейнере и оставив затем в прохладном темном месте.
***
Пять с лишним месяцев пролетели быстро, оставив позади и «зарождение» нашими совместными усилиями сельского хозяйства на Иволоне, и сооружение связующего тоннеля с соседней шахтой, которая была соединена аналогичным с другим соседом, и сбор первого урожая, и даже второго, и строительство с последующим обустройством личных жилых помещений для членов нашей группы и их семей, которые (мы все надеялись на это!) все же получат возможность переселиться на ледяную планету.
Все эти месяцы я не покидала нашего подземелья — Рид категорически не соглашался, поэтому друзья — Руенз и семейство соседей регулярно наведывались сами. Меня подобное положение дел не тяготило. Наверх не тянуло, а наша шахта стала целым миром, в котором я старалась обжить каждый уголок. В первую очередь это относилось к успешно функционирующей теплице и нашим всеми обожаемым питомцам.
За прошедшие месяцы моя аграрная практика значительно возросла. Теперь ежедневно полдня посвящала важнейшему делу — уходу за посадками. Мне обязательно помогал один из стархов, занимаясь самыми тяжелыми физическими работами: копанием, рыхлением и транспортировкой контейнеров с различным; содержимым. Я же знала у себя каждую травинку, каждое растение, по-своему общалась с ними, «слушала» как протекают их жизненные процессы, а порой при необходимости и подпитывала жизненной энергией, стимулируя жизнеспособность и ускоряя рост. И они отвечали мне взаимностью! Вскоре, после того, как всходы первых посадок массово пошли в рост, я стала замечать, что пребывание в теплице благотворно сказывается на моем настроении и мироощущении. Как объяснить это — не представляла, но была уверена, что тоже что-то получаю от растений взамен.
Увы, были на сельскохозяйственном поприще и неудачи. Самой сокрушительной стала попытка вырастить вирос. Мы так и не сумели разобраться, что не подошло ему в созданных нами условиях К посадки шекагарского злака чахли на глазах. И это несмотря на то, что я изначально наполнила крупинки-семена жизнеспособностью. Да, применяя свои возможности, мне удавалось поддерживать посевы вироса, вынуждая их пусть и натужно, но расти. Однако процесс шел мучительно медленно и крайне энергозатратно меня.
Ежедневно тренируясь, я все лучше справлялась с первоначальными проявлениями своих возможностей, научившись уже мгновенно распознавать «тепло» всего живого, а так же вытягивать и передавать его. Но в случае с виросом трудозатраты оказались несопоставимы с результатом, поэтому Рид, несколько раз находивший меня в полубессознательном от переутомления состоянии в теплице, принял волевое решение. Однажды утром я не обнаружила в теплице на месте посадок шекагарский злак! Как оказалось, муж еще до завтра выдрал все жалкие и немощные стебельки, скормив наземные части оленям, а все корешки отправил в контейнер с компостом. У меня бы на подобное дело рука не поднялась. Но на мое отчаянное возмущение, спокойно возразил:
— Они того не стоили. Если захочешь, можно будет попробовать еще… когда-нибудь позже. Когда разберешься в себе.
С остальными культурами дела обстояли прекрасно. Все росло, зеленело, бордовело, синело, желтело (в зависимости от цвета посаженных растений!), цвело и — ура! — плодоносило. С опылением вышла отдельная история. Эльзана заранее указала мне на растения, которые могли опыляться самостоятельно, а вот с остальными предстояло разбираться самим. Причем вручную! На Иволоне, конечно же, негде было взять хоть одно подобное приспособление. Проблемой озадачила мужа — надо найти что-то легкое, сухое и… да неизвестно еще какое. Муж, проконсультировавшись со стархиней, сделал множество маленьких кисточек из ворсинок шерсти наших оленей. И в один прекрасный день все население нашей шахты, включая меня и Грифа, явилось в теплицу и принялось работать пчелками. Каждому выделили участок одинаковых растений (культуру, как сказала Эльзана) выдали отдельную кисточку, которой категорически запретили касаться иных видов растений, и… мы, собственно, принялись опылять. Предстояло цветок за цветком, бережно и едва уловимо «обмести» кисточкой пыльцу. А цветов даже в нашей весьма скромной пещерке оказалось множество, и цвели они не одновременно. Так что в первый раз, наопылявшись до одури, мы были вынуждены раз в три дня в период активного цветения повторять этот набег, но решили проще: каждый сам выбирал время, когда явиться и обработать закрепленную за ним культуру.
И каким же чувством счастья и гордости светились лица наших стархов, когда эта «пчелодеятельность» начала приносить плоды, причем в буквальном смысле! Первые завязи нас окрылили и добавили энтузиазма. А уж когда дело дошло до первого сбора урожая, все дружно «вступили» в ряды добровольцев, пожелавших участвовать в процессе. Меня в знак благодарности за невероятный успех от работ освободили, поручив фиксировать «прирост». Рид, давно догадавшийся спросить соседку, которая была не только заботливой родительницей, но и предусмотрительной перспективной бабушкой, об образовательных системах, раздобыл мне стархские программы. Поэтому за пять месяцев, регулярно занимаясь по вечерам, уровень чтения и письма подтянула, не говоря уже о прочих полученных базовых образовательных знаниях. Так что хозяйство нашей шахты я вела теперь на твердой основе простейшего учета и всегда знала где, сколько и чего у меня имеется, и как все расходуется. Программа по самообеспечению растительной пищей оправдала себя после первого же урожая. Мы обновили и немного пополнили свои запасы самыми необходимыми плодами (много из первоначальных запасов я отобрала на семена для повторной посадки), организовали оленям два битком набитых морусным силосом (идея знающей Эльзаны!) бесценных контейнера для подкормки и обзавелись кое-чем новым. Конечно, речь о долме, твые и еще ряде растений, которые мы теперь в сушеном виде могли использовать в качестве приправ и для сборов, заваривая горячее питье. Гриф от долма и твыи пришел в неописуемый восторг. Где он хранил заветные мешочки; даже я не знала; наш повар, после применения новинок безоговорочно провозглашенный, всеми кудесником и корифеем, страшно боялся их преждевременно израсходовать, поэтому берег и экономил невероятно.
Второй урожай, предварительно, как и советовала Эльзана, удобрив почву отходами, мы посадили уже с гораздо большей уверенностью в своих возможностях. Да и объем посадок в грунт возрос раз в пять. Причем все плоды картофеля и илатуна, что выросли из семянок, Эльзана категорично велела посадить вновь; уверяя, что из них урожай получится гораздо выше. Именно так их и разводят! Однако, навесными каркасными лентами с питательной средой мы тоже не брезговали. Запасы нужны чем больше, тем лучше. Тем более, за последний месяц к нам дважды приезжали разный терги с незнакомыми мне стархами, которым муж и помогавшие ему Пил и Зогал передавали запасы, на треть уменьшив наш первоначальный «резервный фонд». Прошло еще всего полгода, а у кого-то еда уже закончилась! И эта мысль не позволяла расслабиться, хоть на день забыть о той обстановке, в которой мы жили. Велась безмолвная и медленная, но от того не менее жестокая и смертоносная борьба за жизнь. И далеко не у всех было так благополучно, как у нас. Да и мы, несмотря на успешную реализацию задумки с теплицей, очень экономно расходовали свой продзапас. И особенно меня беспокоил вопрос с мясом. Морожеными брусками мяса муж тоже делился с другими группами, а животного белка, в отличие от растительного, нам взять негде. Вернее, способ был, но думать об этом совсем не хотелось…
На фоне такого, несомненно успешного в данных обстоятельствах полугола, меня особенно угнетала мысль о том, что забеременеть мне никак не удавалось. Что удивляло и тревожило одновременно. Неужели и тут дефектная? При всей насыщенности наших будней, ночи мы посвящали только друг другу. Невероятно сблизившись, даже сроднившись за это время, стали настоящей семьей — узнали друг друга лучше, стали больше доверять, могли уже предвидеть реакцию и действия друг друга. Но… перспектива родительства для нас так и не наступила. Я переживала, а муж успокаивал:
— Вита, судьбе виднее. Когда придет подходящее время, она решит сама, — спокойно и убежденно ежемесячно увещевал он.
Но я все равно часто думала об этом, воспринимая как страшную неудачу и несправедливость, ведь и возможности моей крови продолжали дремать… А будущее наше оставалось туманным. Мы не знали, есть ли сдвиги в вопросе опровержения слуха об эпидемии, делается ли что-то для снятия с планеты карантина, и успешны ли эти попытки, и что самое важное — не знали, сколько нам еще ждать… Поэтому, как ни благоприятно лично у нас складывались дела, внутренняя тревога и тяжесть на душе каждого иволонца чувствовались, витали вокруг, были почти осязаемы. Опять же этот вероятный предатель? Я не раз спрашивала мужа об успехах его поимки.
— Для начало надо знать наверняка кто этот старх, — отвечал муж с серьезным видом, — а пока выяснить это у Руенза не получается.
— А… это не Дитор? — еще в самом начале спросила я мужа.
Рид молчал несколько минут, прежде чем ответить:
— Мне не хочется в это верить, но предателем может быть любой.
Получается, муж не опроверг моего предчувствия, поэтому пребывала в убеждении, что это или тот сам или кто-то из группы озлобленного старха. Просто чувствовала, что именно с той стороны стоит ждать проблем. Наверняка за эту «помощь» гильдия пообещала ему право собственности, а такой как Дитор никогда бы не отказался. И сомнения мужа в этом вопросе я внутренне не разделяла.
***
В ту ночь, уже насладившись всеми прелестями супружества, мы расслабленно засыпали. Я, свернувшись в позе эмбриона, лежала, прижавшись спиной к боку мужа. Именно поэтому даже в полудреме почувствовала, что он внезапно напрягся задрожал. Тут же, быстро отодвинувшись к краю кровати, встал. Повернув голову и приоткрыв глаза, недоуменно уставилась на Рида. Но он, не обращая на меня внимания, сосредоточенно замер, словно прислушиваясь к чему-то.
— Что? — с беспокойством уточнила я, выждав минут пять;
— Мне показалось… — муж вновь сосредоточенно, замер и, спустя несколько секунд, подхватив одежду, направился к выходу из нашей комнаты.
— Что показалось? — уже развернувшись полностью, заволновалась я.
— Не пугайся, ничего не случилось, — бросив через плечо па меня взгляд желтых настороженных глаз, убедительным тоном заверил муж. — Просто показалось, что одна из сигнальных систем сработала. Схожу проверю, ты спи.
И мой старх, обувшись, выскользнул за дверь. Что за сигнальные системы? Не слышала о том, чтобы они у нас были… И как можно спать в такой момент, когда ничего не ясно, но что-то Рида, очевидно, насторожило. В итоге, изводясь безответными вопросами, провела в одиночестве не меньше часа, дожидаясь возвращения мужа и гадая о причине его ночного исчезновения.
Когда муж наконец-то вернулся, я опешила; потому что от меховой одежды на нем исходили ощутимые волны ледяного холода. Был наверху? Зачем?!!
— Что стряслось? — быстро заворачиваясь в шкуру, нетерпеливо затеребила мужа.
Рид молча разделся и залез ко мне, сам ощутимо разогреваясь.
— Вита, только никому пока об этом не говори, но… Зул объявился, — довольным тоном прошептал он, обнимая меня, — Как объявился?!! — я была потрясена. Откровенно говоря, я о нем и не вспоминала, решив не надеяться на иллюзию, а, как и советовал муж, рассчитывать только на собственные силы.
И тут такое… Да еще неожиданно,
— Прислал мне сигнал. Но возможно он еще далеко, да ему и через кордон надо проскочить, но… он явно намерен к нам пробраться! Как и обещал, через полгода объявился, — в голосе мужа я ощутила гордость за друга. Жаль, что не расспросила об их дружбе. Но сейчас сделать это было страшно, почему-то казалось, что спугну удачу, а она так нужна нам, и Зулу — тоже.
— И что теперь? — так же прошептала я.
— Активировал часть маячков на поверхности в оговоренном порядке, чтобы он садиться. А так… остается ждать и надеяться, что проскочит.
— Но патрульные звездолеты содружества сигнальные лучи на поверхности заметят, — напряглась я в тревоге.
— Не важно, то я, то Руенз периодически их включали на некоторое время, чтобы это не казалось подозрительным. Так что насторожить не должны, а вот Зул по ним сориентируется.
Мы замолчали, обдумывая новость. Я чувствовала, что под внешним спокойствием мужа скрыты тревога и опасения. А вот мне от сообщения полегчало. Даже больше — впервые за полгода заснула с надеждой на благополучный исход нашей общей проблемы.

Глава 27

На следующий день все удачно совпало — помогать мне в теплице должен был муж. Пока мы занимались поливкой, прополкой, рыхлением и прочими необходимыми монотонными работами, я все прокручивала в голове вчерашнюю новость. Наконец, не выдержав, тихонько уточнила у Рида:
— Меня все мысль не отпускает. А этот сигнал, что Зул отправил, его не могли системы патрулирующих орбиту планеты кораблей засечь? Вдруг перехватили и усилят меры контроля? И атакуют транспорт, на котором Зул? И вообще, на чем он наш транспортировщик доставляет, ведь пассажирскому звездолету на Иволон нельзя? — разом выпалила все накопившиеся вопросы.
— Нет, сигнал наш, стархский. Он на сияющей, а ее никакое оборудование не идентифицирует, импульсы для чужих систем сливаются с общим излучением космических тел. Об этом не тревожься, все сделано для того, чтобы не насторожились. В данной ситуации даже предатель помочь не сможет — о нашей договоренности знаешь только ты и частично Руенз.
— А Громен? — тут же перебила я.
— Нет, — муж отрицательно качнул головой, помогая мне поднять емкость с минеральным раствором, сделанным Эльзаной, которым я поливала подвесные каркасные ленты с посадками. — Он в курсе моих общих планов со сбытом гелия-3, но в детали и уж тем более в суть договоренности с другом я его не посвящал. Атаковать, конечно, могут, тем более, что я и сам не представляю, каким образом ом исхитрится транспортировщик пригнать к Иволону, но у наших звездолетов есть особое отражающее поле, работающее на накопителях с сияющей. Под его прикрытием, транспорт ни одна чужая система не засечет. Почему, ты думаешь, на наши корабли не нападают обычно, несмотря на то, что мы малочисленная раса по меркам многих других цивилизаций? Все дело именно в наших технологиях, в основе которых сияющая. Одна проблема — поле это очень энергозатратно поддерживать, поэтому не уверен, что у него будет достаточно накопителей. Хотя в плане запасливости Зул невероятен… Ты поймешь, если скажу, что еще в детстве один землянин, что жил на Ваэле неподалеку, его сумчатым хомяком называл.
— А почему, — закономерно удивилась я, услышав о возможностях излучения, — вы такими сигналами с Ваэлом и Тильзаном не обмениваетесь? Не сидели бы в неведении сейчас, и гильдии патрули не засекли бы обмен информацией.
Муж вздохнул, этим движением уже давая мне понять, что это неосуществимо:
— Не забывай — среди нас не осталось ни проводников, ни хранителей. А ты представь, какая мощность изначального импульса должна быть, чтобы преодолеть такое расстояние? Для нас это неосуществимо. Я потому вчера и понял, что Зул не так далеко от планеты, раз сигнал дошел.
— А я смогу? Ну, сигналы эти посылать… когда кровь старха проснется? — сама не могла для себя решить, обрадовалась ли я подобной возможности.
— Древние проводники могли, — задумчиво, приостановив полив, чтобы пристально взглянуть на меня, сказал муж. — Говорят, в самом начале именно так сообщались стархи с Ваэла и Тильзана. Но в твоем случае — не знаю. Представь, какое количество энергии необходимо выплеснуть единым целенаправленным потоком. Да еще и вплетя в него информационный посыл. Это гораздо больше того, что ты вытянула при охлаждении компрессоров.
Мне непроизвольно подурнело: ком встал в горле, а руки затряслись. Я тогда так скверно себя ощущала… А если гораздо больше? Это же в принципе невозможно, от такого переизбытка энергии просто разорвет, расщепив па молекулы.
— Должен быть какой-то способ «усваивать» любую энергию в большем количестве, какой-то механизм ее временного принятия, — вслух, сообразно своим мыслям, и одновременно для мужа прошептала я.
— Да, — Рид согласно кивнул, озабоченно наблюдая за моим лицом.
— Но ты о нем не знаешь? — предвидя ответ, уточнила я.
— Откуда? Не уверен, что в принципе есть те, кто знает, — вздохнул он, подтверждая мои опасения.
Как же обидно, что отец мне совсем ничего не рассказывал! Если бы я знала тогда, как важно все это выяснить, я бы сумела добиться, чтобы он рассказал. Но знал ли он сам о собственных возможностях? И тут же уверенно поняла — знал! Именно сейчас в голове в одну картину сложились мелкие детали и странности, которым я раньше или не придавала значения, или полагала их случайностями. Мой отец был виртуозным механиком и обходился без инструкций, любых указаний и соответствующего образования. Но при этом он всегда четко знал, в чем причина неисправности и как ее устранить. В точности как я с растениями! Возможно, можно так же чувствовать и не живую материю, понимать ее суть? Только пока мне это недоступно…
— Отец был лучшим механикам во Вселенной, — грустно поделилась я с мужем подозрением, — только благодаря ему наше корыто так долго продержалось. И теперь я понимаю, в чем причина… Но он ничего, совсем ничего не рассказал мне…
О моем отце, кроме одного раза в самом начале наших, взаимоотношений, мы не разговаривали. Для меня тема была болезненной, а мужа вопрос в принципе не интересовал. Поэтому сейчас я ожидала, что мой старх будет удивлен поднятой проблемой. Но он нахмурился.
— Вита, — судя по тону, муж осторожно подбирал слова, — знай, что у нас принято особенное отношение к детям. Их любят, их оберегают и до определенной поры заботятся. Чтобы ты не думала об отце, не сомневайся, что ты была дорога ему. А что до его отношения… значит, он полагал, что незнание будет для тебя полезнее. Верь, что у него были благие намерения. Ведь он не мог не чуять в тебе своей крови.
Удивленная таким взглядом на ситуацию, задумалась. Опыление моруса, которым я занималась, было временно забыто, а я застыла, невидящим взглядом уставившись на фиолетовый цветок, вспоминая прошлое анализируя… Получается, я заблуждалась, когда думала, что пренебрежение отца основано на том, что я «уродилась» в маму? Он из всей команды пиратского звездолета один и знал, что кровь старха я все же унаследовала. Но всегда сторонился меня и никакого тепла или родственных чувств не проявлял. Мама любила, да. Пока была жива, старательно оберегала меня, воспитывала и заботилась, насколько позволяли условия. В основном наша с ней жизнь проходила внутри маминой клетушки — каюты, покидать которую мне редко разрешалось. К отцу мама всегда уходила одна, запирая меня у себя. А когда она меня оставила, я так с молчаливого безразличия команды и осталась жить в той коморке. От отца никакой поддержки и утешений не было. Что и сделал, так только смирился с тем, что я в помощники набилась.
А мне было жутко и трудно — подростком остаться одной на звездолете, где никому была не нужна. Было страшно стать нахлебницей, когда и так часто не хватало еды. Вот и жалась к нему, инстинктивно ища защиты, по-детски надеясь на поддержку.
А поддержки не было. Для него я всегда была пустым местом, даже по имени редко звал, чаще: «Эй, ты, подай мне…». И я подавала нужное, стремясь хоть как-то оправдать право быть рядом. Сначала прокрадывалась в отсек, где он трудился, всегда что-то чиня или сооружая, и тихонько забивалась в угол, наблюдая, радуясь уже тому, что не гонят. Но даже ребенком понимала, что не нужна ему. Потом стала помогать — что-то приносить, уносить. И всегда наблюдала. Так и научилась многому. Не всегда зная, почему и как выходит именно так, но информацию усваивала как данность: в конкретно таком случае — надо сделать так-то. Со временем у меня что-то начало получаться, мне даже стали поручать самостоятельно разобраться с мелкими поломками. И я даже стала надеяться, что смогу заслуженно получать свою долю пропитания. А потом погиб отец… В одном из рейдов его ранили… в спину, смертельно. И он ушел из жизни, так и не сказав мне ни одного ласкового слова. Именно с того момента в моей жизни начался истинный ад.
Можно ли согласиться со словами Рида? Что все это жестокое безразличие было ради моего блага, что он не был равнодушен ко мне, что думал о моем будущем? Не представляю. Сейчас это уже не выяснить, но представить подобное я была не в состоянии.
— Думаю, мой отец был исключением из правил, — в итоге вернулась я к разговору с мужем, впервые с не скрываемой горечью честно признавшись в положении вещей. — Для него я ничего не значила.
— Ты ошибаешься, — Рид одним движением шагнул ближе и, прижав меня к себе, прошептал в волосы: — Ты значила для него тоже, что и для каждого отца его ребенок. К тому же единственный, к тому же такой…
— Но почему… почему тогда он никогда… — не сдержавшись, я разревелась, кажется, впервые позволив себе выплеснуть ту боль, что скрывала в душе даже от самой себя.
— Тшш, — муж обнимал меня за трясущиеся от рыданий плечи и тихо баюкал, утешая. — Просто верь в то, что он любил тебя и хотел для тебя лучшей доли. Возможно, исходил из собственного неудачного опыта, потому и поступал неверно. Но никто из нас не застрахован от ошибок. Его мотивов теперь не узнать, но ты это прими как данность: твой отец тебя любил!
Я не удержалась от нервного смешка, на миг прервавшего поток слез, — настолько в стиле моей жизни прозвучал совет, настолько грустным и реалистичным он был.
Больше мы на эту тему не разговаривали, а для себя я решила, что прошлое не изменить, а потому бессмысленно о нем и переживать. Надо жить будущим! Ведь я теперь тоже отношусь к потоку левиоров.

***

Последующую неделю мы с Ридом провели в нервном ожидании. Какой оборот примет ситуация с Зулом, предугадать было невозможно, а оттого тревога просто съедала. Муж, по моему наблюдению, вообще не спал, и день и ночь где-то пропадая, появлялся урывками, чтобы поесть. Я, понимая, что он переживает о друге, которого втянул в опасную авантюру, с вопросами не лезла. И хотя любопытно было узнать, где и чем он занят, стоически помалкивала. Но ночами, без ставшего уже привычным и необходимым присутствия мужа, спать было трудно, а мысли становились тревожными и одна другой невероятнее, нашептывая мне кошмарные варианты развития событий. Я все надуманные ужасы от себя гнала, стараясь не терять надежды, и мысленно желала Зулу успеха. В какой бы форме он ему ни понадобился.
И вот по прошествии недели с момента появления сигнала, я вновь в одиночестве лежала в постели уже глубоко за полночь, судя по часовому табло, когда услышала, что дверь в нашу комнату открывается. Рид! Может быть, решил отдохнуть хоть немного? И я уже собралась вскочить, когда была остановлена фразой мужа:
— Вита, у нас гость! — и столько торжества и облегчения прозвучало в его голосе, что я сразу поняла КТО был этим гостем. Но… как?!
Быстро спустив ноги с кровати, потянулась за одеждой, радуясь, что спальная зона отделена от основной части комнаты стеной.
— Я сейчас, — уже натягивая платье, предупредила мужа, прислушиваясь к шорохам возле двери. И холод! Его опаляющая неприятной дрожью волна меня уже коснулась.
Слетев по ступенькам, оказалась в общей части нашей комнаты и сразу увидела Зула! Уфф!!! Сердце подпрыгнуло в восторге — не представляю как, но он явно справился. Оба старха стягивали с себя меховые костюмы, в которых находились на поверхности планеты. И оба были живы, здоровы и абсолютно счастливы! Сомнений в этом не было — выражения лиц мужчин просто светились ликованием и радостью встречи. Не зная, как поступить, — хотелось накинуться с вопросами, но уверенности, что сейчас это уместно, не было, — застыла, вопросительно наблюдая за стархамн. Зул практически сразу перевел взгляд на меня, потянул носом и, уважительно хмыкнув, поприветствовал:
— Теса Тшехар! Рад видеть полной сил.
Смущенно заулыбавшись, я от души и с абсолютной искренностью ответила:
— Я тоже безмерно счастлива вас лицезреть, капитан!
Зул хохотнул и присел, чтобы разуться.
— Витара, — позвал меня Рид, — сходи, пожалуйста, раздобудь нам что-нибудь поесть, только не шуми, чтобы не будить остальных.
Обрадованная хоть какой-то возможностью быть полезной, выскочила из комнаты, устремившись в направлении кухни. Похлебка должна была остаться, ведь муж сегодня ни обедать, ни ужинать не приходил. Не обнаружив там жбана с едой, догадалась, что Гриф унес остатки на ледник. Придется Рида звать, мне самой спираль не активировать, чтобы им похлебку подогреть. Достав хлеб, поспешила за супом. Но вернувшись, с удивлением обнаружила на кухне Грифа, который с уже раскаленной спиралью поджидал меня.
— Не спалось, а тут Зула учуял, — пояснил он мне в ответ на некоторую растерянность, вызванную фактом его нахождения тут.
И все, наш угрюмый повар был себе верен: с расспросами не лез и ненужного любопытства не проявлял. Мы дружно организовали сытный ранний завтрак, состоящий из двойных порций супа, большого количества хлеба и горячего питья, после чего горбатый старх отправился досыпать, а я понесла еду мужчинам. В комнате за столом обнаружился уже переодевшийся муж, что-то фиксирующий в своем персональном устройстве с заметками.
— Зул моется, — перехватывая у меня поднос, пояснил он факт отсутствия друга.
Я понятливо кивнула и, прежде чем успела открыть рот, получила следующую информацию:
— Зул у нас спать останется. Я ему тюфяк принес, он в дальней комнате поспит, — сообщил муж, кивнув на пустую пока комнату, запланированную нами под детскую.
Впечатлившись данным фактом — подобный допуск предполагал абсолютное доверие, — поспешила к шкафу за постельным бельем, решив приготовить долгожданному гостю максимально удобное ложе. Когда я вернулась из дальней комнаты, организовав Зулу спальное место, оба старха уже налегали на похлебку, активно работая ложками и что-то обсуждая. Тихонько присев на лавку рядом с мужем, принялась слушать.
— Так что теперь принимай меня в команду, — как раз со смехом говорил наш гость. — Пришлось с местом расстаться, кто бы еще согласился на Иволон транспорт гнать.
— Обязательно. Вот и будешь транспортировкой заниматься, где еще лучше капитана найду, — серьезно пообещал муж. — И семью привезешь, и брата.
— Ты не забудь, что две цистерны гелия-3 родителям Луданы теперь должен. Если б родные со стороны жены с накопителями не помогли, не знаю, как справился бы. Только благодаря экрану проскочил. Кордон серьезный, не ожидал даже после такой массовой и устрашающей огласки и спустя полгода. И вооружение сильное у крейсеров, и больших военных звездолетов пять засек. Так что или о моем появлении знали (Рид категорично качнул головой!), или так вас ответственно стерегут!
— А как… — я пораженно начала задавать вопрос вслух, привлекая к себе внимание обоих стархов, поэтому запнулась, но продолжить пришлось: — Как же теперь корабль? Экранирующие щиты же долго не выдержат, и его сразу засекут на поверхности планеты. А тогда они будут в курсе…
— Нет, — успокаивающе сжав на миг мою ладошку, улыбнулся муж, — как только Зул приземлился в обозначенном квадрате, я раскрыл на максимум крышку, укрывающую ближайший к поверхности ангар, где цистерны с гелием-3 собираем для сжижения. Он туда и перелетел. Так что корабль укрыт и экранирован полем уже наших защитных систем. Его не засечь, о нем не узнают. О появлении Зула в гостях — тоже. Даже Громену и Эльзане об этом не говори, а наши тоже не скажут.
В упомянутом ангаре я была один раз, на следующий день после ярмарки. Там было так же невыносимо холодно, как и на поверхности, а масштабностью сооружения я была потрясена и озадачена. Еще тогда муж, заметив мое непонимание, пояснил, что помещение предназначено для очень большого скопления там цистерн с топливом и любых переместительных маневров с ними, плюс туда должен свободно помещаться небольшой корабль, их вывозящий. Я тогда подумала, что речь о транспортировщике гильдии…
Все еще не могла поверить в то, что такое невероятно событие, как появление Зула, все же случилось. Поэтому в мыслях и чувствах был сумбур. А множество вопросов сплелись в такой клубок, что ничего дельного озвучить не выходило. И я молча, приникнув к плечу мужа, всматривалась в нашего невероятного гостя и слушала их разговор.
— Как видится ситуация по поводу карантина на Иволоне «снаружи»? — Рид, продолжая есть, озвучил один из тех вопросов, что интересовал и меня.
— Представители Ваэла и Тильзана в Верховном Совете содружества от лица нашей расы выразили категоричный протест по поводу введения подобной меры, усомнившись в непредвзятости ученых гильдии, и потребовали немедленной организации исследовательской экспедиции, состоящей из независимых ученых и наблюдателей. И, конечно же, туда должны включить стархов из потоков левиоров и каранов, — обнадеживающе взглянув на нас, разъяснил Зул.
— Поток каранов, — сразу пояснил мне муж, — это те, кто выбирает в жизни направление исследовательское, строящееся на активном изучении и познании окружающих процессов. Караны живут принципом «проверь и докажи!». Семья тесы Зула из этого потока.
Ученые, сообразила я. Сейчас, благодаря образовательным программам, я знала гораздо больше о мире, расширился и мой кругозор. Зул, с любопытством взглянув на нас, продолжил:
— Протест и волна возмущения с обеих наших колоний невероятные. Стархи пригрозили выйти из состава содружества, вывести все свои корпуса наров из космических военных сил объединенного союза и прекратить торговое сообщение с планетами содружества. Буча поднялась та еще, но, что поразительно, и гильдия вцепилась в Иволон намертво. Сейчас идет борьба за мнение каждого представителя в Верховном Совете, причем гильдия идет на все тяжкие, стремясь оттянуть на себя больше голосов. Голосование состоится через месяц. И тогда… или к вам вылетит исследовательская группа для оценки обстановки, или Ваэл и Тильзан покинут ряды содружества, обострив ситуацию в секторе до предела.
Меня передернуло.
— Не очень перспективно все складывается для нас, — грустно озвучила я впечатления.
— Ты не права, — качнул рукой с зажатой в ней ложкой наш гость. — Большая часть стархских звездолетов с наровскими корпусами — ты поняла, кстати, что это те стархи, что выбирают поток, защищающий наших граждан и интересы расы? — я кивнула, — патрулирует границы содружества. И именно поэтому они так неприступны. Наши военные технологии и особенное устройство транспортов позволяют выполнять задачи, недоступные большинству других рас. Так что, несмотря на нашу малочисленность, вес в содружестве мы имеем немалый.
— Подозрительно, что гильдия так уперлась. Гилий-3, конечно, ценен, но есть и другие ресурсные миры, а тут пошли на такую авантюру, — задумавшийся муж вопросительно уставился на друга.
— Да, — Зул кивнул с некоторой долей угрюмости, — это и настораживает. Я разговаривал с отцом Луданы на эту тему. У наших есть предположение, что на Иволоне имеется еще что-то, помимо гелия-3. Что-то очень необходимое гильдии. А тут вы такую активность развели по смене статуса мира. Это совсем не устраивает торговцев, вот и решили вас «унять» разом.
— Предположения? — Рид нахмурился, явно взвешивая имеющиеся данные.
— Ясности нет, варианты возможны многие, но, чтобы утверждать точно, надо «открыть» планету и прислать исследовательскую группу. Вы сами тут никакой иной активности, кроме добычи топливной руды, не отмечали? Возможно, прикрываясь карантином, гильдия преследует и другие цели, — сопроводив вопрос пристальным взглядом, уточнил наш гость.
— Надо разузнать, лично я ни о чем не слышал. Но из-за Витары стараюсь шахту не покидать, — спустя время, обдумав известное, сообщил Рид.
А Зул перевел оценивающий взгляд на меня.
— Да уж, думаю, это последний проводник расы стархов, — и так спокойно и уверенно прозвучали его слова, что я опешила. Муж вздохнул. Взглянув на него, Зул с серьезным видом продолжил: — И не роковая ли ошибка молчать об этом? Если бы наши знали о факте существования Витары, не имело значения решение Верховного Совета объединившихся цивилизаций, сразу перебросили бы сюда корпуса наров, и никакой кордон не стал бы помехой. Все давно бы знали, что эпидемии нет и в помине.
Поскольку сидела вплотную, сразу почувствовала, как напрягся муж.
— А дальше? — помолчав, уточнил он у друга; — Думаешь, ее бы тут оставили?
— Это вряд ли… — грустно вздохнул Зул. — Увезли и поместили бы в охраняемое место. Тут гадать не о чем. У вас и детей нет, да и не уверен, что даже их приняли бы в расчет. К тому же, любой ее ребенок будет носителем крови древних.
Муж кивнул, резко потеряв аппетит и отодвинув миску с недоеденной похлебкой.
— У Руенза специально сохранен один дальний сигнал. Если все сложится скверно, он сообщит о Вите, — пояснил он. — И да, детей у нас нет.
Замерев от услышанного, вздрогнула от тревоги. В охраняемое место не хотелось… совсем. И без мужа тем более. И детей… нет. Неужели судьба намерена вести меня дальнейшей дорогой, оставив Рида за поворотом?

Глава 28

Зул временно был расквартирован у нас. К моему удивлению, все стархи нашей группы восприняли его появление очень спокойно. Учуяли они его, наверняка, как только утром после его ночного прилета пробудились. С расспросами на тему того как, зачем и почему никто не приставал, а необходимость сохранения в тайне факта его присутствия восприняли как данность. А вот разговоры о родных и близких, оставленных на Ваэле и Тильзане, не утихали. Все наши мужчины, преисполненные надеждой, что у Зула имеются сообщения от их семей, нашего гостя первые дни осаждали расспросами. Тем более, что многим он привез письма и подарки от близких. И, конечно, всем нам было невероятно интересно послушать о новостях, циркулирующих на просторах содружества, о событиях, произошедших на планетах расселения стархов. Поэтому появление новичка всколыхнуло наше устоявшееся общество, изрядно добавив тем для разговоров за ужином, разбавив тем самым наши привычные обсуждения текущих дел и устоявшиеся шутки.
Одним из основных вопросов наших обсуждений стал ассортимент доставленного нам Зулом «добра». Понимая ситуацию, сложившуюся у нас, капитан не подвел и привез самое необходимое. В первую очередь самые востребованные продукты: мороженое мясо, соль, сладкий мед и крупы. Привез даже корма для оленей! Не в таких масштабах, как затаривался Рид, но еще три контейнера риданских мхов и лишайников мы получили. А еще оборудование для выработки атмосферы, монтажом и установкой которого стархи занялись в первую очередь — на всякий случай, чтобы было в любой момент готово к использованию. Об этом опять же не распространялись, оставив информацию внутри нашего коллектива. Был среди привезенного и лес, и множество металлических крепежей, и всякие непонятные мне технологичные стархские диковинки. О зеркалах я молчу. Их было столько, что в пору было оборудовать вторую пещеру под теплицу или… раздавать подаренные изначально. А то весь Иволон из-за меня теперь в поверхность воды «гляделся»…
— И на что столько запасов закупил? — первым делом уточнил муж, когда они с Зулом вернулись к нам в комнату после осмотра содержимого транспорта.
— Все, что было нажито непосильным трудом, вложил, — многозначительным тоном заметил старх, — плюс родителей тесы «обобрал». Так что имей в виду — не добьешься реализации, быть мне голодным и порицаемым до конца дней своих.
Рид серьезно кивнул, с самым благодарным видом положив руку на плечо друга.
— Вот сам ею и займешься, ты, наверняка, лучше знаешь, как сбыт отладить, куда в первую очередь с таким товаром лететь, а куда не стоит, — не менее многообещающе заявил мой старх.
Зул задумчиво потер подбородок и с легкой хитринкой во взгляде пообещал:
— Уговорил, тем более, что я уже кое-какие крючки закинул, да и товар больно хорош, а уж ходовой…
— Не увлекайся, — муж бросил на Зула странный взгляд, понятный, видимо, только собеседнику. — Это тебе не «пижамками» приторговывать. Тут риск значительный, да и частный транспорт многие могут посчитать легкой добычей, тем более легко предположить, что он перевозит. А мне бы совсем не хотелось Лудане объяснять, что муж сгинул на просторах космоса, оставив ее с двумя совсем маленькими детьми.
— Во-первых, мне бы этого не хотелось в первую очередь, а во-вторых, — Зул был непривычно задорен, — я не новичок в этих вопросах, и, в-третьих, мне долг родителям тесы возвращать сам понимаешь, как это ответственно.
Рид неожиданно засмеялся, а Зул, посерьезнев, обернулся ко мне, следящей за образовательным процессом, и не совсем по теме разговора добавил:
— Нас, кстати, звезды тоже поздно детьми одарили — только на четвертый год союза первый появился.
У меня и Рида одновременно вытянулись лица. Мы так стараемся, и… может быть еще несколько лет ждать! Однако, вопрос об отсутствии у нас потомства у друга в голове засел. Что только подтверждает, что значение он имел важное.
***
Мы все, тесной компанией рассевшись за столами в общем зале, обедали. Мужчины поднялись снизу на перерыв, мы с Грифом как раз успели покормить оленей и, вернувшись, приготовить все к трапезе. А сейчас все мы дружно и восторженно пробовали «новинку» нашего повара. Он решил попробовать добавлять сок из протертых листьев твыи в хлебную смесь перед выпечкой, что в итоге придало ему, как заметил самый искушенный из нас в гастрономических вопросах Зул, лимонный оттенок. Было очень вкусно! И Гриф с довольным видом похлопывал ладонью по бедру, наблюдая за нашими восторженными физиономиями.
Тут прозвучал сигнал, возвестивший прибытие гостей. Зул, который пока помогал мужчинам на добыче руды, напрягся, намереваясь уйти в нашу с Ридом комнату. Но Тин, отправившийся к двери выяснить, кто нас посетил, взглянул на визуальное табло и крикнул:
— Это Руенз! Он уже из терга вылезает.
Зул облегченно расслабился, оставшись на месте, а мы приготовились к встрече главы общины Иволона. Однако, когда титанаровая дверь поднялась, внутрь шагнули двое: вместе с пожилым стархом вошла и Кривонна! По тому, как нахмурился Рид, я мгновенно поняла, что он этим фактом недоволен. Не то, чтобы она в последнее время как-то нам досаждала, — наоборот, стархиня явно взялась за ум и всячески налаживала отношения, не упуская возможности передать нам с Руензом гостинцев, но мужу явно был неприятен факт проявления подобного доверия к девушке. Хотя и вышло все ненамеренно. Видимо, Тин, заметив пожилого старха, не подумал, что с ним еще кто-то. Руенз всегда навещал нас один. Рид бросил на Тина, тоже с хмурым видом рассматривающего девушку, недовольный взгляд, прежде чем перевести его на друга. Зула, что называется «застукали с поличным»! Кривонна даже споткнулась, заметив его. И столько изумление было на ее лице. Руенз, в отличие от своей спутницы, знавший о прибытии «гостя» с невозмутимым видом шел к нашей обедающей компании.
— Вот, напросилась, — кивнул он на стархиню — сидеть, видите ли, уже в убежище не может!
— Да, не могу, — с доброжелательной улыбкой подтвердила девушка. — Раньше хоть звездолет пассажирский прилетал, новые появлялись. А сейчас все отсиживаются по своим шахтам и носа не показывают, надоело изо дня в день на одни лица любоваться!
— Это про меня, видимо, — хмыкнул Руенз, принимая от, Грифа кружку с горячим питьем.
— А тут и повод есть, — продолжила стархиня, уже куда завлекательнее улыбаясь нашим мужчинам (покрасоваться явилась!), — вкусностей вам напекла. Как Руенз вчера сказал, что к вам собирается, так я тесто и замесила.
Гриф несколько скованным движением принял от стархини большой мешок, от которого пахло свежей выпечкой. А Кривонна продолжила, раскрывая пакет на весу и указывая на конкретную булку:
— Вот это Витаре специально! — последнюю ваниль истратила, на одну штучку и хватило, так что ей самое вкусное и сделала.
— Спасибо, — поблагодарила я, впечатленная такими резкими переменами в характере стархини. Решила стать добрее, не иначе. Может, и действительно кому из наших приглянется? Хотя, положа руку на сердце, не хотела бы я жить с ней в одной шахте.
Пристроившись к нам, гости принялись угощаться кулинарным шедевром нашего повара, а нам предстояло распробовать привезенные гостинцы. Мне предложили ту самую специальную булку. Аромат от нее исходил бесподобный: тонкий, сладковатый и аппетитный. Под ободряющим взглядом стархини пришлось попробовать (по большому счету я уже более, чем наелась, но не обижать же гостей!) кусочек сдобы. Вкус был потрясающим, никогда такой вкуснятины не ела. Все же мастерица она печь. Мне такого уровня никогда не достичь!
— Невероятно вкусно, — честно призналась я девушке, но, увы, кусок в горло уже не лез, каким угощением его ни наполняй. Поэтому принялась тщательно пережевывать, надеясь, что пристальное внимание стархиня переключит на кого-то другого, позволив мне отложить булку, — за ужином ее доем обязательно.
И Кривонна взгляд отвела, с непонятным раздражением и гневом посматривая на Зула. Всем стало неловко. Вот спросит сейчас — откуда он взялся, врать придется. Да еще и что врать? Я бы так резко не сообразила. Но Кривонна не спросила, обошлось. Зато муж поразил: пока я размышляла над правдоподобным объяснением присутствия капитана, он… съел отложенную мною булку с ванилью! Обнаружив данный факт, удивленно взглянула на Рида. Не замечала за ним тяги к сладкому… В ответ на взгляд мой старх только деловито кивнул. И как это понимать? За общим столом что-то спрашивать было неудобно, поэтому, мимолетом отметив удовлетворенный взгляд стархини в мою сторону, поднялась из-за стола. Гости явно не ко мне пожаловали, развлечь их кому найдется, а мне в теплицу пора — многое надо сделать сегодня.
А Кривонне дам возможность искупаться в лучах внимания посторонних мужчин, оставшись единственной дамой в их обществе. Опять же и Руенз по делу явился. Насколько я знала, они с Ридом намеревались обсудить версии того, что еще могло заинтересовать гильдию на Иволоне. К Руензу стекалась информация обо всём, поэтому он как никто другой мог помочь докопаться до истины.
Работая в теплице, обходя, стебелек за стебельком, каждое растение, прислушиваясь к «музыке его жизни», подпитывая там, где нужно, не заметила, как время подошло к ужину. И его бы пропустила, не зайди ко мне муж.
— Витара, как ты себя чувствуешь? — неожиданный вопрос супруга вырвал из состояния безмятежной задумчивости, в котором я работала.
Удивившись вопросу, улыбнулась:
— Прекрасно! — и в самом деле, неприятная тяжесть в желудке после избыточного обеда от взаимодействия с моими насаждениями пропала совершенно, сменившись легкостью и ощущением комфорта.
Муж кивнул, принимая ответ.
— Гости еще у нас? — обмывая руки в ведре, уточнила я.
— Нет, — уже уехали, — с долей удовлетворения ответил муж, подхватывая мою ладонь. — К оленям пойдешь?
С улыбкой кивнула: я всегда заходила проведать их вечером, поделиться силой и жизненным тонусом. Тем более, что обеим оленихам немного оставалось до появления оленят. Особенно первой — ее приплода мы ждали со дня на день. Так что я в обязательном порядке ежедневно проверяла их, прислушиваясь ко внутренним токам циркулирующей в организме мамы и малышей энергии. Пока все шло хорошо.
Оленихи обнаружились уже рассаженными по отдельным загонам — стархи сегодня не зря день провели, оборудовав каждой питомице отдельный, «уголок», где можно будет спокойно произвести на свет своих телятоленят. Нагладив любимиц и убедившись, что все в порядке, вслед за мужем отправилась к подъемнику.
— Смогли что-нибудь предположить? — пока поднимались на жилой уровень, спросила у него.
— Нет, Руенз ни о чем необычном не слышал.
— Значит, ошибочные подозрения? — заглянула в серьезные глаза Рида.
— Скорее, все делается в строжайшей тайне, — недовольно передернул ушами мой старх. — Или все настолько на виду, что мы и представить не можем.
— Плохо то, что Кривонна Зула увидела? — вспомнив о появлении гостей, спросила я.
— Да, — веско прозвучало в ответ.
— Ну, Руенз ей, наверное, скажет язык за зубами держать… — решила я обнадежить мужа
— Глупая она баба и… сболтнет где не надо, а такая информация разлетается быстро, — вздохнул муж.
— Не ругай Тина за то, что так вышло, — попросила я, понимая, что последнего не миновать.
Муж промолчал.
— Ты сама не забывай всегда смотреть, кто прибыл, и никому постороннему не открывай! Только тем, кому доверяешь абсолютно, — сменив тему, напомнил мой старх незыблемую истину.
— Зачем булку мою съел? — поддержала я почин, кивая в безмолвном обещании.
— …Захотелось, — спустя паузу, неожиданно признался муж.
Еще больше удивившись, смирилась. Ну, съел и съел! «Лимонный» хлеб Грифа ничуть не хуже.
— Скоро надо бобы собирать, что с левого края посадили первыми, — вернулась я мыслями в теплицу.
— Запланирую тебе двоих парней в помощь на послезавтра, — принял к сведению информацию муж и тоже переключился на текущее. — Завтра несколько тергов за запасами приедут — отдадим килограмм восемьсот мяса и контейнеров шесть бобов и фасоли, плюс соли мешка два суммарно.
Мысленно делая пометки в своих записях, устроилась за столом рядом с мужем.
***
Присутствие гостя сказалось на нашей личной жизни весьма пагубно. Чуткий нюх стархов, да и более острый слух не позволяли и подумать о супружеской близости. Вернее, только думать о ней мы и могли. Поэтому уже какую ночь подряд нам оставалось засыпать, тесно прижавшись друг к другу, и ограничиваться нежными поцелуями.
Сегодня, пока мы мылись в душе, я заметила, что муж немного неестественно двигает плечом — явно его бережет.
— Ударился? — с беспокойством вглядываясь в конкретную часть тела в поисках следов удара, спросила я тут же.
— Пласт породы неудачно рухнул, — пояснил Рид, поморщившись.
Встревоженная явными болевыми ощущениями, которые испытывал муж, как только мы оказались в кровати, попросила:
— Лежи спокойно, я попробую помочь, — и, присев рядом, осторожно положила ладошки на пострадавший участок тела мужа.
Зажмурившись для большей концентрации, принялась «вслушиваться» в энергетические потоки на данном участке тела. Сильно напрягаться не пришлось — жизненная энергия Рида мгновенно буквально окатила жаром. Сила и мощь внутренних жизненных процессов его тела были несравнимы с теми, что были у хлипких растений. Мне сразу поплохело, напомнив о случившемся после охлаждения компрессоров. Сообразив, что непроизвольно оттягиваю его «жар», отдернула руки. Тут этот способ не подходил. Но как-то помочь мужу я была должна, потому что даже за эти мгновения уловила в этом месте искривление потоков. Но как? Если при соприкосновении, реагируя на этот жар, я начинала инстинктивно его поглощать, тем самым только ослабляя состояние мужа? Идей не было…
А отец? Он ведь тоже «лечил» неполадки. Наблюдая со стороны, всегда удивлялась тому, как виртуозно, внешне легко и «музыкально», он управлялся с любой починкой. И я тоже сейчас так сделаю. Пусть рука Рида будет рукавом с заключенными вовнутрь несколькими кабелями с электричеством и энергиями, между которыми что-то замкнуло. И тогда я… таким знакомым отцовским движением, широко раздвинув пальцы, принялась перебирать ими над местом ушиба, не касаясь кожи. Перебирала, словно порхала над клавишами музыкального инструмента, осязая, подушечкой каждого пальца улавливая особенное тепло каждого импульса, словно ток в каждом отдельно взятом кабеле. Уловив, слегка притянула их, вычленяя, и, как кукловод, принялась управлять, заставляя подниматься и опускаться, в процессе расплетая общий клубок «болевого жара», все так же «музицируя» над плечом мужа. Всего несколько минут, и готово — ликвидировав вспышку непредусмотренного контакта, разделила потоки, расположив их в верном параллельном положении! Ура, все кабеля в рукаве были упорядочены, а их защитные ободочки вновь восстановлены… вернее, потоки разнонаправленных энергий в плече мужа изменились, вновь выпрямившись и вернувшись в естественное положение.
— Вита, — восхищенный призыв мужа, отреагировав на который я раскрыла глаза, — боль пропала почти мгновенно! А ты даже не прикоснулась ко мне вновь!
И в подтверждение своих слов Рид энергично поднял и согнул руку. Я же смотрела на него и не видела… Перед глазами стоял облик отца. Он не с неохотой обучал меня ремеслу механика, как думалось мне раньше. Он учил меня использовать собственные возможности! Методично, настойчиво и наглядно… Я со счастливым облегчением рухнула на грудь мужа, чувствуя себя… обретенной.

Глава 29

О сне не было и речи. Я находилось в состоянии восторженной эйфории, внезапно в полной мере осознав, что муж был прав, когда, говоря о моем отце, выражал сомнения в его безразличии ко мне. Отец думал обо мне, стремился помочь, теперь это было для меня очевидно… Но почему так скрытно, настолько тайно, что даже я не догадывалась? В чем была причина подобной жестокости, ведь это было именно жестоко по отношению ко мне. Смогу ли я когда-нибудь понять, разобраться в его мотивах?
— Витара, — муж, тихонько поглаживая моё плечо, шепнул в ухо, — о чем ты задумалась?
— Я поняла только что, — так же еле слышно шепнула в ответ, — что не понимала отца, не видела за показным пренебрежением истинной сути его отношения. А вот сейчас поняла, что все время, что мы провели рядом, он учил меня, передавая собственный опыт. Причем делал это так, чтобы максимально обезопасить от внимания окружающих, скрыть от них этот факт.
Рид молчал, вслушиваясь в мой шепот. Его мерное дыхание я ощущала собственным телом, поэтому непроизвольно отметила, как он на миг задержал выдох, услышав меня.
— Не пойму, — продолжила я выговариваться, совершенно погрузившись в собственные мысли, — почему же он оказался среди пиратов? Так прожил свою жизнь? В одиночестве, вдали от собственных сородичей, скрывая свою суть?
— Возможно, в этом и есть ответ на твой вопрос, — вздохнул муж. — Быть единственным и значить столько, сколько значили проводники, для целой расы — это непростое бремя. И тебе…
Мой старх замолчал, оборвав себя на полуслове, но я догадалась о том, что осталось невысказанным. Может случиться так, что и мне доведется испытать это на себе.
— Думаешь, он не хотел, чтобы я осознавала себя проводником? Понимала, на что могу быть способна? Хотел, чтобы я всегда считала себя обычным человеком? — ища подтверждения, обратилась к Риду.
— Скорее, он пытался дать тебе время побыть такой, в какой-то степени уберечь от невыносимой ответственности, — задумчиво предположил муж. — Кто знает, вдруг он не успел довести все до конца, выполнить запланированное? Или есть другие причины его сурового отношения к тебе?
Вспомнив, что погиб отец внезапно, да еще и при таких сомнительных обстоятельствах, мысленно с Ридом согласилась — не успел. И я даже знала, кто был причиной его внезапной кончины, его убийцей… Милас, больше некому. Это он всегда кружил вокруг моего отца, неусыпно следя за нами и маяча позади темной тенью. Вероятно, он избавился от него, чтобы добраться до меня… Какое счастье, что его развоплотили. Он как никто и никогда заслужил это наказание!
Почувствовав, что я сникла, расстроившись от понимания истинной ситуации в собственном прошлом, муж обнял меня обеими руками и принялся тихонько покачивать.
— Живи будущим, — мягко шепнул он, спустя несколько молчаливых минут, и тут же более бодрым тоном предложил: — В душ пойдем?
— А давай, — согласилась я, испытывая потребность смыть с себя все те мерзкие воспоминания, в которые только что окунулась.
Мы, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить спавшего за стеной гостя, пробрались в санитарную зону и, плотно прикрыв дверь, включили воду.
— Вита, — скользнув ладонью по моим еще сухим волосам, простонал муж.
Я по его жаркому теплу и желанию соскучилась не, меньше. Все же неудобно было обитать в одном личном пространстве с Зулом. Но поселить его в другое место муж категорически не соглашался. Осталось только, развернувшись к нему лицом и пользуясь моментом хоть такого уединения, прижаться собственным телом, в ответ зарываясь ладонями в его шевелюру. Подняв лицо навстречу его губам, с облегчением разделила желанный и долгий поцелуй…
Совсем рядом, слегка обдавая нас брызгами, шумел душ, а мы, забыв обо всем, устремились в объятия друг друга. Тела соскучились по ощущению близости, души истосковались по любимому теплу, а сердца… невыразимо стремились вновь, хоть на миг забиться в унисон.
Ладони мужа уже обегали мою спину, спускаясь ниже, стирая по ходу движения освежающие капли воды с моей кожи. Обхватив за бедра, он на миг резко с силой притиснул меня к себе, так что перехватило дыхание, а потом… недвусмысленно плавно потянул меня вверх.
— Вита?… — потеревшись подбородком о мое плечо, простонал уже с вопросительными интонациями.
Ответив мужу непроизвольным, но от того не менее предвкушающим стоном, не имея сил что-то сказать, просто обняла его за шею, прижимаясь теснее, выгибаясь так, чтобы грудью соприкоснуться с его лицом. Рид тут же воспользовался моментом, ухватившись за одну вершинку губами. По моему истосковавшемуся по вниманию своего мужчины телу уже так знакомо пробегали волны приятной неги, грозя ослабить и низвергнуть меня на пол. Но руки старха, удерживающие на весу мое тело, были надежны, не позволяя соскользнуть вниз.
Заручившись согласием, муж, к моему облегчению, долго раздумывать не стал и, решительно прижав меня спиной к стене, одним движением сблизил нас окончательно, одновременно успокаивающим поцелуем коснувшись губами моей скулы.
Едва уловив это теплое прикосновение, сосредоточилась на извечной тяге стремящихся навстречу тел. Наших тел. Хотелось двигаться, устремляясь навстречу и расставаясь вновь, хотелось чувствовать силу, неукротимый напор и нарастающую скорость, хотелось… его, а еще… будущего. Того самого, ради которого стоит жить.
Утолив голод собственных желаний, так и застыли, в обоюдном объятии привалившись к стене, шумно дыша и обмениваясь влюбленными взглядами. Как неожиданно и правильно все получилось, как своевременно. Пусть быстро, без особой нежности и ласк, но так… необходимо, так нужно нам обоим. И именно сейчас, спустя несколько ночей вынужденного воздержания, очень проникновенно и жарко, подарив нам ощущение необходимости друг другу, душевного подъема и силы для того, чтобы жить и бороться дальше. Прошлое, каким бы спорным оно ни было, надо отпустить, а жить стоит действительно будущим. Хотя бы ради таких восхитительных моментов любви, что мы сейчас испытали.
Ласково поцеловав меня в нос, Рид плавно поставил на ноги, поддержав за плечи, позволив мне обрести устойчивость. И мы привычно шагнули под струи воды, одновременно потянувшись к бутылочке с моющим гелем, стремясь восполнить недополученное ранее нежностью и заботой собственных прикосновений, намереваясь вымыть друг друга.
В собственную кровать снова прокрались — смущать гостя скрипами и шорохами не хотелось. Или опасались завтра услышать массу шуток на свой счёт? Зул бы смог, он такой! Чем больше узнавала друга детства мужа, тем больше, удивлялась несоответствию его характера с выбранным жизненным путем. Капитан оказался очень позитивным и неукротимым стархом, невероятно контактным и задорным. Или мало я в своей жизни капитанов звездолетов видела, или не те попадались, но никто другой из известных мне подобным складом характера не обладал. Все о Зуле можно было сказать одним словом — авантюрист. Но в его обществе любые невзгоды переживались проще.
Поэтому опасались мы не напрасно. Уже обнявшись с намерением заснуть, обменявшись взглядами, сообразили, что думаем об одном и том же, и негромко рассмеялись.

***

День начался с суматохи. Сначала во время завтрака запикал сигнал локатора — кому-то понадобилось с нами связаться. Рид, который пошел выяснять ситуацию, вернулся несколько озадаченным.
— Что? — Зогал, как и все мы, вопросительно уставился на подошедшего мужа.
— Это Руенз… сказал, что какие-то сбои в системе воздухообеспечения планеты, просил сегодня заехать и проверить оборудование. Странно, я же в этом году все там проверял…
— Надо нашу установку запустить на всякий случай, — вмешался Тин.
Зул согласно кивнул, присоединяясь к предложению.
— Да, — Рид был солидарен. — Нил, Крол, займетесь этим после завтрака? Не стоит тянуть, а то мало ли что там случилось…
Оба упомянутых старха тут же кивнули, принимая просьбу к сведению:
— Запустим.
— А Руенз что по этому поводу думает? Никто чужой там сегодня не появлялся? — мысли Зула уже явно работали в другом направлении.
Рид бросил на друга быстрый взгляд и качнул головой:
— В том-то и дело, что нет…
— Значит, как мы и думали, предатель среди тех, кто живет и работает в убежище, — сурово поджал губы Зул.
— Или это действительно обычные неполадки, — буркнул Гриф, немного смиряя боевой пыл нашего гостя.
— Съезжу и проверю, — подытожив муж, присаживаясь рядом и вновь принимаясь за завтрак.
— Будь осторожен, — встревожилась я.
— Давай, мы с Зогалом с тобой? — предложит Тин. Рид качнул головой:
— Лучше тут присматривайте за… ситуацией.
— Тут Зул останется за главного, если что, быстро всех созовет, да и внутрь шахты не попасть, титанаровая дверь сдержит, — продолжая упорствовать, напомнил Тин. — А вот на тебя по пути к убежищу могут напасть. Вдруг это намеренно сделано, чтобы выманить тебя из шахты?
— Хорошо, едем втроем, — с явной неохотой согласился муж и тут же добавил, обернувшись ко мне: — Мы постараемся быстро вернуться.
Облегченно вздохнув, кивнула. Было в душе какое-то неприятное предчувствие, поэтому я была рада, что мой старх поедет не один.
Как только Рид, Тин и Зогал покинули общий зал, скрывшись за второй дверью, я
Отправилась в нашу комнату. Зул проследовал за мной. Понимая, что в отсутствие мужа он намерен не спускать с меня глаз, решила лишних трудностей мужчине не создавать и уселась за начатый мною вчера расширенный курс по стархскому естествознанию. Так и время быстрее пролетит, и Рид вернется. Зул, устроившись на одной из лавочек у дальней от входа стены, что-то делал в своем гаджете, когда в дверь резко постучали. Подскочив, мы синхронно дернулись к выходу, но Зул оказался возле него первым. Взглянув на экран визуализирующего табло, поняли, что стучит к нам Гриф.
— Что? — сквозь наружную связь удивленно спросил у него мой спутник.
— Зул, Вита, олениха собралась телиться! — мы шокированно застыли.
Подумав мгновение, Зул дверь открыл, и мы шагнули навстречу сильно встревоженному старху. Дело было серьезным. Этих телят мы все ждали, и никаких осложнений в последний момент очень не хотелось бы.
— И…эээ…чем мы можем помочь? — уже немного недоуменно поинтересовался гость у нашего повара.
— Так помогать надо! — категорично возвестил тот в ответ. — Первый отел же, да еще двойней. А вдруг один теленок не так пойдет? Или послед не отделится? Или еще что?
По мере возмущенного перечисления возможных проблем, озвученных пожилым стархом, физиономия Зула вытягивалась, приобретая некоторые оттенки паники. В помощи рожающим оленихам он явно был не силен, да и я, откровенно говоря, тоже, а вот за питомицу испугалась. Пусть процесс и естественный, но, судя но замечаниям Грифа, возможно всякое. Не зря меня плохое предчувствие с самого утра мучило.
— Я…ммм… готов, но… может быть, лучше Витара поможет? — Зул ловко выдвинул меня вперед, всем своим видом стремясь изобразить неуверенность в собственных силах.
Несколько растерявшись от ситуации, я всё же кивнула — наверняка моя помощь хотя бы в качестве проводника пригодится, смогу контролировать общее состоянии мамы и малышей.
Но у Грифа на этот счет было иное мнение:
— Витару не надо, чего ей на чужие муки смотреть, придет время — сама натерпится, — буркнул наш повар, торопливо разворачиваясь в направлении подъемника. — Невовремя Рида с места сорвали, он бы сам со всем справился, но пока придется нам с тобой в повитухи заделаться. У родителей моих животинка была домашняя, так я кое-чего еще помню, хотя когда это было… Зул судорожно сглотнул.
— А может быть, Нила с Кролом позвать или тех, кто с компрессорами работает? — цепляясь за последнюю возможность избежать участия в оленьих родах, предложил он.
— Они тоже делом важным заняты. Не бойся, — Грйф хитро прищурился, — сами справимся! Там только присмотреть надо, а вмешиваться, если уж что не так придет…
— А надолго это? — Зул, кажется, смирился с неизбежным, но неожиданные роды из себя его несколько выбили.
— Сейчас посмотрим, может, и сразу, а может, и к утру разрешится. Но если все не к спеху, то тебя отпущу, — на лице нашего гостя отразилась отчаянная надежда на то, что воплотится в реальность именно второй вариант развития событий.
Я, по инерции прошагав с мужчинами до подъемника, была остановлена Зулом:
— Жди у себя и не переживай, я скоро вернусь.
— А может быть, мне все же стоит… — решила я настоять на собственной помощи.
Но Г риф отрицательно качнул головой, открывая кабинку:
— Чем там поможешь? Без знаний и уверенности твое вмешательство опасно. А так, если с нами пойдешь, изведешься только за это время, так что сегодня вниз не спускайся!
Понимая, что любыми возражениями буду только задерживать мужчин, отступилась — пусть уже отправляются, и буду надеяться, что все пройдет гладко.

***

Изводясь тревожными мыслями, уже часа два как ждала. Но муж еще не вернулся, и от «команды акушеров» вестей не было. Я успела доварить «расчатую» Грифом похлебку, — правда, в итоге спираль пришлось заморозить, но это мелочи, оттает постепенно, — перестирать грязное белье и протоптать дорожку от подъёмника до входных дверей в общем зале. Состояние нервозности не позволяло заняться чем-то, а сил ждать в неизвестности уже совсем не было. Да еще и собственные ощущения настораживали — меня словно лихорадило: то знобило, то кидало в легкий жар, в голове, все плыло, мысли с трудом фокусировались на чем-то конкретном. Лечь бы и поспать, видимо, не выспалась, но как тут заснешь? Поэтому и бродила с места на место, то решая связаться с убежищем и выяснить у Руенза, как идут дела у наших стархов с выявлением причин сбоя, то почти уже собравшись, намеревалась спуститься вниз и во всем происходящем убедиться собственными глазами. Но отвлекать никого не хотелось, поэтому из последних сил удерживала себя на месте. Но как же трудно ждать!.. Еще и Крол с Нилом с запуском нашей системы выработки атмосферного воздуха не закончили, так бы хоть они меня отвлекли.
К моменту, когда прозвучал сигнал, возвещающий о том, что кто-то воспользовался внешним подъемником, я уже дошла до крайности, навыдумывав себе страхов и ужасов и про олениху, и про троицу наших стархов, отправившихся в убежище. К счастью, последние возвращались! Бросившись к титанаровой двери общего зала, уставилась на экран визуализирующего дисплея, ожидая, когда наш терг вынырнет из тоннеля, доставив мужчин домой. Транспорт показался и, плавно развернувшись, остановился почему-то не рядом с другими тергами, а напротив двери. Дверь транспортного средства открылась и, удивив меня невероятно, из нее выскочила Кривона! Причем на стархине не было ни шапки, ни мехового капюшона, что позволило мне сразу же ее узнать. Выпрыгнув наружу, девушка тут же обернулась назад и, склонившись, принялась что-то тянуть следом, одновременно громко и как-то надрывно крича:
— Кто-нибудь! Вы слышите меня?! Гриф! Крол! Зул! Помогите! На нас напали, Тин убит, а Рид и Зогал ранены…
Не ожидавшая такого поворота, я испуганно замерла, не зная, как быть: броситься звать своих на помощь или остаться и понаблюдать за дальнейшим развитием ситуации, ведь сигнал прибытия услышат и внизу — можно ли доверять ей? Все случилось так неожиданно, так ошеломительно неожиданно и жутко, что я растерялась, дезориентировавшись на миг. Сердце забилось как сумасшедшее, усиливая и без того нереальность собственных ощущений. Заметавшись в душе между двумя решениями, я почувствовала подступающую панику, постепенно проникаясь осознанием смысла криков Криврнны, неужели муж ранен?! И насколько серьезно? И Зогал? А Тин… пен, не может быть, только не гибель кого-то из наших…
Впившись глазами в картинку па мониторе, как одержимая вглядывалась в тело, которое стархиня из последних сил, неровными рывками тянула наружу, продолжая кричать, буквально захлебываясь словами:
— Ну, кто-нибудь, помогите же! О, звезды, зачем я решила поехать с ними, зачем? Весь этот ужас… Гриф! Помогите-е-е…
Судя по нервным всхлипам и перепадам в интонациях, девушка держалась уже из последних сил. Меня же словно сковало, обездвижив ужасом и страхом. С каждым рывком стархини наружу вытягивалась все большая часть тела, которое она, вцепившись, неумолимо стремилась вытащить. А я смотрела и… не могла даже дышать. Откинутый капюшон позволял увидеть темноволосую безвольно поникшую окровавленную голову, на плечах мехового костюма я заметила знакомые до боли вплетения зеленых шнурков, скрепляющих части одежды, а на груди при очередном рывке мелькнуло такое приметное белое пятно — это муж пару месяцев назад случайно испачкался краской. Рид! Сердце замерло, пропустив удар. Муж тут, совсем рядом, ранен… возможно, при смерти! И в моих силах помочь ему… Время словно остановилось, сосредоточив мой взгляд на все же выволоченном усилиями Кривоны из терга теле.
Стархиня, обессилив от собственных стараний, рухнула на пол рядом, натужно дыша и размазывая слезы по лицу:
— Помогите же… — это уже был не крик, скорее отчаянный стон или скулеж…
Не задумываясь о том, что делаю, стремясь только оказаться ближе к раненому мужу, помочь им, вдавила кнопку активации открывания двери. И, стоило ей немного приподняться над полом, пригнувшись, выскочила наружу.
— Рид?! — в панике позвала я и тут же крикнула Кривоне: — Как их ранили?! Чем?..
И в этот самый миг, встретившись глазами с торжествующим взглядом стархини, поняла, что натворила: я впустила врагов в свой дом!

Глава 30

— Витара!!! — отчаянный призыв Грифа.
— Стой! — рев Зула, и я инстинктивно дернулась назад.
Но стремительно вскочившая на ноги Кривона мертвой хваткой вцепилась в меня, злорадно прошипев:
— Попалась!
А я только и смогла, что, растерявшись, бросить краткий взгляд через плечо. Увидела сквозь открытый дверной проем бегущих ко мне из глубины жилого зала Грифа и друга мужа. Зул был уже рядом, позволив зародиться надежде, но тут мимо меня мелькнули тени, и пространство опалили вспышки лазера. Зул мгновенно отскочил, а вот Гриф… последним, что я заметила, прежде чем кто-то накинул мне на голову мешок, стало кровавое пятно на груди падающего повара. О не-е-ет!
И Рид там ранен, и вот Гриф сейчас… думать, о том, что он убит, было страшно. И я… Зачем все это? Кому я так нужна?.. Кто-то, крепко сжав, схватил и втащил меня внутрь терга.
— Здравствуй, лапушка, — такой страшный и знакомый голос и это издевательское обращение здесь и сейчас я ожидала услышать меньше всего. Милас! Меня окончательно накрыло паникой, не позволяя и помыслить о сопротивлении. Все собственные возможности даже не вспомнились в этот миг. И слабость… было ощущение, что я теряю собственные силы с каждой секундой.
— Скорее, надо убираться отсюда, иначе они активируют систему и заблокируют внешнюю дверь! — чей-то незнакомый рык рядом, после чего я ощутила толчок и поняла, что терг максимально быстро устремился к поверхности.
Но я… в одних домашних свободных брюках я водолазке? И Кривона! Какая же она мерзавка. Вот он, предатель, или, как минимум его сообщник. Кем надо быть, чтобы подставить своих под угрозу неминуемой гибели, чтобы вот так просто выдать меня Миласу? Монстром.
Мешок с головы резко сдернули. Находясь в состоянии дикого страха, подавленная случившимся с мужем и Грифом, чувствуя, что кто-то, сидящий рядом, сжимает меня тисками крепких рук, опустила взгляд вниз. И сразу наткнулась на такой знакомый меховой костюм, одновременно понимая страшную истину… Рид не был ранен — его не было в этом терге вообще. Одежда мужа была надета на незнакомого мне темноволосого старха. И сейчас, вблизи, мне было отлично видно, что кровь на его волосах не была настоящей. Но как у них мог оказаться терг и одежда мужа?! Может быть, на наших стархов все же напали? Терзаясь мучительными опасениями перевела взгляд, на сидевшую немного с краю стархиню — Кривонна самодовольно улыбалась:
— Все ваши предосторожности оказались так легко преодолимы. Всего и стоило выманить Рида из шахты, сбив настройки системы воздухообеспечения, выкрасть его одежду и угнать терг! — несмотря на то, что ничего хорошего впереди меня не ждало, после этих слов я испытала облегчение. — А ты так и вовсе выскочила к нам сама! Думали, придется, ворвавшись внутрь, пробиваться с боем…
Чувствуя, что начинаю пылать яростью и гневом по отношению к этой завистливой стерве, отвела взгляд в сторону. И тут же поняла, что мужчин в терге было много, видимо, до этого они, тесно скучившись, залегли на полу. Это подтверждало их намерение прорываться за мной с боем… Но зачем я Миласу? Почему он жив? И как они смогли оказаться тут? И как нашли друг друга с Кривонной?
— Ты же умер… — едва шевеля губами в бессилии, прошептала я, напоровшись взглядом на такое знакомое ненавистное лицо.
Милас хохотнул и сообщил, лучась довольством:
— Всегда знал, что в тебе скрыт мой шанс на удачу! Только потому и в живых оставался.
— Активируйте термоскафандры, поверхность близко, — снова этот грозный рык.
Туг же раздалось множество шуршащих и щелкающих — звуков, поведав мне о том, что все быстро утеплились. А я? Или моя жизнь значения уже не имеет?.. Даже в терге без теплой одежды я промерзну основательно. Но почему-то в этом состоянии апатичного отчаяния, что все больше затягивало меня, подобная перспектива не отталкивала. Было просто неважно!
— Заверни ее, — на меня упала жесткая меховая попона, и тот старх, что сидел рядом, удерживая на месте, быстро закутал меня. Когда мужчина укрывал плечи и голову от резкого движения терга, я неловко качнулась. Старх замер на секунду и тут же рванул горло моей водолазки, вырвав изрядный кусок ткани.
— Ошейник! — потрясенно сообщил он своим.
— Да быть не может, — Кривонна потянулась к нам, стремясь увидеть оную часть моего туалета своими глазами, — чтобы Рид да с жены не снял… связался же с заключенной!
— Не снял, — в голосе старха мелькнула тревога. — Вопрос в том, активен ли он? Мы отъедем дальше, а он сработает, и нас вместе с ней накроет взрывом…
— Нет, точно не активен, — вскрикнула стархиня убежденно. — Он и уезжал далеко, оставляя ее в убежище. Да и женой так бы не рисковал — куда ей тут убегать.
— Тогда почему ошейник на ней? — я напряженно прислушивалась к жаркому спору, стремясь совладать с собственным состоянием, а заодно и узнать что-то полезное.
Сейчас, зная, что муж жив и здоров, немного успокоилась и внезапно поняла, что должна сделать. Вот как только выберемся на поверхность, как только меня насквозь проймет этим лютым морозом, мое тело, разум и не знаю, что еще за все это отвечало, само вытянет из окружающих тепло! До капельки, до последней капельки жизни их всех. Я убью их ради того, чтобы спастись. Исправлю собственную ошибку. Вот только соберусь с силами, еще немножко и переборю эту странную слабость, справлюсь с дурнотой и… смогу сделать это.
— Маяк! Там наверняка есть что-то, — Милас был зол. — Надо скорее добраться до корабля. На Иволоне мы у этого проклятого старха как на ладони, а он наверняка уже в курсе дел. Пока не взлетим отсюда, не успокоюсь.
И вот мороз, его первое прикосновение обжигает. Мороз! Что мне эта шкура? Разве согреет? Даже в полном терге мне холодно, мы еще только движемся вверх на подъемнике, а меня уже колотит от озноба… Никого это не заботит, похитители настороже и, держат оружие наготове, словно ждут чего-то…
— Не нападут и не остановят, — судя по тону, Кривонна стремится скорее убедить в сказанном себя, — побоятся ею рисковать, вдруг заденут, или мы ее убьем, оказавшись в ловушке. Подъемник медленно, но уверенно ползет вверх. Еще и еще… А я, все сильнее промерзая, отчаянно пытаюсь собраться с последними силами и почувствовать тепло окружающих… вновь и вновь… Не получается! Сколько раз за последние месяцы я с легкостью проделывала это — улавливала живую тепловую энергию в окружающем пространстве, — а сейчас, когда так жизненно важно это сделать, не могу… И холодно и слабость одолевают, лишая сил, погружая в темноту. Кажется, я не справлюсь… Но надо! Попытаюсь вновь, закусив губу, чтобы чувством боли ненадолго вернуть себе ясность сознания. И, заэмурившись, мысленно хватаюсь за все ручейки и язычки тепла, не разбираясь, что они такое и есть ли они вокруг или только видятся мне.
Жуткий рев старха рядом, визг стархини, и еще кого-то оглушает.
— Вырубите ее, — резкий приказ и… все. Тупая боль и последняя мысль: не справилась, значит, замерзну! В сознании все поплыло…

***

Жар. Невероятно сильное, какое-то раскаляющееся тепло, внезапно пришедшее на смену сковывающему холоду, не давало совсем отключиться, вновь и вновь выдергивая на поверхность сознания, позволяя улавливать обрывки фраз и разговоров. Но не успев толком согреться, вновь ощущала ледяную стужу. И снова накатывал жар, спасая едва не в последний миг. Происходит что-то необъяснимое! И слабость… ощущение было таким, словно сил нет даже на дыхание. Я болталась в этом диком калейдоскопе температур, не имея возможности шевельнуться даже мысленно. Что со мной?! Или это последствия обморожения… и у меня предсмертный бред?

***

Краткий миг, вспышка… на какие-то секунды прихожу в себя.
— Беременна! Вы чуете это? Кровь пробудилась, она меняется, совершенствуя тело. Как допустили это, Кривона?! — взбешенный голос того, кто приказал надевать термоскафандры.
У меня нет сил даже на потрясение. Не пытаюсь что-то понять, просто стремлюсь оставаться в сознании. Абсолютно беззащитна: обессилена странной внутренней борьбой, вычерпана до капли страхом. И вокруг враги.
— Я не понимаю, — злая горечь в рыке стархнни, — я самолично убедилась в том, что она приняла то вещество, что передал Милас! Она не могла понести, вы сами уверяли… и на тот момент была не беременна.
** *
Снова миг осознанности… Уже другие голоса рядом. И страх… мой, но уже не за себя.
— Ее положение — это плюс для гильдии. Верховный Комус стархов будет уступчивее на переговорах. Ведь теперь они рискуют потерять, возможно, двух проводников, — этот многообещающий тон Миласа.
Было ощущение, что, склонившись надо мной, разговаривают несколько существ.
— Нет, это очень скверно. Одно дело проводник, в силу не вошедший, и совсем другое, когда он с пробужденной кровью. Кто знает, на что она способна, — возбужденно возразила Кривона.
— И Верховный Комус перспектива утраты сразу двух проводников может заставить пойти на крайности! Лучше избавиться от нее, она опасна. В любой момент может прийти в себя и… кто знает, что сделает.
— Вы почувствуете, если она попытается что-то предпринять? — задетый тревогой стархини Милас.
— Почувствуем, но как бы не было поздно… Судя по тому, что о ней говорил Руенз, она способна за секунды вытянуть из нас жизни, — страх, в голосе Кривонны даже в моем нынешнем непонятном состоянии принес удовлетворение'.
— Значит, наша задача — постоянно держать ее в отключке, — ни тени сомнения в голосе Миласа. — Плюс постоянный контроль. С этим мы справимся. Главное, ошейник не активировался, и мы покинули эту треклятую планету. Никогда не думал, что есть места, где и термоскафандр не выдержит. А теперь ее муженьку до нас не добраться, как бы ни хотелось!
Сердце непроизвольно сдавило тоской. Было страшно за себя, душила мука от перспективы навредить и долгожданному ребенку. А что будет с мужем, который разом лишился семьи, я и представить не могла… Состояние абсолютной аморфности не покидало, ни один из с таким трудом усвоенных мною за последние месяцы навыков не воспроизводился. Я превратилась в энергетического «инвалида», разом перестав ощущать хоть какое-то присутствие жизни рядом. И сейчас я слышала их, но не воспринимала чем-то живым! Должно же быть наоборот?.. Меня окружал жар, сменивший ощущение пронизывающего холода, которое я запомнила последним.
— Я присмотрю за ней, — такой неожиданный и одновременно с тем ожидаемый голос. Дитор! Я знала, что без него тут не обошлось. И те стархи, что были в терге… сейчас я вспомнила, что слышала их уже! Спутники Дитора при той, первой нашей встрече в убежище.
Вот он — предатель! Наверняка в паре с Кривоной все провернули. Эх, если бы не эта слабость!

***

Очередной всплеск восприятия. И снова кто-то разговаривает рядом…
— От гильдии пришли инструкции относительно того, что делать с ней дальше… — задумчивый голос Миласа.
— И? — невозмутимый Дитор.
— Узнав о ее положении, приказали уничтожить немедленно! — рядом кто-то облегченно выдохнул.
— Я же говорила, что она крайне опасна… — проклятая стархиня.
Затрачивая невероятные усилия, я попыталась хотя бы шевельнуться, хотя бы сосредоточиться на восприятии окружающего, понимая, что должна, просто обязана защитить себя и ребенка. Но, увы, липкое марево необъяснимой слабости не выпускало из вязкой пучины, напрочь лишив меня всяких сил и возможности что-то изменить. В сознании себя удерживала колоссальным волевым усилием, постоянно ощущая, что вот-вот сползу в бессознательную темноту, став совсем беззащитной.
— Получается, мы уже не летим на встречу со звездолетом представителя гильдии? — задумчивый вопрос от Дитора.
— Летим. Он потребовал предъявить тело, — недовольный таким положением вещей Милас.
— Отлично, предъявим! — Кривона.
Чтоб тебе в черную дыру провалиться, стерва злопамятная!
— Да у меня найдется под рукой другая темноволосая землянка схожего возраста. К моменту встречи с кораблем будет уже холодной, — содрогнувшись в душе, услышала я благодушный ответ Миласа. Но в тот же миг осознала смысл сказанного… и не только я.
— Другая?! — взбешенный визг стархини совпал с моим осмыслением.
— Да! Витара нам еще пригодится… — от прозвучавшего в голосе этого монстра удовлетворения мне стало значительно хуже, окончательно подтачивая и так оставшиеся крохи сил.
— Ты идиот! Она теперь не та зверюшка, с которой ты забавлялся когда-то. Стоит ей прийти в себя и осознать изменения, нам всем конец. Я не готова рискнуть собой ради твоего удовольствия, тем более сейчас, когда получу желаемое! — ярость стархини была осязаемой, породив у меня слабую надежду на то, что они навредят друг другу.
Раздался такой узнаваемый щелчок затвора бластера, и Милас ледяным тоном произнес:
— Не зли меня, тварь! Единственная причина, по которой ты еще жива — в необходимости твоего свидетельства этому шекогару. На моем корабле не обсуждают мои решения, запомни, иначе долго не протянешь! — рявкнул он.
— Умерь пыл, извращенец, пуганая я уже. Или мне напомнить тебе о последствиях причинения мне вреда? Все помешались на этой заключенной? Говорю же, конец нам, если не удавим ее сейчас. Зачем себе и нам всем проблемы создаешь? — и нотки страха в голосе Кривоны я не заметила. Откуда такое незыблемое бесстрашие и уверенность в собственной неприкосновенности?.. И это рядом с Миласом!
— Да не нужна она мне, — уже зло огрызнулся мой мучитель, — но почему бы не тряхнуть обе стороны? Убить ее успеем, в бессознательном состоянии она не опасна, а стархи потребуют предъявить ее для подтверждения наших требований.
— Ты еще больший идиот, чем я думала, — взвыла Кривона. — Хочешь ощутить на себе мощь корпуса иренов — вперед! Я в этом не участвую, после выполнения договоренносги с гильдией на меня ее рассчитывайте! Лучше я из своего тепленького местечка услышу новости о том, как вас поймают и пустят на фарш.
— Не думай, что одна ты так предусмотрительна, — фыркнул Милас. — Никто не намерен с ними встречаться, все переговоры будем вести дистанционно. Не учи меня брать заложников. Стрясем со стархов по максимуму, девчонку прикончим и заляжем на дно. Даже корпус нренов не в силах прошерстить всю Вселенную, а уж я прятаться умею. Я живучий, так что выкручусь и там.
— На ней ошейник, кретин. Думаешь, ее муженек его на память оставил? — зашипела взбешенная женщина. — Наш шанс в том, чтобы ее удавить и быстренько сплавить представителю гильдии, и все равно прятаться придется, или я Рида не знаю.
— Что ты к этому рудокопу прицепилась? Он сидит там на своем Иволоне и локти кусает, — засмеялся Милас, явно представляя себе это зрелище. — Мы его ловко переиграли.
— С кем я связалась!?! Я же сказала вам, что у них теперь есть корабль, иначе Зула бы там не оказалось. Так что не сомневайся — Рид дышит тебе в затылок, и локти кусать надо тебе. Меня одно радует: когда он вас догонит, меня на борту уже не будет!
— Не только мы в курсе, гильдия тоже кордон максимально усилила, и эту их посудину ждут. А не вы ли в один голос убеждали меня, что того количества накопителей, что необходимы для активации вашего щита, Риду взять негде и проводника рядом нет тоже, так что они чудненько попадутся на нарушении правил карантина и будут, к ликованию гильдии, законно ликвидированы на месте. И мне ли беспокоиться? — злорадно усмехнулся мой мучитель.
В ответ донесся только злобный фырк, очевидно, стархини.
— Значит, оставляем ее пока в живых? — спокойный вопрос, озвученный Дитором, подсказал мне, что у спора был и еще один очевидец.
Почти фазу после этого я ощутила резкий укол в плечо и под тяжестью навалившейся фазу сонливости провалилась в пугающую тьму.

***

В следующий раз инстинкт самосохранения отреагировал на шепот рядом.
— Следи за ней постоянно, лично! И как только ощутишь, что она пробуждается, сразу вводи наркотик, — Миласа я узнала сразу и вновь сделала попытку собраться с силами, но тут же оставила свой порыв — рядом кто-то из стархов, поэтому любое колебание энергии они ощутят.
— Тебя только это беспокоит? — на удивление безразличный вопрос Дитора. Возможно, он, как и Кривона, имеет другие планы, отличные от намерений Миласа?
— Опасаюсь, что она решится ее убить. Кривона одержима этой мыслью, боюсь, испортит мне всю игру, — признал Милас правоту старха.

***

Сознание отреагировало на призыв, вновь вернувшись ко мне.
— Витара… — невероятно, но звал Дитор.
Не в силах ответить, я внутренне замерла, готовясь, к очередной пакости судьбы. И непроизвольно вновь попыталась ощутить окружающую меня жизнь, подсознательно стремясь хоть как-то обезопасить себя. И на этом попалась, из— за забытья поздно сообразив, что он почувствует. Старх резко выдохнул, дав мне понять, что я раскрыта. Но прежде — о, счастье! — я заметила, я ощутила его энергетически… не очень отчетливо, словно сквозь плотную пелену тумана вглядывалась в его силуэт, но это было уже что-то… в сравнении с абсолютным вакуумом, в котором я себя ощущала с момента похищения. Неужели я прихожу в норму? Тогда вдвойне важно дожить, досуществовать до момента, когда смогу дать отпор, защитить своего ребенка… как, не представляла, но знала, что смогу. А старх тем временем совсем низко склонился ко мне и прошептал:
— Глаза открой… постарайся.
Прислушавшись к себе, неожиданно поняла, что у этого забытья был и плюс: сил немного прибавилось, мое состояние явно начинало стабилизироваться. Эх, если бы еще они меня не усыпляли… С опаской, ощущая физическую боль и резь в глазах, медленно приоткрыла веки и увидела… экран карманного стархского гаджета, на котором было написано:
— Если будешь делать вид, что спишь, усыплять не стану.
Я задохнулась от изумления. Что это за маневр? Покгогает мне… или это какая-то корыстная задумка? В любом случае, мне это было на руку. Согласилась, сомкнув и вновь разомкнув веки. И тут же экран исчез из поля зрения, чтобы через минуту вернуться вновь, но уже с другой надписью: «Жди. Силы придут».
Пока я их не ощущала. Даже это незначительиое общение вновь ослабило меня, заставив тело обмякнуть, а глаза закрыться. Но сознание не покинуло, не было и насильственного погружения в омут беспамятства. Поэтому я судорожно размышляла. Могло ли быть так, что Дитор намерен помочь мне? Проникся моей значимостью для их расы? Или искал для себя какие-то иные выгоды за мой счет? В любом случае, пока его совет и действия мне на пользу — а значит, буду ждать.
Воспользовавшись возможностью, в первую очередь принялась диагностировать собственное состояние. Беременна! Эта невероятно счастливая и одновременно ужасающая, учитывая обстоятельства, новость до сих пор казалась чем-то нереальным. Вот уж подарок от судьбы, какое странное время она для него выбрала. Получается, вчера в душе? Или не вчера, ведь не известно сколько времени я уже в руках похитителей. Странно, что голода не чувствую, видимо как-то подкармливают питательными веществами. Это подтверждало услышанное: пока я была нужна им живой.
И тут я сообразила, что является причиной этой приглушающей и экранирующей все восприятие окружающей энергии живого пелены — странное волновое поле, исходящее от маленького язычка жизни внутри меня. Не моей энергии! Необычайно сильного, цепкого и нарастающего язычка живого тепла. Наш ребенок. То, что я ощущала, было несравнимо сильнее жизненных сил оленят в утробе матери, это пламя новой формирующейся жизни обжигало, заставляя мою кровь с бешеной силой нестись по венам, разнося этот жар, пробуждая дремавшее доселе, наполняя необъяснимой уверенностью в себе. Но одновременно это легчайшее пламя новой жизни, освещая меня своим нереальным светом, словно укрывало от всего внешнего, замыкая нас в этом коконе странной энергии только вдвоем. Нормально ли это? Подсказать мне было некому… Буду надеяться, что это необходимо ребенку на этапе закладки или формирования чего-то особенного, и что этот незримый блок ненадолго. Ведь мне понадобятся все силы, чтобы уберечь нас, исправить содеянное.
Думать о том, что сейчас происходит на Иволоне с мужем и нашими друзьями, я себе запретила. С того мгновения, как узнала о своей беременности, поняла, что приоритеты бесповоротно изменились. Сейчас цель была одна: выжить и любой ценой спасти ребенка. Любой ценой…
Привлеченная внешним шумом, вынырнула из собственных размышлений, одновременно стараясь внешне выглядеть максимально расслабленной и бессознательной, выполняя указания Дитора.
— Неужели ты пойдешь на поводу у этого идиота и позволишь ему обречь нас на кровавую расправу? — услышав Кривону, я насторожилась. — Он сам не понимает, с чем связался, даже мы с тобой доподлинно этого не знаем!
Мне нестерпимо захотелось быть в порядке, именно сейчас, пока она рядом. И представить ее этаким большим наполненным жизнью пучком мха! Эх, она бы у меня за минуту начала разлагаться. Но в данный момент я удерживала себя даже от попытки попробовать, опасаясь, что стархиня засечет активность с моей стороны. И уверенности в том, что получится, тоже не было. А старх, выдержав задумчивую паузу, пока я, напряженно вслушиваясь, каждую секунду боялась, что Кривона кинется на меня или пристрелит прихваченным бластером, презрительно уточнил:
— А ты сама выгоды тут не видишь?
— Что?! — заверещала девушка. — И ты туда же? Да я нутром чую, очухайся она — скрутит нас с особенной жестокостью. Никому пощады не будет.
— Так и в своем праве она будет, — хмыкнул Дитор, судя по шороху, становясь между мной и стархиней. — Ты тоже особенно о ней не пеклась, когда беременную и раздетую на поверхность Иволона потащила, да когда этому мерзавцу ее прямо в руки отдавала. Да и теперь жалостью не переполнена…
— Ненавижу ее! — меня словно холодом окатило, такая лютая злоба прозвучала в ее словах, едва сдерживаемые неприязнь и зависть. — Все мои планы жизненные порушила, все старания напрасными сделала. Я, когда узнала, что он жену привез, тогда и поклялась себе, что сживу ее со свету. Или не я это! А она еще и проводником оказалась, еще и светоч и надежда для всех… незаменимая. Ненавижу! Тут всю жизнь горбатишься, на всеми забытую планету летишь, перед каждым выслуживаешься, обхаживаешь всяких уродов и работяг, а они еще и нос от тебя воротят. И ради кого? Ради заключенной, пиратки бывшей, да она всю их команду наверняка обихаживала. И это предпочесть мне!?
Дитор неожиданно заржал. Именно так! Я едва сама не дернулась от неожиданности, Кривона же озадаченно замолчала.
— Я тебе, еще когда ты в обмен на то, чтобы ночью ко мне прийти, попросила при Риде изобразить приставания, говорил: не женится он на тебе! Уж я его знаю. Ты свой шанс упустила, когда Видалу отказала, остальные поразборчивее — твою суть сразу чуют.
— Ничего, — ядовито зашипела в ответ явно уязвленная стархиня, — в итоге все по-моему вышло! И Рид мне теперь даром не нужен. А ты на себя посмотри, прежде чем меня оговаривать. Неудачник, всем должен, что ж сам последнюю надежду расы профукал, поток свой предал? Гильдия легко взяла тебя за горло.
— А вот не взяла! Витару Милас не получит, а вот я заполучу полноценного проводника, — я растерялась. Он же знает о том, что я в сознании. Неужели он рассчитывает уговорить меня, заявляя об этом в открытую?
Кривона вновь зашипела:
— Что вам всем в ней! И с чужим отродьем возьмешь? Да и куда ты скроешься — Рид вас разыщет везде, а тебе и в бега податься не на что! — в последней фразе женщины прозвучал триумф.
— А я и не собираюсь, — на удивление беспечно ответил Дитор, заставив меня увериться в том, что и он что-то задумал. — Я ее Верховному Комусу выдам!
Наступила потрясенная тишина — Кривона такого поворота явно не ожидала. А я обрадовалась — это же к лучшему! Или нет? Ведь, попади я к стархам, смогу воссоединиться с мужем? Или нет? Я напряглась, ожидая продолжения разговора.
— Это без меня, — наконец выдавила она из себя.
— Конечно, что мы друг другу? Не совсем чужие, чтобы так подставлять, — скабрезно хохотнул старх, судя по звукам, тиская Кривону. — Так что перестань вынашивать идею ее уничтожения. Иначе… ты меня знаешь.
Совершенно озадаченная услышанным, почувствовала себя разменной монетой в чужой игре. Причем, у каждого она была своей. Пожалуй, Кривона в своей откровенной жажде моего уничтожения была честнее всех. И Дитор… не усугублю ли я собственные проблемы, соответствуя его планам?

Глава 31

Но за миг до того, как я решилась открыть глаза, чтобы выяснить обстановку, донесся певучий скрип отъехавшей двери. В каюту, в которой я официально находилась «в отключке», кто-то вошел.
— Звездолет гильдии с охраной неподалёку. Значит, действуем как договорились: мертвую девку им покажем, вы подтвердите, что именно она Витара Тшехар… была ею когда-то, и дальше как… — сразу раздался голос Миласа.
— А дальше я остаюсь на звездолете гильдии! — напомнила, оказывается, тоже присутствовавшая Кривона. — Надеюсь, не надо напоминать, что меня там ждут?
— Ждут там ее, — хохотнул мой постоянный охранник. — Да на тебя этот шекагар и польстился разок только чтобы для своих целей использовать, а ты, дура, уже и рада стараться и понадеялась на будущие великие перспективы.
— Ты не в свое дело нос не суй, сама ученая! Давно поняла, что на вас, мужиков, полагаться не стоит, — грубо швырнула в него ответом стархиня. — На что я понадеялась, тебе не понять, как ни старайся.
— Мне плевать, что вы намерены делать дальше, — взбешенный этим спором, рявкнул Милас. — Главное, язык держите за зубами. Надеюсь, всем понятно. Иначе вы тоже окажетесь в числе сообщников.
— А почему ты так уверен, что мы согласимся? — настороженно уточнила стархиня.
Милас расслабленно и по-детски задорно рассмеялся. Этот его смех… он всегда пугал меня, предвещая нечто ужасное.
— Я подстраховался, лапушка, — невыразимо нежным тоном проворковал он в ответ, а я представила, каким льдом и жестокостью сейчас светятся его глаза. И сразу сообразила: яд! Именно свое увлечение различными отравляющими веществами он всегда обожал, испытывая наслаждение от результата. Как часто он проверял что-то на жертвах пиратских налетов…
— О чем ты? — спокойно уточнил Дитор.
— О вчерашнем ужине… о так превозносимом вами мясе… там для остроты ощущений лично от меня была особая… приправа — дринел. Очень эффективное средство, когда требуется напомнить кому-то о молчании. И только после того, как вы подтвердите мою версию, я дам вам противоядие, иначе вы умрете через пару суток.
Врет! В памяти всплыло упоминание этого яда. Как-то при мне он говорил о нем… противоядия не существовало! Милас в привычной ему манере избавлялся от сообщников.
— Ублюдок! — кажется, стархиня кинулась на этого маньяка.
— Ожидаемо, — фыркнул Дитор. — Где гарантии, что после разговора с представителем гильдии ты нас не обманешь?
— Ваши жизни мне не нужны, — беззаботно, наверняка с ангельским видом, отмахнулся Милас.
— А знаете вы о моих планах немало, так что навредить сумеете. Но, опровергнув свое свидетельство позже, поставите и себя под удар. Так что подтвердите, что мертвая землянка — жена старха, получите капсулы с противоядием и… расстанемся друзьями.
— Хорошо! — выплюнула Кривона. — Но если обманешь, я молчать не стану!
— И в мыслях нет, — обаятельным тоном уверил ее убийца.
Дринел действовал пусть и медленно, но верно. Смерть наступала неожиданно, без предупреждающих симптомов. Просто в какой-то миг сердце останавливалось — и все!
— А сейчас, — резко добавил Милас, — выйдите все, я хочу остаться наедине с… возлюбленной.
Он сумасшедший! Задохнувшись от ужаса, я силилась придумать хоть что-то. Беспомощная и наедине с ним. Сколько раз это случалось в прошлом, но теперь я была не одна…
— Стоит ли? Что ты намерен сделать? — недовольный поворотом дела Дитор попытался воспрепятствовать его намерениям.
Щелкнул затвор бластера.
— Я сказал — вон! Это мой корабль и моя пленница. И я решаю, как с ней поступить, ваша задача лишь подтвердить, что та, другая девка — проводник, обеспечив себе награду. Что, старх, возможность заполучить шахту больше тебя не привлекает? — Милас явно издевался. Повисла тишина, во время которой я мысленно умоляла Дитора не оставлять меня одну с этим монстром. Но… скрип закрывающейся двери и голос бормочущего под нос Миласа заставили отчаяться:
— Нашли простачка, наивные… — со все возрастающим ужасом, из последних сил сдерживаясь и изображая из себя спящую, поняла, что он наклонился ко мне.
Уже не думая об опасности раскрыться, с отчаянным упорством принялась пытаться ощутить его жизненное излучение. Эх, будь я в порядке, это мгновение стало бы последним для него. Но, внутри напрягаясь до предела, я получила жалкий результат. Что-то совершенно размытое, скрытое завесой мутной пелены, увы, неощущаемое полноценно. Как ни старалась, но даже подтянуть его жизненные силы в своем направлении не выходило. Сердце тревожно забилось и тут… я ощутила укол! Наркотик? Но смысл? Или он догадался о том, что Дитор мне его не впрыскивает?
Уже через мгновение, уверенно осознала — яд! Собственная кровь словно загустевала, скапливаясь в месте укола, невыносимо давя, распаляясь и понуждая к чему-то… Неужели и меня решил убить? Или… ребенка?
— А тебе, лапушка, кое-что другое… для гарантии, что не наделаешь глупостей, а то не доверяю я этим стархам, — самодовольно бормотал он. Значит, не дринел… значит, убить меня не намерен, сначала как обычно помучает.
Страх под давлением реальной угрозы внезапно отступил, возвращая способность мыслить. В голове билась единственная мысль: ребенок! Яд наверняка навредит ему. Внутренне мобилизовавшись, напряглась запредельно, натягивая энергетические жилы собственного организма максимально, почти разрывая их… Мне надо справиться, я должна вернуть свои возможности, вырваться из этого экранирующего кольца. Потоки жизненной энергии продолжали держаться, сковывая меня. Но силой мысли, волей, неукротимым желанием я тянула и тянула их, истончая, стремясь разрушить… Лопнуло! Я конвульсивно дернулась на койке, испугавшись, что лишилась собственного энергетического каркаса, разорвав разом все жизнеобеспечивающие связи в собственном теле. И да, на секунду возникло ощущение абсолютной открытости, лишенности, пустоты…
Единственным пульсирующим цельным язычком энергии оставалась зародившаяся жизнь внутри меня. Уже не думая о садисте рядом, сосредоточилась только на ней. Мысленно собирая вокруг собственную энергию жизни, уплотняя, защищая. И раз — разлетевшиеся хаотично импульсы собственной жизненной силы, внезапно подвластные моему волевому усилию, упорядочились, выстраиваясь заново, одномоментно создавая мне новую броню, обновленными жизненными жилами пронизывая тело, формируя новую энергетическую структуру организма. Другую!
Вдохнув, неожиданно осознала, что больше не ощущаю слабости, нет этой энергетической пелены вокруг, а «пламя жизни» моего ребенка внезапно полыхнуло ярчайшей вспышкой перед внутренним взором и… слилось с моим! И тут я ощутила, что изменилась. Почувствовала себя другой, словно внезапно обрела не просто слух, зрение и обоняние, а обрела их в значительно усиленном виде. Я стала невероятно чуткой, улавливая абсолютно ВСЕ колебания жизненной энергии рядом. Это восприятие обрушилось шквалом новой информации, заставив меня напряженно сосредоточиться, чтобы тут же потрясенно осознать: я чувствую каждое живое существо на этом космолете, от затерявшейся между волокнами кабелей плесени до только что покинувшего каюту Миласа! Но… тут же провалившись в собственные ощущения, поняла, что это не предел… И вот я, сконцентрировавшись, распознаю излучения космических тел — и расположенных относительно недалеко, и тех, что улавливались совсем слабо. И мир изменился! Он стал золотистым, он засиял… Я с закрытыми глазами отчетливо ощущала картину Вселенной, эпицентром которой стала в этот миг. И эта картина была живой, искрящейся, наполненной движением… совсем разной жизнью, которая складывалась из неисчислимого количества потоков излучений живой материи. Это была сияющая энергия! Ее мир, истинная ткань Вселенной.
Яд! Опомнившись, вынырнула из потрясшей своей сутью картины мироздания и тут же осознала, что еще раньше подвластный моей мысли крохотный язычок сияющего огня устремился по моим венам к месту введения яда, выжигая, уничтожая его.
Кровь стархов полностью пробудилась, став теперь родной и близкой и для моего ребенка, приняв его, придавая ему сил. И мои силы… они вернулись. Вот только ощущались как-то иначе, по-другому. Что же за странная кома была у меня, чем было вызвано затяжное бессилие и блокировка всех возможностей? Может быть, причина в каком-то первоначальном конфликте жизненных излучений меня и ребенка? А вот сейчас, перестроившись, смогла сродниться или подстроиться под силу своего ребенка? Возможно…
— Витара?! — требовательный и обеспокоенный голос Дитора, трясущего меня за плечо.
Вместо ответа я резко схватила мужчину за руку, сдавив его не столько физически, сколько оплетая своей энергией, удерживая, подчиняя и… изучая.
— В тебе яда нет! — с потрясением выдохнула я, открывая глаза и садясь в постели.
Старх, едва я разжала руку, шарахнулся от меня к противоположной стене, всматриваясь округлившимися желтыми глазами и интенсивно двигая носом.
— Кровь древней касты! — выдохнул он тут же. — Какой невероятный аромат. Тут и сила, и доброта, и жесткость…
— Яд, — напомнила я, отмахиваясь от его изумления, — я не ощущаю его?
— Да, — казалось, старх с трудом собрался с мыслями, — только землянин с вашим слабым обонянием может полагать, что эту добавку в мясе никто не заметит. Я не ел.
— А…
— Про нее не знаю, но, вероятно, тоже! — сообразил Дитор.
— Значит, у Миласа нет рычагов давления на вас? — соображая, чем это обернется, переспросила я.
— Да, — Дитор серьезно кивнул, растирая руку в том, месте, где я его коснулась.
— И… как вы поступите? — все еще не понимая, чего ожидать от передачи представителю гильдии «моего» тела, спросила я.
— Сейчас будем общаться с заказчиком твоего похищения и уничтожения. Мы с Кривонной подтвердим твою гибель и получим обещанное, — спокойно пояснил старх.
— И ты подтвердишь? — Дитор кивнул.
— И Кривонна?
— Не уверен, поэтому и хочу предупредить тебя быть настороже, — выразительно пожал плечами старх.
— А если она раскроет подмену? — настаивала я.
— Вероятнее всего, Миласу под угрозой скорой расправы придется тебя выдать или убить на их глазах, — тон Дитора был спокоен так, словно мы о супе говорили!
— Но… на что рассчитываешь ты? — совсем растерялась я.
— На корпус нренов, — ответ вызвал недоверие, но лишь на миг. Еще не привыкнув оперировать новыми возможностями, сейчас инстинктивно просканировала окружающий космос. И сразу увидела. Целая армада, огромная флотилия военных космолетов так естественно напитанных сияющей энергией. Они были рядом… совсем! Их укрывал сияющий щит.
Но не успела я облегченно выдохнуть, осознав, что спасение рядом, как… распознала неподалеку еще одну массированную космическую эскадру, только что вынырнувшую из пространственного прыжка… Эти корабли ощущались мною как нечто темное, наполненное множеством огоньков жизни. Однозначно не стархские корабли, но тогда… гильдия?
— Они уже тут, — безжизненным тоном оповестила я старха. — И не только нрены…
Дитор непонимающе уставился на меня. А я, уже переключившись на нормальное зрение, в каком-то состоянии ступора наблюдала за ним:
— Только что появилась мощная эскадра, кажется, корабли большие, военные…
Старх потрясенно выдохнул.
— А как ты… — но тут же оборвал себя на полуслове и, резко встряхнувшись, словно сообразив что-то, дернулся к выходу. — Скорее! Есть ощущение, что мы в самом центре мишени!
Не раздумывая, направилась за ним. Собственное тело двигалось уверенно, шаг пружинил, а от недавней слабости не осталось и следа. А еще… малейшее колебание воздуха приносило невероятное количество информации обо всем окружавшем. Как я осознала в это мгновение, свой особый запах есть у всего на свете! И да, даже на общем фоне, мой собственный был таким необычным… Понятно, почему все стархи одинаково реагировали на меня подергивающимися носами. А что теперь будет… Но все эти мысли промелькнули за секунду, не отвлекая от главного. Что происходит? И куда мы бежим? Но инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше помалкивать и спешить.
Покружив коридорами, мы выскочили в стыковочный отсек, едва не налетев на… Миласа и Кривонну. Первый буквально пылал злобой и сразу заорал на несшегося впереди старха:
— Какого мы должны ждать тебя? Пора отправляться к представителю…
И тут шарахнуло! Причем я, стараясь не отстать от не отреагировавшего на вопль Миласа старха, ощутила приближение разрушающей волны еще до ее соприкосновения с кораблем. Но как отреагировать, не сообразила…
И тут же все смешалось в круговороте панического хаоса: нас раскидало по сторонам, заверещала сигнальная система жизнеобеспечения корабля, предупреждая о разгерметизации, погас свет и замелькала по стенам фиолетовыми бликами аварийка, что-то заскрежетало и корабль повторно мотнуло.
— Витара, — резкий выкрик Дитора, — ты жива?
— Тварь!!! — неожиданное шипение стархини совсем рядом заставило тут же отбросить все мысли о синяках и болезненных ушибах. — Всё из-за тебя!
А я совершила открытие. Оказывается, при движении наша энергетическая составляющая единым потоком устремляется вперед на крошечные мгновения раньше физической оболочки. Именно поэтому то, что Кривонна кинулась на меня, я «увидела», ощутив целенаправленный поток ее жизненной энергии в свою сторону, раньше, чем до меня донесся усиленный ее приближением запах. Ощутила и тут же… втянула его в себя, ни на миг не поколебавшись, не задумавшись о том, что делаю. Убила ее, поглотив всю жизненную энергию до капли, не позволив даже коснуться себя!.. Она этого боялась, и не зря! Почему-то была абсолютная уверенность, что, сложись все иначе, я в любом случае нашла бы способ уничтожить ее… просто чтобы жить дальше без оглядки, просто чтобы воздать по заслугам!
Резко обмякшее тело рухнуло, обдав меня волной неприятного уже запаха, а я… с легкостью, подпитанная чужой энергией, вскочила на ноги. С внутренним состоянием все было хорошо, ощущение наполненности придавало тонус и заставляло действовать. Но… тут же, утратив за этой эйфорией избавления от врага осторожность, я застыла, почувствовав прижатое к шее дуло бластера. Милас!
— Выстрелить успею в любом случае раньше! — предупредил он жестко.
А я… вспомнив о компрессорах, в тот же миг попыталась остудить оружие до ледяного состояния, вытянув всю тепловую энергию, стремясь упредить его угрозу… и не смогла! Ощущение переполненности наступило с первого вздоха, грозя обернуться дурнотой и утратой сознания. Вот же! Зачем возможность ощущать и притягивать всю эту окружающую мощь, если собственная «вместительность» остается все такой же крошечной?! Как же, наверное, было здорово проводнику и хранителю работать в тандеме. Но увы…
— Что происходит? — зашипел Милас.
— Военные транспорты гильдии расстреливают твой корабль, — пояснила я нервно, — видимо, как обычно решили сэкономить на оплате, заодно устранив и всех очевидцев игры не по правилам!
Опять шарахнуло, но на сей раз рядом, видимо, не попали.
Дитор, который, как мне виделось в «сияющих» тона, напряженно подобрался в нашем направлении, ругнулся:
— Надо было догадаться… — и тут, прерывая его, послышались глухие хлопки, отзывавшиеся во мне странно родным теплом.
Милас позади дернулся:
— А это?.. — с усилием ткнув мне в шею оружием, заорал он, явно паникуя.
— Корпуса нренов. Они атакуют транспорты гильдии, защищая нас, — морщась от боли и пытаясь придумать способ вывернуться, пробормотала я.
— Стархи тут? — захрипел позади мой захватчик.
— Сейчас не об этом надо тревожиться, — резко оборвал этот нелепый диалог Дитор, переключая нас на первоочередные сложности. — Корабль пробит, и скоро мы задохнемся. Надо забраться в транспортировочную капсулу и отлететь. Как бы все не взорвалось.
Мы с Миласом напряженно застыли. Я — выжидая, что он предпримет, он — наверняка размышляя об этом же.

Глава 32

Силясь сообразить, что могу сделать в данных обстоятельствах, ждала решения Миласа. Странно это — иметь возможность все «видеть», но не суметь повлиять? Да что там повлиять, свои возможности в данный момент я для собственной защиты применить не в состоянии…
Не может так быть, должен быть способ как-то выплеснуть излишки этой энергии. Но сделай я это привычным способом, воздух запылает, лишив нас последней живительной газовой смеси.
Щелкнул замок, и я почувствовала, что руку обхватило холодным металлом. Знакомая игрушка… А мне мало ошейника.
— Будем в одной связке, — почти нежно шепнул Милас мне в затылок и резко толкнул вперед в направления Дитора. — Есть три капсулы. Первая уже полностью активирована и готова к старту — мы же собирались сейчас лететь. Надо проверить ее первой, вдруг не пострадала от обстрела.
И, толкая меня вперед, он устремился к нужному шлюзу. Я чувствовала, что стрельба в нашем направлении продолжалась, неимоверно напрягая и подтверждая «виденное» мной: транспорты гильдии пытались отбиться от нренов и уничтожить корабль, на котором находилась я. Собственная команда Миласа явно не волновал — важнее было спастись самому. А я, вынужденно двигаясь следом за собственным мучителем и непроизвольно «прислушиваясь» к картине снаружи, неожиданно почувствовала… Рида!
И резко дернувшись, встала, замерев на месте, всеми органами чувств сосредоточившись на мелькнувшей в общем энергетическом потоке информации вспышке узнаваемой жизненной силы. Муж где-то тут?! Так близко?!
— Не тормози, — рявкнул мне Милас, подобно Дитору активируя систему анализа общего состояния на панели возле второго стыковочного шлюза, и почти сразу разочарованно выдохнул. — Повреждена! Выстрелом оплавило часть корпуса.
— И первая тоже, — отозвался старх, занятый аналогичными манипуляциями возле первого шлюза.
Оба мужчины дернулись к последнему шлюзу и застыли там, напряженно всматриваясь в экран анализирующей системы. Дышать становилось труднее — непроизвольно вдохнуть хотелось чаще и глубже, а не выходило. Вынужденно шагнув за Миласом, продолжала сосредоточенно искать направление, где на миг почувствовала мелькнувшую силу мужа. Сердце встревожено стучало в груди, пылая одновременно и радостью от его близости, но и тревожась о том, что он наверняка в опасности — как бы между двух огней не оказался. Или он на одном из стархских военных космолетов? Как бы он мог там оказаться? Но окружающий фон из-за перестрелки был слишком изменчивым, причем стархи использовали оружие на сияющей, что основательно меня «оглушало».
Почувствовать Рида вновь не получалось. Не показалось ли?..
— Эта не повреждена, но запас воздушной смеси очень низкий, — первым озвучил ситуацию с третьей капсулой Дитор. — Рискнем?
— Да, — рявкнул Милас, прислушиваясь к грохоту в отдалении, что уже раздавался на корабле. — Свяжемся с вашими, они нас подхватят. Я ее жизнь на свою поменяю: или предоставят мне гарантии помощи, или лишатся своего проводника! — и он рывком толкнул меня внутрь открывшейся двери капсулы.
Дитор, не мешкая, заскочил следом. Оба мужчины с максимальной скоростью заблокировали дверь и активировали старт капсулы. Я даже осознать произошедшее не успела, настолько была сосредоточена на оценке внешнего энергетического фона. И в любом случае оставаться на борту звездолета, который транспорты гильдии пытались взорвать, остервенело расстреливая, было неразумно. А для меня сейчас главной задачей было выжить — спасти себя и ребенка. И каким образом и на каких условиях, меня уже не волновало. Ощущая себя невероятно собранной и одновременно бесполезной из-за переполнявшей меня энергии, периодически обращалась внутрь себя, стремясь удостовериться в том, что с ребенком все хорошо.
Бросив быстрый взгляд в крошечный узкий иллюминатор, ужаснулась картине, представшей перед глазами. Сколько тут было разных кораблей… То и дело мелькали яркие вспышки выстрелов, пространство прорезали видимые мне лучи сияющей. Нрены явно теснили атаковавшую нас вооруженную армаду гильдии. Однако, было достаточно одного взгляда со стороны на имеющиеся повреждения, чтобы понять, что корабль, который мы так стремительно покинули, проживал свои последние секунды.
— Сейчас взорвется, хоть бы отлететь достаточно далеко, — и не подумав пожалеть собственную команду, напряженным тоном поделился мыслью Милас.
— Далеко не надо, — задумчиво возразил старх, подозрительно принюхиваясь ко мне. Воздуха совсем мало, это риск. Активируй систему связи, я сигнал отправлю, чтобы наши поняли. Милас тут же одной рукой принялся что-то искать в управленческом модуле капсулы. Но спустя пару минут зло ругнулся и, резко выпрямившись, уставился на нас взбешенным взглядом.
— Что? — Дитор заметно подобрался, дернулся в его направлении. Но мой захватчик тут же красноречиво ухватился за бластер.
Хотя какая уж в капсуле перестрелка…
— Забыл совсем, тут изначальная неисправность была… на связь не выйти и внешний сигнал не отправить, — последнее он едва не прошептал, сам передернувшись от осознания перспективы неминуемой гибели.
Дитор рыкнул от злости, треснув рукой по стене.
— Надо было понимать с кем связываюсь, — с нотками брезгливости выплюнул старх и резко обернулся ко мне.
— Вита, раз ты смогла почувствовать корабли, может…
Его слова прервала яркая вспышка огня, мгновенно оплавленная пространством космического вакуума. Корабля, покинутого нами, больше не существовало… Лишь множество разрозненных обломков, разметавшихся в радиусе выстрела нейронной пушки, напоминали о нем. Один из последних не уничтоженных военных транспортов гильдии умудрился проскользнуть ближе и уничтожил его. Меня затрясло при мысли о том, что смерть была опять совсем рядом. И продолжала идти по пятам…
— Ты сможешь как-то передать сигнал нренам? Просто поток сияющей, любой резкий всполох энергии в направлении наших корпусов, они почувствуют и поймут, что ты тут… — выдержанно, но с ноткой настойчивости в голосе уточнил Дитор, прерывая мои наполненные ужасом мысли, возвращая к собственной участи. А в моем случае еще и к участи моего ребенка! Последнее отрезвило и заставило собраться.
Нервно сглотнув — выплескивать энергию целенаправленным единым импульсом и на такое расстояние я еще не пробовала, но тут придется пытаться без вариантов. Возможно, это и к лучшему — избавлюсь от избытка и тогда не буду так беззащитна перед Миласом.
Сосредоточилась на внутреннем ощущении переполненности. Мужчины напряженно замерли рядом, всматриваясь в мое лицо. Причем в глазах одного светилась необъяснимая вера в меня, а в глазах другого проскакивала опасливая злость… А я, как делала раньше, представила, что выдохнула так отягощающий меня избыток энергии. Но в этот раз, сложив губы трубочкой, представила, что «выдуваю» сияющую энергию узкой целенаправленной струей, которая, преодолев стену капсулы, устремляется к корпусу нренов. В голове крутилась мысль, что надо бы и мужа как-то не проморгать, еще не известно, что нужнее — сообщить нренам или «поймать» импульсы, излучаемые телом моего старха.
Ведь не померещилось мне, и где-то тут он, в клубке окружавших потоков энергии. Хотя, как вычленить его в этой вакханалии импульсов… помимо «фонящих» естественных излучений космоса, мешанина из всплесков выстрелов и сотен крошечных лучиков живой жизненной силы, находившихся на звездолетах.
Но отыскать Рида хотелось неимоверно, была подспудная уверенность, что надо под крыло к мужу пробиваться. Ни Дитору, ни тем более Миласуя я не доверяла. Да и эти незнакомые нрены… Уж лучше к Риду поближе, нам с малышом только бы за папиной надежной спиной оказаться.
Стараясь с максимальным усердием, я все продолжала мысленно выплескивать из себя переизбыток энергии, намереваясь гарантированно привлечь к нам внимание сородичей. И, наблюдая словно визуальную картинку, понимала, что мой «залп» энергетического импульса почти достиг стархских военных космолетов, когда… где-то сбоку, словно вынырнув из черной дыры, сверкнул долгожданным лучом энергетический слепок мужа! И тут же, что поразило меня невероятно, я четко ощутила, как из ошейника выстрелил крохотный в моем понимании лучик импульса, целенаправленно полетевший к мужу. Ошейник! Сообразив, что мой старх каким-то образом не только оказался ближе корпусов нренов, но еще и «засек» меня, испытала облегчение. Что бы это ни значило, но это обнадеживало меня гораздо больше, чем перспектива дождаться помощи от стархских военных.
Запас доступного воздуха уменьшался, по ощущениям дышать становилось труднее, к тому же Милас, находящийся так близко, держал в страшном напряжении — от него можно было ожидать любой подлости…
И стоило мне подумать об этом, как я уловила позади себя движение энергетического слепка его руки, той самой, что не была связана со мной. И… зная его, а знала я его прекрасно, как никто другой, ради возможности выжить изучив его замашки, поняла, что он сейчас сделает. Избавится от Дитора! Зачем и почему сейчас?.. Логику этого садиста я не взялась бы понять. Возможно потому, что Дитор был невероятно сосредоточен на мне в данный момент. Может быть, на двоих воздуха хватило бы дольше, или старх мешал его дальнейшим намерениям… кто знает, только я среагировала рефлекггорно. Осознавая, что движение энергии на доли секунды упреждает движение тела, догадалась, что Милас намерен использовать всегда имеющиеся в кармашке на поясе острые метательные звездочки… как правило, смазанные сильным ядом. И сейчас, из-за спины метнув в шею старха, уничтожит его на месте. Перехватить его физически или успеть предупредить старха у меня не было возможности, я это сообразила тут же. Но сознание само выбрало единственно верный путь и отреагировало энергетически. Рывком перестроившись, по-настоящему задохнувшись на миг от перехватившего дыхания, сделала глубокий вдох… Словно хищник вытягивающий из своей жертвы кровь, я, буквально захлебываясь от спешки, залпом заглотила всю жизненную силу так ненавистного мне мужчины.
Миг отомщенного, так взлелеянного мною за долгий год мучений удовлетворения мелькнул, сметенный резкой болью. Поняла запоздало. Инстинктивно помешав убийце, совсем не подумала в тот момент о том, что подставляюсь сама. Пусть рука сразу «угаснувшего» Миласа, с прижатым к моей груди бластером и дрогнула, но кнопку активации он в последнем конвульсивном жесте вдавил…
Боль вспыхнула мгновенно, сразу подчинив себе все органы чувств, затянув взгляд кровавой пеленой. Почувствовав внезапный холод, я с последней мыслью о ребенке провалилась в пугающую тьму. Я опять совершила ошибку, снова сделала, не подумав, я подвела нас…

— Витара, — полностью отключиться мне не позволял Дйтор, всячески стремясь удержать меня в сознании.
Он и звал, категорично приказывая держаться и слушать его, и ощутимо хлопал по щекам, чутко реагируя на мое состояние, и сжимал ладонь, стремясь поддержать хоть так. И я была благодарна ему за эту поддержку, было немного легче от того, что в последние моменты жизни я не одна… Было так больно. Боль затмила все, сделав невозможной попытку обратиться к собственным силам. Проводники не боги, они не всесильны…
— Терпи, — с каким-то отчаянием шептал он, по ощущениям раздирая на мне куртку и прикладывая что-то к ране, — наши должны засечь твой сигнал, выброс был сильный, должно хватить на нужное расстояние. А там помогут, там вылечат, ты только не… засыпай. Старайся ради себя, ради Рида, ради ребенка… не закрывай глаз.
Дышалось очень трудно, и я уже не понимала ничего из-за катастрофического уменьшения объема воздуха в капсуле или просто потому, что мне, кажется, прострелили легкое. Голова кружилась от боли, каждый вдох давался с трудом, тело горело, было плохо… так невыносимо плохо. Силясь хоть как-то облегчить боль, с трудом шевельнулась, ища положение, когда телу было бы не так трудно. Дитор тут же отодвинулся, стремясь предоставить мне больше места для маневра. Ногой я уткнулась во что-то и почти инстинктивно догадалась, во что… Милас. Надеюсь уже…
— Ты его уничтожила, — словно прочитав мои мысли или заметив испуганную попытку взглянуть туда, покаянно подтвердил старх. — И… спасибо! Виню себя, должен был предвидеть, что он предпримет что-то подобное. Но сейчас главное, чтобы только выдержала ты, только бы они успели…
— Кто? — кажется, мои губы шевельнулись, но звука я не расслышала и сама. Дышать еще как-то выходило… через раз, но вот сил для полноценного ответа не находилось. Боль затмевала все, отнимая последние ресурсы жизненной стойкости, лишая надежды. Хотелось, чтобы Дитор говорил, вопреки здравому смыслу, ведь так воздух иссякнет быстрее… но молчание сейчас пугало реальной перспективой стать вечным.
И он или понял, или просто тоже не мог молча сидеть и ждать. Дитор бормотал рядом, прерываясь на тяжелые вдохи, сбиваясь на собственные, потаенные мысли.
— Опять я должен жизнь, но уже не Риду, а его жене. И при этом не только не отдал старый долг, но еще и подвел тебя под удар. Сам не прощу себе, что не уберег его тесу, что лишил нас последнего шанса вернуть утраченное, — я отчаянно в безумном напряжении вслушивалась в его слова. И не потому, что мне так важно было знать… Я просто хотела слышать его, это позволяло отвлечься от невыносимой боли, хоть как-то терпеть ее, из последних сил концентрируясь на внутреннем ощущении своего ребенка, ограждая его от этого пожирающего огня. — Мы дружи в детстве… Зул, Рид и я. У нас были нормальные семьи, а вот Рида воспитала тетка. Суровая она была женщина, не сказал бы, что ему просто приходилось в детстве. Когда нам исполнилось по пятнадцать, как раз после смерти тети Рида, Зул подбил нас на побег. Мы все трое из левиоров, поэтому отправиться на поиск приключений тянуло. Подростками сбежали из дома, следуя внутренней потребности, ища свой путь. И попали с Зулом в плен — по причине моей глупости оказались у пиратов. Тогда Рид проявил смекалку и невероятную отвагу, спасая нас всех.
Дитор, с трудом переведя дыхание, неловко погладил меня по щеке, немного сжимая ладонь.
— И тогда мы поссорились… Я был зол на себя, но обвинил во всем друзей, поэтому мы расстались, выбрав разные пути в жизни. Для меня все сложилось безрадостно, поэтому, когда случайно встретив Зула (он был капитаном пассажирского звездолета, что залетел на планету, где я тогда был!), узнал о том, что Рид на Иволоне, тоже решил отправиться туда. Но мне опять не повезло, — старх замолк на время, судорожно хрипя и выдыхая, — а сейчас я на грани того, чтобы упустить свой последний шанс.
Мне хотелось расспросить его, узнать о том, как он оказался на корабле Миласа, при каких обстоятельствах объединился с Кривонной, но боль не позволяла, сковав уже и язык, сдавив спазмом горло. Захрипев так, что старх испуганно склонился надо мной, все же прошептала:
— …почувствовала Рида.
Взгляд Дитора вспыхнул пониманием.
— Тогда ждем! В Рида я верю… не зря он со своей тесы ошейник не снял, без весомой причины так бы не обидел. Он добрый… в душе.
И я почувствовала, как старх вновь легонько сдавил мою ладошку.
— Терпи, Витара, терпи… — он снова захрипел, сбив дыхание и начиная задыхаться.
А я не могла больше терпеть, не могла. Больно было невыносимо — грудную клетку опаляло огнем, дышать едва получалось, казалось, что воздух тоненьким ручейком продирается внутрь меня, но его было так мало, так недостаточно… Сил на то, чтобы прислушиваться к окружающему энергетическому фону, не было. Все крохи, что остались, заставляя себя держаться в сознании, тратила на себя, сосредоточившись на поддержании своего организма, стремясь до последнего оградить живую искорку в себе. Но и силы, и желание бороться утекали, все сильнее хотелось сдаться, закрыть глаза и заснуть…
— Витара, Витара, — Дитор, уже тоже лежал рядом, судорожно шепча и стискивая мою ладонь.
А я медленно переставала чувствовать боль, к неожиданному облегчению, подступающая тьма смягчала ее, маня меня в свои глубины, обещая покой… навечно.
Вот почему — меня озарило неожиданным прозрением — погибли мои древние предки. Даже будучи обладателем сверхсил и возможностей, нельзя забывать о собственном теле, считать себя неуязвимым. У каждого есть слабости и моменты абсолютной беззащитности… Нельзя быть одиноким, отталкивать от себя любящих. Необходимо жить среди своей семьи, не отделяясь от них. Иметь надежный тыл, тех, кто сможет защитить и помочь в любой момент. Так безопаснее, всегда есть кому прикрыть твою спину… Тьма меня почти укрыла, медленно избавив от боли в конечностях, сомкнув мои веки, подступая к самой ране. Последним светом перед моим внутренним взором сверкала искорка жизни внутри, но и к ней подбиралось темное покрывало безвременья…
— Рид… — мысленно закричала я в отчаянии, чувствуя, что задыхаюсь, понимая, что проиграла в этой борьбе со смертью… Дитор уже не сжимал мою ладонь.
Секунда, еще, еще и еще… все темнее и темнее, все дальше суетный мир и ближе тишина и покой…

Глава 33

— Витара! — разгневанный рык мужа меня бы из могилы поднял, но сейчас я так ослабла от боли, что была не в силах отреагировать. Сознание, гаснущее от удушья и боли, даже не отметило странности того факта, что мне слышался голос мужа.
И тут же на лицо натянули что-то липкое, а рядом с ухом раздался приказ:
— Вдохни!
И столько непоколебимой уверенности было в его голосе, столько непреклонности, что я, вопреки всему, вдохнула. Тут же, конвульсивно содрогнувшись от резкого болевого прострела, захрипела. Тело рефлекторно пыталось дышать, невероятно нуждаясь в воздухе, но рана не позволяла, опаляя диким потоком боли при каждом легчайшем движении. Я закричала, нет — зашипела, не имея сил сдержаться, разрываясь на части от испытываемых ощущений.
— Сейчас, еще немножко, — с невероятными по силе сдерживаемыми эмоциями в голосе уже прошептал муж совсем рядом, — сейчас боль пройдет…
Все так же пытаясь дышать, со слезами на глазах буквально откусывая крошечные кусочки воздуха и натужно, вопреки всполохам боли, проталкивая их в себя, я терпела… Терпела, чувствуя, что меня, стараясь меньше тревожить, куда-то переложили, что мое тело куда-то плавно перемещается. Терпела, понимая, что дождалась… Помощь пришла. Муж до нас добрался… все же вовремя!
— Не бойся, попытайся довериться и жди, — проник в сознание следующий приказ Рида, после чего меня накрыло чем-то теплым и словно родным. Энергия, какое-то стархское устройство на основе сияющей, сообразила я. Меня окутало плотным и невесомым теплом, которое вызывало абсолютное доверие, избавляло от страха, порождало уверенность в том, что нам сейчас помогут. И я закрыла глаза, погружаясь в сон, понимая, что сейчас это не опасно. Ведь Рид был с нами!

***

Проснулась неожиданно, пробудившись от резкого звука рядом. Раскрыв глаза, на миг ослепла, растерявшись в ослепившем свете. Но если обычное зрение подвело, то внутреннее среагировало мгновенно, тут же предоставив мне картину окружающего. Если отбросить фоновые излучения Вселенной, то меня прямо за границей спасительного кокона окружало множество живых существ, я явно была на корабле. И Рид! Я сразу почувствовала его совсем рядом, возле моей восстановительной оболочки. В том, что именно в последней находилась — не сомневалась. Тело ощущалось абсолютно живым и здоровым, боли не было, дышалось легко и привычно. И главное — я всем своим существом, всей своей энергетической чувствительностью ощущала внутри себя нашего ребенка! Язычок его жизненной энергии уверенно вплетался в укрывающие его потоки моей.
Поэтому с невыразимым счастьем и колоссальным облегчением от того, что все в итоге обошлось, я вновь распахнула рефлекторно зажмуренные глаза и, разведя руками оплетавшую лечебную энергию, собралась сообщить мужу самую важную новость.
— Ри… — начала я приветствовать мужа, когда наткнулась на его тяжелый взгляд. Очень тяжелый.
— Витара, — спокойно так, не спеша, по-деловому, чем-то напомнив мне первое время после нашей встречи, — ты понимаешь, что сделала?
Я растерялась. Сделала я многое, помимо прочего уничтожив двух своих врагов, а еще вся эта заваруха с перестрелкой транспортов гильдии и нренов, и Гриф… спросить о нем было страшно, неужели и его жизнь ушла в оплату моей безрассудности? И тут я сообразила, в чем муж упрекает меня в нарушении его запрета! Я поспешив и не подумав, открыла первую дверь в наш дом врагам. А ведь Рид не раз и не два говорил мне об осторожности, напоминал про запрет.
Сразу сникнув, напряженно уставилась на мужа. Учитывая последствия моего опрометчивого шага, шлепком по попе я не отделаюсь. Рид поднялся с тонкой тумбы рядом и протянул руку, явно предлагая мне выбраться из нутра лечебного устройства. Отступать было некуда, поэтому я послушно оперлась на руку и, перекинув ноги через край капсулы, встала. Мой старх все так же сурово наблюдал за мной и молчал.
— А Дитор?.. — я сглотнула, припомнив, что, возможно, и его жизнь на «моем» счету.
— Очухался, — поджав губы, ответил Рид, шагнув ближе ко мне, — еще раньше тебя из капсулы вылез.
И тишина!
— А Гриф?.. — напряженно ожидая ответа, я опусти взгляд под ноги. Почему-то смотреть в лицо мужу было страшно.
— Думаю, тоже поправился. Когда мы улетали, он уж ходил после перевязки, зарядом задело плечо, — все так же спокойно проинформировал муж и замолчал, словно ожидая от меня чего-то.
— Я… Кривонну убила и… Миласа… это мой давний… враг, — совсем уж растерявшись, прошептала я тихо.
— Знаю, — веско прозвучал рядом голос моего старха. — Дитор рассказал.
Ух! Кажется, я могу готовиться к суровейшей расплате! Может быть, он мне теперь не доверяет?
— А оленихи?.. — отчаявшись совсем, уцепилась за мелькнувшую мысль — ведь так и не узнала, как справились Гриф с Зулом. Сейчас почему-то хотелось говорить о чем угодно, только не о себе. И ощущение растерянности не покидало,
— Первая благополучно разрешилась двойней, про вторую ничего не знаю, — все так же четко и спокойно проинформировал муж.
И снова замолчал. Молчала и я, раздумывая над ситуацией. Странно это — вот и встретились после вынужденной и такой опасной разлуки… а сказать друг другу, получается, нечего? Или слишком много того, что хочется сказать? А слов не подобрать… Могли и не свидеться больше, будь оба менее удачливыми, могли… А теперь было как-то неловко, с одной стороны, хотелось прямо сейчас кинуться на шею мужа и расплакаться от радости и облегчения, а с другой — что-то мешало, заставляя стоять на месте, так близко, но одновременно и так далеко от него… Чувство вины и стыд за собственное безрассудство. Опять я не оправдала доверия, опять была растеряна и не уверена в себе.
— Вита, — муж неожиданно взял меня за руку, осторожно подхватив громадной ручищей мою безвольно висящую ладошку и, погладив ее большим пальцем, бережно притянул к себе и обнял. — Испугался за тебя очень, все боялся не успеть… За прошедшие сутки понял, как привязался к тебе… что не смогу один, что… люблю тебя.
И прозвучало это так просто, так честно и спокойно, что я не выдержала и… заплакала от переизбытка нахлынувших чувств. Теснее прижавшись к мужу, обняла руками за шею и, запрокинув голову назад, уставилась в его желтые глаза. Мой муж. Любимый. Надежный. Родной. Для меня он был самым лучшим, самым красивым, единственным.
— И я тебя тоже, — сказала и тут же поняла, что это абсолютная правда, происходящая от души и от сердца. Не знаю точно, когда и как, но я полюбила его, привязалась навечно.
— Вот и славно, — улыбнувшись своей скупой улыбкой, Рид с ощутимой нежностью погладил меня по волосам и с неописуемым выражением удовлетворения на лице потянул носом. — Еще и дочь ждем.
Я опешила. Вот это называется сообщила «папе» главную новость.
— Точно? — подозрительно переспросила я.
— Угу, — мой старх уверенно кивнул и зачем-то переместил одну ладонь мне на глаза, полностью перекрывая обзор. — Сама принюхайся.
И точно! С момента «пробуждения» крови древних мне было не до вдумчивой диагностики собственных изменений — то внутреннее противостояние моих сил с энергией дочери выбивало из нормального режима, то и вовсе стоял вопрос жизни и смерти… А сейчас, не видя ничего вокруг, постаралась отрешиться от внутреннего зрения и… глубоко вдохнула. Сразу изумленно поперхнулась. Стоило хоть немного сосредоточиться на информации, содержащейся для меня теперь в окружающем воздухе, как я сразу ощутила изменения. Сейчас для меня аромат мужа предстал в новом свете, став более многогранным и информативным. Так я с легкостью могла сказать, что он сегодня ел, да и вчера, чем мылся, с кем рядом находился и многое другое. Поразительно!
И мой собственный запах изменился. И, да! — отринув все лишнее на данный момент, я «вдумалась» в собственный аромат и уловила нотки чего-то невыразимо привлекательного, контрастно-терпкого… явно женского. Действительно дочь! Хотя было ей несколько суток с момента зачатия, а ее запах уже вплелся в мой аромат, как и ее жизненная энергия.
— Мда… — словно воспарив от восторга куда-то ввысь, протянула я, соглашаясь с выводом мужа: — От женихов отбоя не будет!
Челюсть мужа как-то угрожающе клацнула, заставив меня опомниться — повременю с такими шутками, пожалуй.
Кажется, и Рид вернулся мыслями к насущному, поскольку, став резко серьезным, немного встряхнул меня рукой за плечо и сурово припечатал фразой:
— А теперь поговорим о том, что ты ослушалась меня, отомкнув дверь Кривонне… — и тени снисхождения в глазах старха не было.
Признавая свою вину — даже аргумент с испугом, вызванный его ранением, сейчас казался смехотворным — склонила голову, вновь уставившись взглядом вниз. Заслужила однозначно, хотя сама уже наказана последними событиями.
— Витара, ты понимаешь, как опрометчиво себя повела, какому риску подвергла себя и остальных? — я покаянно кивнула, сколько раз упрекнула в этом себя я сама! — Как мне доверять тебе теперь, если ты так легко поддались этому давлению? Поддалась эмоциям, и поступила не подумав? Придется добавить предосторожностей, а тебя наказать в качестве поучения. Я думал снять ошейник после того, как кровь старха в тебе пробудится, но сейчас, взвесив все, решил оставить его навсегда.
Муж говорил спокойно, не отводя от меня глаз. И я поняла, что решение это он взвесил и принял окончательно, поэтому оно будет неизменным. А что до меня… конечно, ошейник, мягко говоря, смущал, но если это ради моей безопасности, ради того, чтобы он меньше обо мне волновался… я смирюсь с ним. И так уже привыкла. Так что пожизненно, значит, пожизненно.
И я согласно кивнула, принимая подобный поворот.
— Надо Дитора поблагодарить за помощь, если бы не его присутствие я бы не справилась, — сменила я неприятную тему, оглядываясь на дверь.
— Я его уже поблагодарил, плюс обещал помощь с получением собственности. Только его присутствие рядом с тобой меня и утешало — знал, что постарается тебя уберечь, — вздохнул муж.
— А я поначалу испугалась… он, Кривонна и Милас… мне и в страшном сне они бы не привиделись вместе, — призналась я. — Как Дитор оказался среди них? Информатором гильдии был он или Кривонна?
— Кривонна. Мы и предположить не могли такого — никто не принимал эту версию всерьез, — судя по тону, Рид корил себя за этот просчет. — Она еще в его прошлый прилет успела снюхаться с этим шекогаром, представителем гильдии на Иволоне. Он ее и средством сообщения обеспечил, да и Руенз от нее многого не скрывал — давно ведь у него она трудится. А Дитор… я его давно знаю, он с детства такой — упрямый и гордый, помощи не попросит, как бы плохо все ни было. Но есть в нем справедливость, поэтому и рассчитывал я на то, что он от тебя не отвернется. Кривонна от лица гильдии на него надавила, в последний момент почти поставила его перед фактом — или он помогает ей, или сразу всего лишается. Он согласился. Мне сказал, что не было возможности уже помешать ее планам или меня предупредить, поэтому решил помогать, рассчитывая вмешаться в ситуацию по ходу. И я ему верю.
Теперь верила и я. Наверное, не доверяла ему еще, все же его прошлое поведение наложило свой отпечаток на мое отношение. Однако к моему мужу Дитор очевидно относился иначе — прошлое, связывавшее этих троих стархов, для каждого из них было значимым. Поэтому в данной ситуации я положилась на мнение мужа — ему виднее. И, конечно, помочь Дитору и его группе была согласна любым посильным способом.
— Молодец, что… — Рида прервал неожиданно вбежавший в каюту к нам Зул.
Скользнув по мне быстрым взглядом, серьезно кивнул:
— Теса Тшехар, рад видеть, что все обошлось и… поздравляю, — на последней фразе он потянул носом, не оставив у меня сомнений в поводе для поздравлений, и тут же перевел взгляд на Рида. — Они ее требуют немедленно!
Муж резко отступил и мгновенно развернулся к другу. Повисла тишина. Я, сразу сообразив, что речь обо мне, испуганно перестроилась на восприятие энергетических потоков и… обалдела! Корабль, на котором мы сейчас находились, был капитально окружен множеством стархских, таких приметных для меня по излучению сияющей, звездолетов. Видимо, те самые корпуса нренов… Ик!
— Скажи им, что она еще не восстановилась? — озвучил муж предложение.
Зул красноречиво закатил глаза:
— Я им это последние сутки твержу! Ты Верховный Комус за сборище идиотов не принимай, всем уже понятно, что она или умерла бы или восстановилась за это время.
— Смыться?..
— Нет, — капитан с сожалением пожал плечами, отрицательно качнув головой. — Сам уже все десять раз обдумал — обложили нас так, чтобы гарантированно не сбежали. Как ни крути, но придется представлять проводника общественности.
Мне было видно, с каким состраданием при этих словах друг посмотрел на мужа. Что за…
— А что требуют? — бесстрастно переспросил Рид.
— Или Витару транспортировать на флагманский корабль, или позволить им посетить наш транспорт, — угрюмо буркнул Зул.
И чего их в этом так напрягает?
— Пусть сюда летят, — муж вздохнул.
— Может быть, мне лечь обратно и прикинуться едва живой? — внесла я робкое предложение, насторожившись от обстоятельств сложившейся ситуации. Реакция Рида опять же напрягала.
Зул грустно хмыкнул, явно намереваясь разочаровать меня ответом:
— Уволокут к себе и «валечат»!
Это «уволокут» почему-то отдалось в памяти предупреждением мужа, о том, что скроют в самом защищенном месте и… жизни никакой не дадут.
— Меня что, хотят забрать? — растерянно спросила я, вглядываясь в лицо капитана. Рид так и стоял спиной ко мне. Но, судя по тому, как она напряжена, дела принимали плохой оборот.
— Конечно! Из-за чего, ты думаешь, тут корпуса нренов? С одной стороны, без них не обошлись бы, но с другой — сейчас права выбирать нам не оставили.
— Им Дитор сообщил? Нренам? — пытаясь уяснить предысторию проблемы, спросила вслух.
— Руенз… по моей просьбе, — неожиданно отозвался муж и обернулся: — Когда в убежище обнаружил, что Кривонна выкрала мою меховую одежду и угнала терг, сразу понял, что будет беда. Поэтому мы с Руензом договорились, что, как доберусь до своей шахты, сообщу ему о ситуации, и при худшем раскладе он отправит «особый» сигнал нашим.

Глава 34

Узнать о том, что было дальше, о том, как они смогли докинуть Иволон и преодолеть кордон, хотелось очень. Но я понимала, насколько несвоевременно сейчас подобное любопытство — Рид явно был озабочен насущными проблемами.
— Дитор где? — отрывисто бросил он другу,
— Расписывает членам Верховного Комуса все перипетии, пережитые Витарой с момента похищения… очень подробно, так что время что-то решить есть, — Зул снова многозначительно хмыкнул.
— Решать тут нечего. Они и так проглотили тот факт, что едва не последними узнали о явлении проводника, а теперь Виту не отпустят. Вопрос в том, что делать дальше — они ее на Ваэл заберут?
Меня передернуло. В моем состоянии, после жутких последних, дней хотелось только домой, на Иволон вместе с мужем в нашу шахту. Как там мои теплицы? Какой там Ваэл? Почему-то я думала, что с учетом моего положения в покое нас оставят, но, видимо, обольщалась напрасно.
— Наверняка, — уверенно кивнул капитан, всматриваясь в профиль моего мужа. — И настоять на своем не дадут, сам знаешь почему…
Вслушиваясь в их разговор, я все больше пугалась. Непроизвольно прижав руку к животу, замерла, анализируя собственное состояние — хоть тут все было без сюрпризов.
— Придется действовать в обход, — решился на что-то муж и шагнул к выходу из каюты, увлекая меня за собой.
— Этого я и боюсь, — позади с нотками драматичного предвидения в голосе вздохнул Зул.
Мы втроем, ведомые решительно шагавшим Ридом, оказались на мостике возле визуального развернутого волнового поля на основе сияющей энергии, на котором на данный момент отображались двое весьма почтенных на вид старха. Рядом обнаружился и мой «компаньон» по недавним приключениям. Дитор при молчаливой поддержке находящихся тут же Зогала и Тина невероятно эмоционально и детально излагал какую-то мысль:
— … возможно, было бы вернее провести предметный осмотр ее состояния. Но запомнились именно эти детали — густой запах страха, разметавшиеся по плечам волосы, возбужденно блестящие глаза и сбившееся дыхание. Я даже подумад о… — мой товарищ по несчастью резко оборвал себя под недоуменными взглядами моего мужа и его друга, остановившихся напротив.
— Объясняю членам Верховного Комуса, как мы с Кривоной познакомились, — немного нервно пояснил Дитор мужчинам.
— При том, что это нам меньше всего интересно… — донесся до меня деловой и недовольный голос одного из почтенных стархов с экрана визуального поля. — Хотелось бы уже услышать что-то по делу!
— Так я к этому и веду, — немного насупился Дитор, а Тин, который находился у дальней стены помещения, картинно схватился за уши и закатил глаза.
— Мы ожидаем вашего визита, Витара пришла в себя, — бесстрастным тоном вмешался муж, чуть отступая в сторону, чтобы оба дистанционно связанных с нашим кораблем старха смогли увидеть меня.
Они так и впились в меня взглядами, заставив непроизвольно поежиться и теснее придвинуться к мужу. Рид плавно опустил ладонь мне на плечо и легонько, стремясь приободрить, сжал его. А я, отрешившись от этого незнакомого внимания, сосредоточилась на анализе ставшей теперь такой многогранной информации, содержащейся в окружающих меня запахах. Вычленив собственные ароматы присутствующих, запомнила на всякий случай, стремясь хоть чем-то отвлечь себя. Перспектива дальнейшего развития событий пугала. И на языке крутился вопрос, который, однако, сейчас озвучить возможности не было.
— Сейчас перенесемся к вам, — спустя довольно длительную изучающую паузу ответил один из собеседников Дитора.
Муж просто молча кивнул и резким движением погасил вспышку сияющей, которая и формировала этот не имеющий четких границ экран.
— Сейчас они появятся, — судя по взгляду, предупреждение относилось ко мне.
Но я и без этого уже ощутила, что от ближайшего стархского звездолета отделился широкий луч энергии и устремился к нам.
— Мне что делать? — выпалила быстро, надеясь хоть как-то определиться с дальнейшим.
— Возражать им у нас права нет, — неожиданно ответил мне стоявший неподалеку Зул.
— И у… меня? — голос дрогнул.
— Мы не знаем, — это уже Рид, теснее прижимая меня к боку и медленно втягивая носом окружающий меня аромат. — Никто теперь не знает, ни что от тебя можно ожидать, ни как вести себя с тобой. Хотя… я могу ошибаться.
— Но они же не сделают что-то вопреки моему желанию? — сердце панически ускорилось в ожидании ответа.
— Не знаю. Мою позицию в расчет не возьмут точно. А ты… думаю, будут исходить из того, что полезнее для нашей расы. В любом случае вреда не опасайся, наоборот, будут стремиться уберечь от всего.
— Нас разлу… — закончить вопрос я не успела, одновременно ощутив, что поток энергии достиг нашего транспорта и увидев неожиданно материализовавшихся рядом шестерых стархов.
Двое из них были теми, что общались с Дитором. Их сопровождало четверо более молодых мужчин.
— Проводник, — вновь появившиеся дружно поклонились мне, приветствуя, заставив вновь ощутить внутреннею неловкость — не чувствовала я себя соответствующей данному обращению. Не покидало ощущение, что я, как жалкая неумеха, пытаюсь выдать себя за настоящего профессионала, не представляя при этом, что и как делать. Страх разочаровать всех и опять навредить своим усилился.
Неуверенно кивнув в ответ, так и прижимаясь к мужу, пробормотала:
— Приветствую вас.
Оба возрастных мужчины перевели взгляды на моих спутников, которые тут же уважительно поприветствовали их.
— Витара, это Алагарн и Тинар, оба входят в состав Верховного Комуса нашей расы, — спокойно представил мне прибывших Дитор.
При этом выражение лица его было совершенно невыразительным, скрывая все эмоции и мысли. Да и у Рида с Зулом не многим отличались лица. Я вопросительно уставилась на облеченных властью, решив, что уж лучше бы все скорее разрешилось.
— Витара, — словно распознав мое желание, обратился ко мне тот, что Тинар, — мы бы хотели поговорить с вами наедине.
Поскольку Рид стоял рядом, я почувствовала, что он напрягся.
— Нет, — понадеявшись на то, что раз нет четких правил обращения с проводниками, я могу попытаться выразить протест, — я согласна побеседовать с вами только в присутствии мужа. Алагарн слегка поморщился, но, подумав немного, переглянулся с Тинаром и кивнул:
— Хорошо, пусть будет в присутствии… Гайвридаила.
Мы вчетвером — впереди мы с мужем, держась за руки, и оба верховных старха позади — отправились в другое помещение, которым оказалась довольно просторная столовая корабля.
Рид уверенно прошагал к одному из столов и все с тем же невозмутимым видом усадил меня на скамью, устроившись рядом. Власть имущие гости расселись напротив. Пару минут все молчали, когда неожиданно для меня прозвучал вопрос Тинара:
— Твоим отцом был Лоаш?
Удивившись, откровенно ответила:
— Нет, моего отца звали иначе.
— Опиши его, — с легкой улыбкой попросил Алагарн.
Подчинившись, я обрисовала в нескольких словах основные черты его внешности.
— Лоаш! — прибывшие стархи переглянулись между собой. Получается, я и истинного имени своего отца не знала.
— Ты знал его под настоящим именем? — сообразив, что вопрос адресован мужу, я еле сдержала возглас изумления. Рид медленно выдохнул и… кивнул в ответ.
— Откуда вам известно о нашей встрече? — тут же раздался его вопрос, насторожив меня еще больше.
— Теперь, — Тинар сделал акцепт на этом слове, — нам многое известно. После сигнала от главы общины Иволона и его содержания мы спешно выяснили необходимое. Прискорбно, что узнали обо всем позже гильдии. Они часто используют в разработках в ресурсных мирах преступников, приговоренных к развоплощению. Так, при очередном отборе кандидатов они наткнулись на землянина — Милоса. От него и узнали много того, чего знать были не должны. Этот пират летал когда-то в одной команде с Лоашем и по каким-то причинам тщательно следил за ним. Возможно, чувствовал в нем «ценный приз». И не ошибся — эти знания не только спасли ему жизнь, но и позволили обрести поддержку гильдии. Была среди его данных и информация о вас — трех подростках из потока левиоров.
Как это понимать? Рид был знаком с моим отцом? Вновь на полном ходу уткнувшись носом в вопрос о том, как он оказался в тот день на «выгоне», я одновременно вспомнила, что он как-то упоминал о встрече с одним проводником… случайной. Значит, этим случайным эпизодом был мой отец… Но почему муж не рассказал об этом? Я, почему-то испугавшись, не могла заставить себя обернуться и взглянуть на него. И тут же, находясь в легком ступоре, почувствовала, как ладонь Рида, укрывавшая на столе мою руку, слегка сжалась. Но шокирующие новости на этом не закончились.
— Верховному Комусу так же известны обстоятельства, при которых вы… соединились, — Алагарн очень многозначительно смотрел на моего мужа, заставив еще больше насторожиться меня, и спустя паузу сразил меня на повал вопросом: — Ты сделал это, сообразуясь с предварительной договоренностью с Лоашем?
— Нет, — тут же прозвучал резкий ответ Рида.
Почти не дыша, я вслушивалась в разговор мужчин, стремясь понять для себя подоплеку нашей первой встречи. Но при этом четко понимала, что чем бы она ни была обусловлена, это спасло мне жизнь. А значит, я не могу быть в претензии… Возможно, Рид первоначально руководствовался собственными интересами, но сейчас — и я была уверена в этом — его отношение ко мне было искренним и любящим. И как гласил очень пришедший мне по душе девиз потока, жить надо будущим, а не зацикливаться на мотивах прошлого.
Повернувшись к мужу, отметила хмурое лицо и плотно сжатые губы. Он словно ждал чего— то…
— Витара, — Алагарн настораживающе мягким тоном обратился уже ко мне, — под каким именем ты вступила в этот… союз? Ты давала свое согласие?
Муж рядом как-то обреченно сник, а в моей душе вспыхнул возмущенный протест:
— Когда ты сам делаешь выбор между смертью и браком в пользу последнего, неужели это не считается согласием? — озвучила я собственную точку зрения.
— На брак — да, но на брак конкретно с Ридом?.. — Алагарн торжествующе взглянул на моего напрягшегося мужа. — Ты заявляла о согласии стать тесой именно Рида? И имя? Ты представилась Витарой Криин?
— Как я могла представиться таким образом, если с детства считала, что я Витара Кийоне? — возмутилась я и тут же не сдержалась: — К чему вы клоните?
— К тому, что мы ничем не связаны по нашим нормам, — голос мужа был очень ровным.
— Да какая разница, что было тогда! — вспыхнула я злым возмущением. — Хотите, я сейчас специально для вас скажу, что хочу — хочу! — быть тесой Тшехар! И более того — у нас ребенок будет!
На последней фразе я все же сорвалась на крик.
— Они в курсе, — успокаивающе сжимая мою ладонь, проинформировал Рид. — Только это ничего не меняет.
— Да как это не меняет? — я потрясенно уставилась на стархов, сидящих напротив. — Мы считаем себя супругами, у нас ожидается пополнение, но это ничего не значит?!
— Верно, — с отеческой улыбкой «просветил» меня в ответ Алагарн. Конечно, если бы речь шла о простой стархине, никто бы значения этому факту не придал, но раз ты проводник… Это все меняет.
Нестерпимо захотелось взвыть! Нет, вытянуть из него всю жизнь до капельки!
— Давайте мы заново поженимся? Уже по всем принятым правилам, — старательно сдерживая свои кровожадные порывы, предложила я, как мне казалось, идеальный выход.
— Заново — это хорошо, — закивали оба пожилых старха головами. — Именно этого мы и хотим. Но не успела я насладиться мгновением облегчения, как Алагарн буквально припечатал меня известием:
— Вот только Рид на роль супруга даже не рассматривается.
Муж не дрогнул, продолжая все так же спокойно сидеть рядом, а у меня от дикости их намерений все здравые мысли разом выпали из головы.
— Вы хотите, чтобы я, беременная от одного мужчины, которого к тому же считаю мужем, согласилась выйти замуж за другого? И вы надеетесь, что кто-то на это согласится?! — я не верила своим ушам.
— О, не тревожьтесь об этом, — поспешил заверить меня Тинар, — абсолютно все сколько-нибудь значимые стархские рода предложили как минимум по одной кандидатуре из своих мужчин. Желающих несколько сотен. И на ребенка все заранее согласны, все же понимают, что это, возможно, еще один проводник. Да и по сути, это неважно. От вас в любом случае ожидают максимально большее количество детей!
Слов для ответа у меня просто не было. Такого абсурда я себе не представляла. Они ожидают, что я соглашусь вместо любимого мужа соединиться с каким-то совершенно чужим незнакомцем из многих сотен таких же? Многих сотен?!. Это даже звучало страшно…
— Бред! — наконец смогла я вернуть способность говорить. — Я никогда не соглашусь на это!
— Витара, если вы добровольно не согласитесь пойти на уступки, придется обнародовать обман Рида. И, соответственно, лишить его всего имущества и подвергнуть наказанию, — все так же увещевательно продолжил говорить Алагарн.
— Это так? — я обернулась к мужу.
Он, немного помедлив, согласно кивнул: Обалдеть! И что мне теперь делать?!
— И что мне теперь делать?! — невольно произнесла вопрос вслух, всматриваясь в глаза своего старха.
— Соглашаться, — пусть и грустно, но спокойно сообщил он, — выяснив предварительно все обстоятельства будущего выбора.
Находясь под глубочайшим впечатлением от его слов, не способная здраво рассуждать, я, как попугай, на автомате переспросила пожилых стархов:
— И каковы обстоятельства выбора?
— Все просто: все кандидаты соберутся в одном месте, Уверяем вас, там только самые достойные! И мой сын есть! — отдельно подчеркнул Алагарн. — И вы, руководствуясь собственными предпочтениями или любыми другими соображениями, выберете того единственного, чьей тесой станете и с кем будете обзаводиться детьми, — с довольным видом расписал мне будущее представитель Верховного Комуса.
Нервно сглотнув от одного описания, я уточнила:
— А дальше?
— Дальше будете просто жить под особой защитой. Растить детей…
— Где я буду жить? — прервала я Алагарна, явно намеревавшегося удариться в философию.
— На Ваэле есть специальное место, оно абсолютно защищено, туда никто не сможет проникнуть и навредить вам. Вы будете в безопасности, — почему-то мне вспомнился изолятор, и в этой связи мелькнула мысль:
— А отец? Почему он не находился там? — озвучила я ее, стремясь выиграть время и что-то решить.
— Он находился… какое-то время, — весьма обтекаемо заметил Тинар.
— Но я думала, моей задачей станет максимально возможная помощь стархам? — попыталась я вновь настоять на своем. — Вот на Иволоне, к примеру, она пригодится.
— Нет, — поспешно заверил меня Алагарн, — все вроде бы и так справляются. Гораздо важнее вернуть нашей расе потомков древней крови.
Я удрученно сникла. Еще переживала о своей необразованности. Да для того, что им от меня надо, и говорить не обязательно уметь.
— А… муж? Он тоже будет жить со мной в этом защищенном месте? — вспыхнул в сознании логичный вопрос.
— Если захочет. Скорее всего, он будет навещать вас периодически, — доверительно, явно полагая, что этим обрадует меня, сообщил Тинар.
Раз в год, наверное. Чтобы иметь возможность обеспечить меня очередным потомком древней крови. «Завидные» у меня перспективы. Стало невыразимо плохо. И главное противопоставить им нечего. Конечно, я могу их сейчас уничтожить, но толку от этого — вокруг корпуса нренов. И даже Рид согласен с таким поворотом событий. Зачем иметь способности, которые, по сути, не нужны, но за которые приходится платить такую цену?
В очередной раз подумала об отце. Как прав он был, когда стремился оградить меня от последствий собственного наследия.
— А гильдия? Карантин на Иволоне? — обреченно выдохнула я.
— Мы добьемся его снятия, больше вам, Витара, не надо волноваться об этом, — улыбка Алагарна была преисполненной искреннего добродушия.
Обернувшись к мужу, вопросительно уставилась в его непроницаемые глаза.
— Делай, как говорит Алагарн, соглашайся. Это все по закону. В любом случае, нам не позволят улететь, а при необходимости применят силу и удержат тебя, — вдумчиво, игнорируя пристальное внимание сидящих напротив стархов, проинформировал меня муж в ответ.
— Но я способна… — вспылила я тут же.
— Ты захочешь уничтожить столько стархов? В любом случае, это ничего не изменит, — слова Рида прозвучали как приговор.
Но… он так спокоен. Почему? Смирился? Не поверю. Ладно бы еще только я, но еще и с потерей нашего долгожданного ребенка?.. Но говорит соглашаться. Непроизвольно коснувшись ошейника на шее, скрытого тканью водолазки, подумала о том, что случилось после того, как я пренебрегла его предупреждением в последний раз. И я решилась.
— Я согласна улететь на Ваэл и выбрать мужа, — абсолютной уверенности в тоне так и не было, но хотя бы голос не дрожал.
Оба члена Верховного Комуса довольно закивали, явно одобряя принятое мною решение.
— Тогда возьмите все необходимое и отправляемся, — быстро вставая со скамьи, поторопил Алагарн.
Я тоже встала, ощущая поднявшегося следом Рида. В душе царила паника, в мыслях полный разброд — я не могла поверить в то, что вот сейчас мы, возможно, видимся в последний раз, и что я добровольно на это соглашаюсь. Впереди опять ждала неизвестность и малоприятные перспективы. Неужели обретенное счастье, свой дом, милые сердцу теплицы и полюбившиеся питомцы станут частью прошлого? Такого светлого прошлого…

Глава 35

Все время перелета до Ваэла я провела в состоянии какого-то полусна. Кажется, собственный разум отказывался верить в происходящее, поэтому от всего стремился отрешиться. Часы пассивной апатии и разочарования в собственной судьбе сменялись порывами нездоровой активности и желанием с боем прорываться на свободу. То, что я в случае развития предусмотренного Алагарном сценария потеряю именно ее, не оставляло сомнений. Даже на стархском звездолете за мной постоянно наблюдали, совершенно не позволяя расслабиться и прийти в себя. А главное, не давая возможности сосредоточиться и все обдумать.
Жизненную энергию мужа я не ощущала… давно. Почти с тех пор, как больше недели назад стархи из Верховной Комуса спешно, не дав толком попрощаться ни с кем из своих, перенесли меня на флагманский звездолет нренской эскадры. Тогда я еще чувствовала Рида, напряженно, боясь утратить и это ощущение, сосредоточившись на его уже незримом присутствии. Но постепенно, по мере удаления флагманского корабля и транспорта Рида друг от друга, пропала и эта связующая нить. Теперь единственным родным и согревающим теплом для меня оставался огонек внутри меня — наш растущий ребенок.
Сосредоточившись только на восприятии нашей дочери, я отрешилась от всего внешнего, слабо реагируя на приторное внимание окружающих. Просто оставалась в своей каюте — спала, ела, грустила, иногда плакала… О будущем не думала. Как ни решай, с какой стороны на него ни смотри, но если все сложится так, как описал Алагарн, то и места для мечтаний не останется. Впрочем, судьба никогда не была ко мне благосклонна. Подарив на время Иволонское счастье, сейчас лишь вернула меня в состояние привычной зависимости от сильнейшего и необходимости выжить любой ценой.
Это угнетало. Был ли сейчас рядом кто-то сильнее меня? Вряд ли! Но толку и пользы от своих возможностей я не видела. Как безнадежно чувствовала себя, не умея использовать свои ресурсы. И назревший ранее вопрос не давал покоя — смысл какой в моей силе, если в себя могу вместить то же количество энергии, что и любой другой старх? Вряд ли с таким скудным запасом древние проводники «осваивали» безжизненные суровые планеты. Им там негде было пополнять свой запас. Значит, я что-то делаю неверно…
Мыслями к Риду старалась возвращаться реже. Просто решила для себя, что доверюсь ему слепо. Учитывая его продуманное и конструктивное отношение к жизни, он наверняка должен что-то придумать. Не такой он старх, чтобы вот так просто от своей семьи отвернуться. Я его подвела однажды, и это испытание наказанием судьбы считать буду. А ему доверюсь и… дам шанс спасти меня в очередной раз. Если же он решил принять данный поворот событий, то так тому и быть — не мне его судить.
Особенно настойчиво своим вниманием одаривал меня сын Алагарна — Пирос. Но, помимо общего нежелания с кем-либо сближаться, в этом стархе меня настораживало нарочитое рвение и стремление сосредоточить все мои потребности на себе. Присутствие Пироса действовало удушающее, при этом он даже не пытался как-то расположить меня к себе, явно полагая себя самой желанной для меня персоной.
— Витара, пора обедать, — в очередной раз заявил этот старх, возникнув на пороге моей каюты, не посчитав необходимым даже поинтересоваться моим отношением к вопросу.
— Мне становится плохо от многих запахов еды, — немного слукавила, хотя с новым обонянием в перспективе сложностей добавится на самом деле.
Пирос поморщился:
— Ах, конечно. Вы же в положении… Хотя сейчас это вдвойне неудобно, да и обеспечение необходимо на двоих. И рассчитывать не на кого.
— Почему? — искренне удивилась я, все так же продолжая торчать в дверях, не позволяя старху войти в свою каюту.
— Насколько я знаю, дела у отца вашего первенца пошли под откос, так что не стоит рассчитывать на значительную финансовую поддержку с его стороны. Лучше вам начать присматриваться к окружающим, — при этом он бросил, на меня многозначительный взгляд. — Одинокой женщине с ребенком тяжело в жизни без мужчины, способного их прокормить. Несколько опешив от такого вердикта, возразила:
— Но я же проводник. Вполне возможно, что кому-то потребуются мои возможности. И таким образом я смогу получать определенный доход, так что все не так трагично, — и тут же, сообразив, что могу хоть что-то полезное разузнать, с улыбкой добавила: — Кажется, вы пробудили у меня аппетит, сейчас соберусь и с удовольствием примкну к вам за обедом!
Пирос кивнул мне с покровительственным видом и отступил назад, явно намереваясь дождаться моего появления. Смерчем пронесясь по каюте, натянула куртку, стянула волосы в низкий хвост и, обувшись, вышла за дверь.
— Очень хорошо, что вы так практичны и убеждаемы. Это хорошее качество для жены, — шагая рядом со мной, просветил старх.
Мысленно вздохнув, почему-то подумала, что такой, как он, точно не снял бы с меня ошейник, и вовсе не по причине моей безопасности. Прост ему нужна была не жена, а послушная питомица. Разобраться во мне он даже не стремился.
— И перестаньте уже ожидать, что всем вокруг нужен проводник. Какие востребованные услуги? Это смехотворно. Ваш шанс в том, чтобы удачно выйти замуж. Когда уже поймете, что вам и так повезло — достойный супруг достанется. Для полукровки это невероятная удача.
— Что, нашей расе не нужен проводник? — усмехнулась я. — Зачем тогда весь этот кипеш с моим спасением?
— Привлекательна сама идея возрождения древней крови… на всякий случай.
— А чем она привлекательна, — удивилась я, — если вы не намерены ее использовать? Вот на Иволоне точно… — опять сделала я упор на том, в чем не сомневалась.
— Да забудьте вы про этот Ивоон, — раздраженно отмахнулся Пирос. — Сейчас им вплотную займутся, тем более что имеются доказательства явного превышения полномочий со стороны гильдии. Так что он будет нашим.
— А выяснили, почему они так хотят удержать планету под своим контролем? — уточнила я напряженно ожидая ответа.
— Гелий-3, скорее всего, — ответ заставил меня досадливо поморщиться от очевидной поверхностности озвученного мнения, но и натолкнул на мысль.
— Так что там с делами… Рида? Что за сложности у него? — в самом деле, до момента похищения в этом плане все скалывалось довольно успешно. Вон и транспортировщик появился свой. И что могло за несколько последних дней произойти, чтобы коренным образом изменить ситуацию?
— Так разорился он, — безразлично пожал плечами мой спутник, заставив меня споткнуться на ровном месте.
— С чего вы взяли?! — в душе очень испугалась я.
— Полетел за вами, вопреки здравому смыслу. Посчитал, что нрены могут опоздать или не найти вас вовремя. И ради возможности прорваться сквозь кордон, я деталей не знаю, но они устроили на поверхности планеты настоящую панику, взорвав все имеющиеся у них цистерны с готовым топливом. Пока космические крейсеры гильдии отвлеклись на взрыв, разбираясь в причинах происходящего, транспорт и сумел проскочить кордон и почти сразу в прыжок ушел. Вроде бы ни один выстрел их в итоге не задел. Зато владелец этой шахты теперь банкрот. Говорят, и так долгов было немало, а тут лишился всякой прибыли на будущий год как минимум.
Грудь сдавило тревожным волнением. Я знала, что Рид должен оплату еще за прошлый год всем стархам из своей группы, плюс запасы на будущий год тоже надо на что-то закупать, а еще же и Зул из-за нас в сверхтраты влез… Эх, мне бы на Иволон сейчас. С моей помощью, остужая оборудование, можно было бы снова сработать в авральном режиме и максимально быстро выработать необходимый объём ценного топлива, чтобы заполнить наш транспорт и, выгодно сбыв его, обеспечить себя доходом. Страшно подумать, сколько же я неприятностей мужу причинила своей неразумной поспешностью. Может, и правда лучше ему без такой жены?..
Но тут же все упаднические мысли постаралась прогнать, буду в него верить. И в нас тоже!
Алагарн наше совместное с его сыном появление за трапезой отметил благожелательным взглядом. Понимая, что он рассчитывает на то, что я освоюсь в обществе его сына и потом с наибольшей долей вероятности выберу его в супруги, мстительно усмехнулась про себя. Чтобы они там себе ни воображали, другого мужа себе искать не буду.
С этим внутренним настроем и прожила оставшееся время полета.

***

Обдумывая сложившуюся ситуацию и стремясь найти в ней плюсы, полагала, что хотя бы
Ваэл увижу. Как-никак эта планета была родиной моего отца. О нем, кстати, я тоже очень хотела узнать по возможности больше — было интересно, как столь «ценный» проводник оказался на пиратском звездолете и полжизни провел изолированно от своей расы. Но, вопреки всем надеждам, окружавшие меня стархи всячески данной темы избегали, отвечая уклончиво или и вовсе игнорируя мое любопытство. Это настораживало…
Но что совершенно сразило меня, так это отказ в желании познакомиться с планетой. По прибытии на один из основных оплотов стархской цивилизации меня целенаправленно и с максимальной осторожностью доставили в то самое «безопасное место». Тюрьма была бы более привлекательна! Нет, в плане бытового комфорта все было в порядке. Но сам смысл сооружения, напоминавшего какой-то подземный закрытый и жутко охраняемый бункер, меня доконал. И в этом месте им видится мое дальнейшее пожизненное пребывание?! Да шахта на Иволоне в сотни раз привлекательнее…
Осознав весь драматизм ситуации, я рухнула на кровать в отведенном мне трехкомнатном помещении и в отчаянии разрыдалась.
В дверь стучали, кажется, меня звал Пирос, наверное, опять накормить намеревался. Но мне сейчас кусок в горло не полез бы. Безопасное место совершенно поразило меня аурой мрачного одиночества, какого-то холода и отчужденности. Шахта на Иволоне представляла собой пусть тоже подземный и укрытый от всего, но дом, наполненный жизнью, внутренним теплом и счастьем. Здесь же я чувствовала себя… в могиле.
Принюхавшись, поняла, что здесь давно никто не обитал, а предыдущим жильцом был… мой отец. Так странно было внезапно осознать это, узнать его аромат, словно ощутить спустя столько времени после расставания навечно. Он жил в этом склепе. Кажется, я начинала понимать, почему он предпочел существование на пиратском звездолете этому месту. И его внутреннее наполнение: мебель, покрывала, украшения — не имело никакого значения, я даже не вглядывалась в него. Все затмевало подавляющее чувство безжизненного холода и пустоты. Тут что-то словно экранировало меня, отрезая от ставшего уже привычным ощущения энергетического контура Вселенной. Было такое чувство, словно из меня вынули душу, оставив взамен ледяную ноющую пустоту. Это место убивало, лишало жизненной силы. И тут я должна жить, растить своего ребенка? Меня вновь передернуло.
Непроизвольно коснувшись спрятанного под одеждой ошейника, я подумала о муже. Он стал единственным, кто подарил мне жизнь — настоящую, полнокровную и счастливую. И самое главное — возможность прожить ее так, как захочу.
А еще в эти мгновения я окончательно простила отца. Вот именно сейчас, осознав окончательно, от чего он меня уберегал, чего не желал мне… что действительно любил, сильно, дорожил мной. И снова вспыхнула злость, протест, долго копившееся несогласие… несогласие с подчинением, нежелание быть покорной! Это долго зрело во мне, но сейчас я не просто понимала, я чувствовала… ощущала этот сгусток гнева скрученной тугой спиралью внутри себя. С невероятным разрушительным потенциалом. И поняла: я не позволю больше управлять собой. Чем бы ни наделила меня отцовская кровь, она дала мне и право прожить свою жизнь так, как хочу я. Так, как могли проживать ее мои древние предки, так, как они чувствовали ее…
Я не буду ждать спасения от мужа, я не буду зависеть от кого-то, не пойду на поводу чужих интересов! Наконец-то я поняла, что должна поступать только сообразно собственному видению и ощущениям, так как мне одной дано было видеть и понимать больше остальных…
— Витара, — осторожное прикосновение к плечу сопровождалось тихим призывом. Опомнившись, приподнялась с постели и оглянулась. Рядом с кроватью, по-старушечьи сгорбившись, стояла очень пожилая стархиня. Я не столько видела это в ее облике, сколько чувствовала ее уже пресытившуюся всеми возможными эмоциями и чувствами жизненную силу. Кем она была?
— Кто вы? — растерянно уточнила я.
— Грина. Я вырастила твоего отца. Все ждала, что дождусь его дочь… он всегда мечтал о девочке, совсем маленьким потерял сестру, — тяжело присев на кровать, принялась пояснять мне женщина. — Ждала и одновременно надеялась, что не дождусь. Не увижу тебя… здесь. Он так не хотел, чтобы его дети жили в клетке.
— Я не буду тут жить, — спокойно, с ощущением глубокой внутренней убежденности возразила я ей и сразу переспросила: — А родители, семья моего отца? Кроме сестры был еще кто-нибудь? Есть у меня другие родственники?
— Они погибли тогда же. Отец Лаоша был проводником, его существование всегда держали в тайне. Но потом он отказался поддержать один влиятельный клан, и это предрешило его конец. Из всей семьи спасся только маленький Лаош, его поселили тут, стремясь сохранить последнюю надежду.
Значит, опыт прошлых потерь не научил стархов, по крайней мере, нашлись те, кто предпочел уничтожение древней мощи угрозе своим нынешним интересам. Но у меня был большой жизненный опыт и собственные уроки, вынесенные не без потерь. Возможно, мне единственной из всех моих последние предков, взращенных в несколько «стерильных» условиях, удалось самой пройти своей дорогой в жизни, испытать и горе, и счастье. Отец научил меня многому. Меня! И я решила, что буду дальше сама отвечать за собственную судьбу и найду свое предназначение. Пойду дорогой левиоров. А смысл моей жизни явно не в том, чтобы просто обеспечить стархов потомками с кровью древних. Пора было вернуть древней касте полноценную жизнь!
— Здесь есть что-нибудь живое? — поеживаясь от нехарактерного ощущения энергетического вакуума вокруг, уточнила у стархини.
— Тут был сад, его Лаош создал. Но за годы его отсутствия без его живительной подпитки он фактически исчез, — со вздохом поведала мне собеседница.
— Где он? — мне жизненно необходимо было соприкоснуться с чем-то неистребимо живым. А я знала, что именно растения обладают этой необъяснимой целеустремленной силой и живучестью.
Старая женщина с трудом поднялась и поманила меня за собой. Но прежде чем шагнуть следом, придержав ее за руку, я через место соприкосновения наших ладоней отправила в ее тело импульс собственной жизненной силы, разбавляя и ускоряя ее тягучую застоявшуюся жизненную энергию. Помочь помолодеть ей я не могла, но облегчить последние дни постаралась.
— Ты сильна, как и отец, настоящий представитель своего рода, — вдыхая полной грудью и всматриваясь в меня не по-стариковски пристальным взглядом, заметила стархиня.
— Ведите меня в сад, — попросила я снова, задыхаясь в этом безжизненном бункере.
И она отвела. Этажом выше был выход на поверхность, ограниченный мощным энергетическим каркасом сверху. Именно там и находились растения, вернее то, что от них осталось. Мне хватило нескольких секунд, чтобы определить в ряде внешне казавшихся уже усохшими кустами признаки спящей жизни… и потянуться к ней, подпитывая, отдавая свое тепло.
— Земные розы, — прошептала Грина, смахивая набежавшую слезу. — Их особенно любил твой отец. Всегда говорил, что они прекрасны и идеальны, что они как послушная энергия, укладывающаяся вокруг причудливыми лепестками. Так и их соцветия невероятно гармонично переплетаются в единый узор и от того так прекрасны. — Неожиданно принюхавшись ко мне, забеспокоилась: — Ты ребеночка ждешь?!
Я кивнула, продолжая внутри себя упиваться ощущением пробуждающейся жизни, заряжаться энергией добра и света. Стархиня, всплеснув руками, прижала ладони ко рту и тоскливо прошептала:
— Тогда у тебя и выбора нет, придется завтра мужа выбирать.
— Завтра?! — изумилась я, проигнорировав ее тревогу, Сейчас была уверена: сделать что-то вопреки собственному желанию меня никто не заставит.
— Да, всех отобранных заранее собрали. Завтра ты будешь выбирать супруга на древней пустоши, — стремясь подготовить меня, с волнением сообщила Грина.
Логика Алагарна стала ясна мне. Конечно, в данных обстоятельствах среди множества незнакомцев я бы наверняка выбрала его сына. Если бы мой выбор не был сделан заранее, если бы я не намерена была держаться любимого мужа. Не знаю — какой, но план моего вызволения у него наверняка имелся. Хотя и я отныне не намерена была просто сидеть в ожидании. У меня теперь было понимание того, к чему необходимо прийти. И я твердо знала, что приду, больше не сомневаясь в себе.

Глава 36

Спокойно отоспалась ночью — разобравшись для себя со всем первоочередным, почувствовала облегчение. Проснулась полной сил и с ощущением внутренней убежденности в принятом накануне решении. Грина пробыла со мной весь вчерашний день, составив компанию за ужином и рассказав о жизни отца тут. Как я уже почувствовала сама, существование его тут было ужасным, поэтому он и сбежал, как только смог, предпочтя жизнь едва ли не отрезанного от своих изгоя. А теперь меня намерены были «укрыть» в этом склепе…
Алагарн накануне заглянул ко мне лично, чтобы уведомить о намеченной на завтра встрече.
Вот именно так он ее и обозначил, весьма туманно высказавшись о ее цели:
— Состоится обязательное мероприятие, посвященное вашему прилету и еще ряду общих поводов, — скупо поделился он со мной планами, уточняя, что мне необходимо на первое время. Потом, видимо, вопросы моего снабжения, лягут на мужа. Хорошо, что меня Грина предупредила, иначе бы завтра меня хватил удар.
Так хотелось спросить: зачем я им? Стоило ли направлять корпуса нренов на мое спасение, чтобы потом благополучно «похоронить» в этом убежище? Что-то стало неверным в существовании моей расы, утратилась перспектива, стремление жить ради будущего… Подумав сейчас об этом, я запоздало поинтересовалась у разбудившей меня Грины:
— А к какому потоку относился мой отец?
— К левиорам, — вздохнула стархиня. — Всегда его тянуло на приключения, хотелось мир увидеть. Томился он здесь.
Точно! Так и должно было быть. И во мне это есть. Не тяга к приключениям, нет. Желание перемен! И я устрою эти перемены…
— Ты кушай давай, и самой сил понадобится, да и ребеночка поддерживай, — бормотала Грина, наблюдая за тем, как я застилаю кровать. — И сегодня трудный день будет, ты выбирай вдумчиво, осторожно. На красоту не зарься, чаще некрасивые мужчины добрее бывают. А тебе сейчас это важнее…
Я с улыбкой оглянулась на нее. Свой выбор я уже сделала и знала, что не ошиблась.
— Наденешь чего? — все никак не могла успокоиться пожилая стархиня, явно неодобрявшая моего веселого настроя. — Надо себя беречь, поэтому что-то удобное, но и красивое, чтобы впечатление произвести.
— Своё надену — привычные брюки, водолазку и куртку, — беззаботно ответила Грине.
Поцокав языком, стархиня неодобрительно качнула головой:
— Вся в отца… непримиримая. Только вот женская доля — она завсегда мужской зависимей, а ты на покорную не похожа, — попыталась она вразумить меня. — О ребенке думай.
— Не переживай обо мне, — обняв старушку и помогая присесть, за стол, чтобы позавтракать со мной, шепнула ей. — Все с нами будет хорошо.
Пока мы ели, уточнила:
— А оружия тут нет?
Стархиня насторожилась:
— Ты чего это надумала?
— Волнуюсь. Если там такая толпа ожидается… мало ли… сами же сказали, семью моего отца устранили. Вдруг кому-то и я помешаю. А тут такой шанс…
Стархиня суетливо тряхнула головой:
— Так там охранять будут…
Мне это уверенности не придавало. Вон Алагарн какую бурную деятельность с сыном развили. А кто знает, с кем там мой дед взглядами не сошелся… может, и с его семьей. Как поймет, что Пирос «надежд не оправдал», может быть, решит и со мной что-нибудь сделать. Чтобы другому роду не досталась. Все, как и много веков назад, упиралось в зависть и противоборство.
— Значит, нет? — настаивала я.
Стархиня отрицательно покачала головой, с тревогой всматриваясь в меня прищуренными глазами.
— Плохо, ну да будем справляться своими силами. А что за древняя пустошь?
— Это особенное место на Ваэле, оно специально остается без какого-либо техногенного вмешательства — там ничего не строят, не обрабатывают землю. Когда-то давно именно туда приземлились те корабли с переселенцами, что смогли одолеть перелет к новому миру, — в голосе старушки я почувствовала сильнейшие эмоции. Определенно, уважение к этому месту было искренним. Неужели и спустя столько веков истории?
— Оно только поэтому особое? — решила я прояснить подозрение.
— Нет, оно волшебное. И не думай, что я выжила из ума. Но древние проводники, достигшие планеты, что-то сделали с ним. И это что-то остается там до сих пор. На пустоши всегда одна погода, нет смены сезонов и там… необычная атмосфера, — я даже не удивилась, подспудно ожидая чего-то такого.

***

К моменту, когда Алагарн явился, чтобы сопроводит на мероприятие, я была уже полностью готова. Глава Верховного Комуса при виде моего довольно затрапезного наряда определенно удивился. Но я и на мгновение не собиралась облачаться в предоставленные мне облегающие и женственные наряды. Сегодня предстояло сделать многое, и я планировала чувствовать себя комфортно и бьпь готовой к любому повороту событий.
— Витара, вы намерены в таком…. простоватом, виде отправиться на официальное мероприятие, посвященное вашему прибытию на историческую родину? — несколько высокопарно поинтересовался Алагарн. Сам он был одет по-парадному.
— Да, — без особых эмоций, спокойно всматриваясь в его глаза, подтвердила я очевидное.
Старх задумчиво посверлил меня взглядом, явно намереваясь возразить, но потом передумал и больше не докучал мне риторическими вопросами. Небольшой планетарный корабль, призванный доставить нас на эту самую пустошь, через специальное открываемое пространство в крыше приземлился прямо в один из залов бункера. Так что, пройдя внутренними коридорами, мы, не поднимаясь на поверхность, сразу вошли внутрь транспортного средства. Огромное количество накопителей с сияющей, а также мощнейший щит вокруг корабля я ощутила сразу же. Не знаю, меня или главу Верховного Комуса, но охраняли серьезно.
Летели мы несколько часов. При этом мне не дали возможности даже издалека познакомиться с планетой — все время перелета мы с Алагарном находились в помещении, лишенном иллюминаторов или других наблюдательных экранов. Так, сбеги я из бункера, на поверхности еще пока соображу куда направляться…
Однако сейчас это не сильно беспокоило. Гораздо важнее было не допустить возможного удара в спину, тем более, не зная, от кого его можно ожидать, Алагарну я не доверяла. Пустошь я почувствовала издалека. Это действительно было место, укрытое необычным полем, возможно, оно защищало первое поселение стархов на Ваэле. Подобная форма энергии мне не встречалась, но я почувствовала в ней что-то личностное, если можно так сказать, энергия была индивидуальной, сохраняла отпечатки чьих-то жизненных сил. Проводника, и не одного. И это опять подтверждало мои подозрения о том, что как-то не так плачевно, как у меня, у них обстояли дела с объемом поглощенной энергии. Они определенно могли вмещать в себя больше… значительно больше, без ущерба для собственного состояния.
Очень жаль, что отец не научил меня этому. Или научил? В своей манере — не поясняя и не акцентируя на этом внимание? Знать бы. Мысли об отце вернули меня к почти погибшему саду, к розам, к… словам стархини, когда она цитировала своего воспитанника. И именно сейчас, вдумавшись в их смысл, я пришла к элементарному решению. Может, не надо стремиться «впитать» энергию, а достаточно удержать ее рядом? Просто иметь возможность окружить себя ею, чтобы воспользоваться в любой момент? Уложить потоки вокруг тугой спиралью или витиеватым узором, как, видимо, делал отец.
Корабль приближался к границе пустоши. Когда я с сопровождающим меня главой Верховного Комуса устроилась в ожидании в специальных креслах в небольшом зале, то первым делом попыталась воплотить задуманное. Не сказать, чтобы сейчас во мне был излишек живительного излучения, но я осознанно «выдохнула» часть его, отпуская наружу. Но отпустила не до конца, мысленно придерживая потоки, принялась обвивать свое тело, надеясь удержать энергию в доступной близости. И удалось это удивительно легко, она сама словно послушный питомец, ластясь, обвивалась вокруг. Это дало неожиданный результат — вокруг моего тела появилось поле из уплотненной энергии, состоящей из потоков различных излучений. Они переплелись, взяв за основу витки сияющей, превратившись в результате в прочнейший щит, сродни тому, что стархи создавали, сублимируя вокруг своих кораблей сияющую энергию.
Алагарн сразу уловил колебания и, присмотревшись, заметил это марево вокруг меня. Глаза старха шокированно раскрылись, он пытался осознать смысл происходящего.
— Что… это значит? — в итоге напряженно выдавил он из себя. — Это из-за вашего положения? — Нет, — усмотрев в данном моменте шанс намекнуть ему на большее, уверенно и спокойно отозвалась я. — Это для безопасности, на случай нападения со стороны. Вы же не зря меня в такое охраняемое место поместили, вот я и решила следовать вашему примеру — обезопасить собственную жизнь максимально.
Вспомнилось, как муж на встрече с представителем гильдии до последнего карт не раскрывал. Вот и я так сделаю с главой Верховного Комуса. Не то чтобы он был враждебно ко мне настроен, но вот о значимости грядущей встречи мне до сих пор не рассказал, да и действует определенно в первую очередь в собственных интересах. Если задуматься, его семья наверняка имеет значительный вес среди нашей расы, а если все это дополнить возможностями проводника… Тут можно в перспективе и на преемственное единовластие замахнуться! А теперь, стоит надеяться, он трижды подумает, прежде чем пытаться мне вредить. Тем более, что основания для этого я ему дать намеревалась.
Старх, выдержав задумчивую паузу, вернулся к намеченному плану. Но, хотя внешне в нашем общении ничего не изменилось, я чувствовала его внутреннюю настороженность. Как оказалось, при этом его жизненная энергия, циркулирующая в его теле потоками, принялась немного пульсировать, то ускоряясь, то замедляясь походу, движения.
— Витара, опасаться вам нечего. Сегодня для вас наоборот наступит время уверенности в завтрашнем дне и собственной безопасности, — рещил все же проинформировать меня Алагарн, — при условии, конечно, что вы поступите разумно.
Последнее замечание сопровождалось прямо-таки отеческим взором, заставив меня внутренне досадливо напрячься. Соизволил сообщить! Но, не выпадая из образа, взволнованно вздохнула и уточнила;
— О чем это вы?
— Витара, вы — наше перспективное будущее, но что вы можете одна, без поддержки мужа и семьи? Поэтому так важно определиться с дальнейшим, выбрать супруга…
Из-под прикрытых век старх деловито посматривал на меня несколько потускневшими желтыми глазами, но вот его уши… уши слегка подрагивали, выдавая скрытую тревогу. Все же до конца он не уверен в том, что можно от меня ожидать… А значит, опасается, не так убежден в своих методах влияния на меня, как пытается показать внешне.
— Но Рид… — попыталась я вновь настоят на своем.
— Рид — это прошлое, ему сейчас не до тебя, уверяю. А ты не в том положении, чтобы в подвешенном состоянии находиться. А вот выберешь надежного супруга и заживешь спокойно, без мыслей о куске мяса и тревог, — наставлял меня Алагарн. — Главное тут с выбором мужа не промахнуться.
— А из кого выбирать? отчаянно «смутилась» я. — И как?
— Вот сейчас и увидишь, из кого, — чрезмерно ободряюще улыбнулся старх. — А как… тут уж сама смотри, давить на тебя никто не намерен. Главное, помни, что на всю жизнь выбираешь. Так что как выберешь, так о тебе заботиться и будут. Тут бы лучший вариант, тот, что проверен!
Как это он верно подметил. Я еле сдержала усмешку, намереваясь расспросить его о процедуре выбора, когда почувствовала…
Трудно описать словами внезапно нахлынувшие ощущения. Никогда еще не сталкивалась с таким. С одной стороны, я своим внутренним чутьем распознала невероятное, какое-то запредельное по моим представлениям скопление мужчин впереди. Столько стархов… и все в одном месте; их жизненные силы ощущались безумно скученно, сплошной гигантской колышущейся массой. Сколько же их там… Кажется, больше чем в сумме членов экипажей на звездолетах нренов и гильдии… много больше. Меня ощутимо тряхнуло от волнения. Представить страшно, в каком бы смятении я пребывала сейчас, окажись беспомощной и не подготовленной… после этой насильственной изоляции от всего окружающего. Точно бы бросилась к Пиросу и вцепилась в него как в последнюю надежду. Сотни и сотни стархов…
Но и количественный фактор ожидавших на данный момент был не самым невероятным. Потому что меня внезапно потянуло, окутало и оплело необъяснимым ощущением дома, тепла, мира и… силы! Не разобравшись, как все это действует, я сразу сообразила — влияние священной пустоши. Там действительно было что-то… какая-то энергия…. особенное поле… аура родного и близкого жизненного тепла. Тепла, настроенного исключительно на меня, предназначенного мне. Оно манило, призывало к себе, неудержимо влекло окунуться в свои глубины, насытиться им…
Замерев, сосредоточилась на внутреннем восприятии, пытаясь осознать, с чем сейчас столкнусь. И почти сразу сообразила: это слепки жизненных структур энергии древних. Частички их собственной жизненной силы, ручейки множества древних потоков, сплетенные в единую сеть. Именно она и формировала энергетический контур, укрывающий это место.
И оно притягивало меня, обещая подпитку, защиту, гарантируя надежный оплот и бесконечный запас энергии.
Чем больше мы приближались к цели полета, тем сильнее я себя ощущала. Энергия, как к магниту, устремилась ко мне со всех сторон, наполняя и переполняя ощущением силы. Едва успевая укладывать ее вокруг тугими витками, сама преисполнялась трепета перед собственными возможностями. В этом месте я буду всесильна! Мои способности, помноженные на неограниченный ресурс энергии вокруг, гарантировали осуществление собственных планов. Зря Алагарн решил организовать здесь общий сбор с последующим подбором мне супруга. Это станет его роковым просчетом! Впрочем, я и в любом другом случае уже решила не идти у него на поводу, но здесь… шансов воспрепятствовать мне не было ни у кого.
Видимо, древние проводники, высадившись на чуждой незнакомой планете, решили создать для остатков своей расы «последний бастион», место, где могли бы гарантированно защитить своих от любой внешней агрессии или нападения. Не удивительно, что сравнительно небольшое на тот момент число достигших Ваэла стархов могло отражать нападения космических кораблей обитающих в этой галактике исконных цивилизаций.
— А как выбирать? — опомнилась я от своего внезапного открытия, переводя взгляд на хмурого главу Верховного Комуса.
— Осмотришься и выберешь своего кандидата, которого представишь на одобрение нам, — значит, и на случай моего «неудачного» выбора подстраховались. Кандидата забракуют, а меня в воспитательных целях на хлеб и воду поместят в «безопасное место», ждать пока ума наберусь, чтобы выбрать того, кого надо.
Я молчаливо кивнула, продолжая незримо, но старательно обвивать себя желанными потоками силы и прислушиваться к общему фону жизненной силы ожидавших моего появления мужчин. Теперь у меня есть весомый аргумент, чтобы настоять на своем — всесилие! И нежеланного мужа мне никто не навяжет. Заморожу всех скопом в память о батюшке, если что…

***

Как только доставивший нас корабль приземлился, мы с Алагаром в сопровождении его охраны покинули звездолет. Я бесстрашно шагала рядом с главой Верховного Комуса, осознавая свою нынешнюю неуязвимость. Старх периодически напряженно на меня косился. Видимо, с подозрением отнесся к моей нынешней невозмутимости, изначально ожидая, наоборот, паники и испуга.
Его ожидания я, впрочем, тоже оправдала. Когда, шагнув наружу, споткнулась на ровном месте и рассеянно застыла. И вовсе не безграничное море расположившихся впереди, насколько хватало глаз, стархов сразило меня наповал (к этому зрелищу я уже была морально готова!). И даже не открывшаяся картина удивительного желтого неба Ваэла потрясла меня. Просто именно в этот момент, внутренним восприятием пытаясь хоть как-то разобраться в этой необъятной мешанине чужих жизней, я уловила огонек жизненной энергии мужа. Рид был тут! Среди тысяч собравшихся на этой равнине стархов.
— Волнуетесь?! — предупредительно, с нотками облегчения в голосе, спросил мой спутник.
Я на автомате кивнула. На самом же деле, осознав, что муж, вопреки всем уверениям, остался верен себе и вызволять меня из очередного плена был намерен, испытала облегчение. И уверенность в том, что вдвоем мы справимся с чем угодно. Ведь теперь я понимала, что мнение Верховного Комуса стархов мне безразлично, и прислушиваться к нему я не намерена. А главное — мер воздействия на меня и способов управления мною у них нет. Наконец-то я начну управлять своей судьбой сама. Не в этом ли мое предназначение?
— Очень, — совершенно искренне призналась я, изнывая от нетерпения и желания увидеть мужа.
Но не все было так просто.

Глава 37

Сначала пришлось взойти с Алагарном на видневшееся поблизости возвышение и выслушать целую речь, посвященную мне. Под конец, представив меня таким образом, глава Верховного Комуса торжественно предложил:
— Витара, сделайте же свой выбор, и пусть он станет судьбоносным для нашего народа, предопределит будущий успех и перспективы развития нашей расы!
Точно! Судьбоносным он станет однозначно. Только для меця. А раса стархов? Существовали они века без древних каст, так что и сами справятся. Получится чем-то помочь своему народу — хорошо, нет — значит, не судьба. Отныне я была намерена думать только о собственном будущем. Спокойно и уверенно улыбнувшись величественному старху, я на миг встретилась с ним глазами, чтобы отметить блеснувшее в его взгляде потрясение. Не знаю, что он увидел в моем ответном взоре, но… для меня это значения уже не имело. Алагарн был забыт в это мгновение, оставлен в прошлом. А я готова была отправиться на встречу со своим будущим. Уже осознанно и по собственному желанию.
В, казалось, абсолютной тишине я шагнула по ступенькам вниз, устремляясь в направлении целого моря настороженно замерших мужчин. Сколько их было тут… разных… молодых и постарше, симпатичных и нет, смотрящих с надеждой или с откровенным страхом во взоре… Но меня они не интересовали совершенно. Я практически не замечала их, пропуская лицо за лицом, шагая к единственной цели. Непреодолимый ореол жизненной силы все плотнее и плотнее окутывал меня, питая силой этого места, окружая со всех сторон, незыблемо защищая, позволяя почувствовать себя едва ли не парящей над поверхностью земли божественной сущностью.
Стремясь не потерять зовущий к себе мое сердце огонек силы любимого в этом мареве множества жизней, я сосредоточенно шла «на зов», не обращая внимания на реакцию окружающих. Кто-то отступал, освобождая мне путь, кто-то, наоборот, стремился пробиться навстречу, коснуться. Бесполезно. Защитный кокон энергии не допускал соприкосновений, избавляя меня от необходимости что-то объяснять.
— Витара! — решительный тон заступившего мне путь мужчины я узнала сразу. Пирос.
Узнала и тут же решила обойти, стремясь к цели дальше. Там, далеко-далеко, я «видела» всполох жизненной силы мужа, который так же неукротимо продвигался мне навстречу. Любая помеха сейчас была вдвойне досадной. И, плавно обогнув стоявшего передо мной старха, я уже занесла ногу, чтобы двигаться дальше, когда…
Подсознательно я не выпускала из-под контроля клокочущий вулкан жизненного противостояния, который представлял собой сейчас энергетический каркас тела Алагарна. И стоило мне отступить от его сына, как в его душе все полыхнулось, стремительно задрожав и выдавая готовность пойти на крайности. А я поняла: если мне причинить вред никто из них не мог, то вот Риду… А как только все поймут, куда я направляюсь, он станет, мягко говоря, угрозой чужим интересам. Тем более, вряд ли его сюда приглашали. Конечно, оказавшись рядом, я смогу так же защитить его от любой попытки устранения, но пока…
Обернувшись к сурово поджавшему губы Пиросу, я улыбнулась:
— Полагаю, вы не откажитесь сопровождать меня? Даже уже сделав свой выбор, я не могу не оказать этим мужчинам уважения и не пройтись тут, делая вид, что присматриваюсь.
Старх немного расслабился, ступая ближе. И мы синхронно двинулись дальше, ведомые моим стремлением к Риду. Алагарна, по моим ощущениям, от нашего совместного маневра немного «отпустило».
— Витара, — склонившись к моему уху, прошептал Пирос, — не увлекайтесь осмотром. Я от этого не в восторге. Вернемся к отцу и объявим о состоявшемся выборе.
Старх определенно поспешил с выводами. Но от них уже я не была в восторге, однако, расставаться с таким удачным прикрытием не хотелось — Рид был еще далеко, отделенный от меня огромным пространством, заполненным стархами. Почему бы среди них не быть доверенным лицам Алагарна, готовым пойти на все. А вдруг кто-то мужа узнает?
Повернув голову к спутнику, невидящим взглядом уставилась в его глаза, полностью переключаясь на восприятие его энергетических ресурсов. Ощутив их в полной мере, мысленно обхватила его внутренние потоки, сжав, поставив мужчину на грань смерти. Пирос споткнулся и застыл. Но мне его жизнь не была нужна, намерений войти в историю своей расы кровожадным монстром не было. Поэтому, вплетя в его внутренний контур небольшой ручеек окружавшей меня энергии, слабо потянула, не убивая, но сковывая, ослабляя, подчиняя в конечном итоге. И вот уже он с ужасом понимания в глазах, не имея сил воспрепятствовать мне ни словом, ни жестом, послушно шагает рядом, создавая идеальную видимость сопровождающего по праву.
Мы идем… все быстрее и быстрее… туда, где он, мой муж. Бесконечное море стархов, расступаясь перед нами, вновь смыкается позади, заставляя меня все сильнее трепетать в тревоге, желать оказаться где-то не тут, только вдвоем с Ридом. Каждый миг я жду чего-то плохого, какого-то стороннего вмешательства, подвоха… В душе волнение постепенно возрастает, порождая множество побочных страхов. А что дальше? Нам не дадут покинуть пустошь? Как выбраться отсюда? Надеюсь, Рид…
Сил терпеть это медленное продвижение больше нет, и я внезапным порывом отправляю основательный импульс энергии вперед, плавно раздвигая ряды «избранных». По толпе проносится изумленный ропот и все резко замолкают, осознав случившееся. Прямо от меня идет широкая «дорога», свободное от стархов пространство, своеобразный коридор в этой живой подвижной массе. И там, в самом его конце, я чувствую, я всем существом «вижу»
Рида. И устремляюсь туда… Пирос вынужденно плетется рядом, стархи недоуменно смотрят на нас, пытаясь понять, к чему эти странности. Но в свободное пространство впереди меня никто ступить не может! А я иду, иду и иду. Ускоряясь с каждым шагом, спеша к мужу, чувствуя, как в преддверии встречи все сильнее бьется сердце, радуясь нашему воссоединению.
И вот я уже бегу, легко переступая с ноги на ногу, почти лечу «на крыльях любви», стремясь к тому, кого когда-то боялась. Но теперь страха нет, есть уверенность, сила и желание. Желание быть с ним, уверенность в том, что люблю и любима, невозможная, вселяющая уверенность в себе сила взаимных чувств.
В невероятном количестве окружающих запахов носа касается такой узнаваемый аромат мужа — мы все ближе. Я чувствую, что он тоже бежит навстречу мне. И наступает миг, когда мы уже доступны взглядам друг друга. Вид мощной, стремительно бегущей навстречу мне фигуры мужа, перебивает дыхание, заставив споткнуться. Удержавшись на ногах, забыв обо всем, застываю на месте и просто смотрю на него. Рид неумолимо, ближе с каждой секундой, движется ко мне. Я невольно отмечаю решительные движения рук, разворот плеч, уже даже вижу прищуренный внимательный взгляд. На миг встретившись с моим, муж проскальзывает дальше, обегая взором мое окружение.
И вот в несколько стремительных рывков муж оказывается рядом. Всего на миг наши взгляды встречаются. Но сколько же мы успеваем безмолвно сказать друг другу за эти мгновения. В глазах мужа невообразимая смесь тревоги, облегчения, нежности и… ярости.
Никогда бы не подумала, что в душе могут одновременно пылать такие разные чувства, но их отражение в его глазах неоспоримо.
— Успел! — всего одно слово, решительным шепотом озвученное мне мужем, но сколько оно для меня значит. Сердце замирает от счастья — нужна! И, вопреки всем уверениям стархов и собственной неуверенности, душу омывает волной удовлетворения и радости. Люблю его, любима им, нуждаюсь в нем и нужна ему. Не это ли формула счастья?
А Рид уже уверенно притягивает меня ближе, обхватывая одной рукой (в другой оружие!), и внимательно озирается по сторонам. Мое сердце пропускает удар от волны родного тепла, и я резко прихожу в себя, вспоминая, где мы находимся и при каких обстоятельствах. Быстрый взгляд в сторону позволяет убедиться в большей частью возмущенной реакции окружающих. На лицах множества стархов недоумение, зависть, облегчение и потрясение. Да мы наверняка смотримся невероятно, застыв напротив друг друга в этой толпе. И общее потрясение постепенно сменяется злостью… у многих, я чувствую, как под ее влиянием ускоряются внутренние потоки жизненной энергии многих стархов. И причиной гнева стал Рид. Стремительно, коря себя за нерасторопность, растягиваю окружающие меня потоки, стремясь обхватить мужа защитным полем притянутой энергии. От нас резко отступают ближайшие стархи, замечая мой маневр. Только лишь Пирос послушно, с безликим выражением на лице стоит рядом.
Рид, реагируя на движение окружающих, выступает вперед стремясь закрыть меня. Но это невыполнимая задача: море «женихов» окружает со всех сторон. .
— Не тревожься, — сообразив, что муж полностью сосредоточен на присутствующих, шепчу ему. — Нам не причинить вреда, я все контролирую и защищаю.
Муж, тряхнув головой, оборачивается ко мне и, прищурившись, всматривается в марево энергии вокруг. А спустя несколько секунд подхватывает меня на руки.
— Вита, это невероятно, — улавливаю я его синхронный с движением шепот.
В душе вспыхивает гордость. Напряженное ожидание вокруг нас достигает апогея. Я ощущаю это, осознав какую-то растерянную тишину, возникшую над пустошью. Окружающее нас поле распознают все, и это вызывает неуверенность, страх и непонимание.
— Уходим, — неизменно решительным и непререкаемым тоном, негромко сообщает мне муж. И тут же развернувшись в том направлении, откуда пришел, решительно шагает вперед. Стархи перед нами расступаются, и я не знаю, что тому причиной — окружающая нас спираль силы или стремительная целенаправленность в каждом движении Рида. Он так уверенно и неумолимо продвигается вперед, что я не представляю, какой отчаянной решимостью надо обладать, чтобы встать на его пути. Даже меня переполняет ощущением абсолютной уверенности: он справится с любым, кто попытается остановить его, он преодолеет любую преграду, но вынесет меня из этой толпы, заберет с собой. А окружающие читают это в выражении его сурового, откровенно страшного сейчас лица, в его выверенных движениях, в его сосредоточенном взгляде… даже запах — в нем ощущается угроза.
С долей облегчения приникаю к груди своего старха. Рядом с ним чувствую себя непобедимой, понимаю, что нас вдвоем уже никому не остановить. Зря древние представители священной касты отдалялись от своих семей, замыкаясь на собственном величии, купаясь в ощущении собственного превосходства. Именно рядом с теми, кто прикроет твою спину в самый критический момент, с теми, кто пожертвует всем ради твоей защиты, мы в наибольшей безопасности.
На руках мужа, осматривая взглядом отобранных для моего выбора стархов с Ваэла, продолжая продвигаться вперед, вдруг задаюсь вопросом: а куда мы идем?
— Куда мы идем? — тут же озвучиваю его мужу.
— Необходимо выйти отсюда, чтобы Зул мог рядом посадить наш корабль. Тут особенное поле, оно препятствует посадке, — четко, не сбиваясь с шага, поясняет муж.
— Я могу его раздвинуть, — тут же делюсь соображением, — сделать коридор, чтобы корабль смог сесть прямо сюда.
Муж останавливается. Несколько секунд думает, продолжая осматриваться вокруг, и кивает:
— Действуй. Как только я окажусь вне пределов этого поля, Зул сразу засечет сигнал и сядет по этим координатам.
Окрыленная возможностью скоро оказаться среди своих, фактически на пути домой, тут же внутренним движением собственной энергии жизни тянусь к куполу защищенной зоны, представляя в нем воронку, которая еще и расширяется.
Тут же начинает происходить невероятное: небо над нашими головами словно сходит с ума, стремительно заполняясь завихрениями темноты и вспышками огня. Сверху появляется видимый каждому разрыв, внешне похожий на образовавшуюся черную дыру. Она безумно быстро вращается, расширяясь и словно всасывая все внутрь. Начинается паника. Теперь перед нами не расступаются — от нас в ужасе бегут! Раздаются выкрики, какой-то грохот и… все дрожит.
— Землетрясение? — Рид тоже изумлен. — Вита, осторожнее, на Ваэле их не бывает.
Вокруг стремительно темнеет, а с разверзшихся небес сыплется огонь, опаляя тех, кому не посчастливится с ним столкнуться. Но мы неприкосновенны — защищающая спираль силы абсолютно надежна. Я сразу улавливаю вспышку импульса, который стремительной молнией вылетает из устройства на плече мужа и устремляется вверх. На всякий случай «провожаю» его внутренним взором. И быстро обнаруживаю наш транспорт… я даже распознаю жизненную энергию тех, кто внутри: Зул, Дитор, Тин… и другие стархи из нашей группы. Как близко звездолет, и он приближается еще!
Дальше на территории пустоши происходит перегруппировка. Все мои «перспективные» супруги скучиваются огромной толпой в одной стороне странной зоны, мы с Ридом оказываемся в другой ее стороне, невольно отделенные от остальных очень значительным расстоянием. Напасть или угрожать нам никто не пытается. Более того, в глазах нервно отбегавших стархов мне отчетливо виделось облегчение, Кажется, сейчас, на собственной шкуре убедившись в моих способностях, они уже не так стремятся обзавестись мною в качестве супруги… Это радует, вызвав на губах невольную усмешку. Муж успевает поймать ее внимательным взглядом и вопросительно приподнимает бровь, продолжая тревожно подергивать мохнатыми ушами и посматривать то вверх, то по сторонам.
— Хотели меня замуж взять, — несколько сумбурно с обобщающим кивком в направлении толпы отбежавших стархов поясняю я.
Муж немного ехидно хмыкает. И тут, в свободное пространство несколько в стороне от нас начинает приземляться наш транспортировщик. По рядам присутствующих пробегает легкая дрожь осознания. А меня осеняет внезапной идеей.
— Подожди, — уже шагнувшему в сторону корабля мужу шепчу я, — надо бы попрощаться. Спокойно качнув плечами, мой старх со мной на руках разворачивается в сторону толпы. И тут как специально смолкают внешние двигатели звездолета, позволяя всем нам в полной мере проникнуться наступившей тишиной.
— Свой выбор я сделала! — звонко, стараясь говорить очень громко, оповещаю я готовых уже ко всему присутствующих. — Представляю вам своего мужа — Гайвридаила Тшехара из потока левиоров. В случае, если кто-то вопреки этому пожелает сделать мне предложение, направляйте свои обращения в письменной форме на Иволон в шахту Рида на имя тесы Тшехар. — И, немного подумав, рассудительно добавила: — Возможно, лет через двадцать они и будут рассмотрены.
Все проникновенно промолчали. Даже глава Верховного Комуса, который стоял едва ли не в ближайшем к нам ряду мужчин, напряженно уставившись куда-то за наши спины. Ах, да, там же все так и следующий за мной Пирос. Интересно, он вслед за космолетом взлетит?.. Оглянувшись на молодого старха, по перепуганным глазам поняла, что он сейчас задается этим же вопросом. Так что я решила на всякий случай еще добавить ясности в вопрос с собственным положением:
— И если вдруг кого-то посетит светлая мысль направить вслед нам корпуса нренов… — я выдержала многозначительную паузу и, надеюсь, кровожадно улыбнулась, — мне не составит труда в один миг навсегда заморозить все стархские военные звездолеты, лишив нас текущего поколения потока нренов, а собственно корабли превратить в ледяной космический мусор. Сейчас все дружно вздохнули. А я, повернув голову к своему пленнику, уверенно и негромко ему приказала:
— Иди к папочке!
И он, послушный моему энергетическому воздействию, бодро, под неусыпным вниманием присутствующих, пошагал в указанном направлении.
Рид почти тут же понятливо направился к нашему транспорту, на ходу недовольно покачивая головой. Может быть, запоздало понял, насколько проще была бы его жизнь, выбери он в жены вдовушку с Ваэла? Решив, что и на мужа (а обстановка располагала!) будет нелишнее надавить авторитетом, полушутливо ему похвасталась:
— Разобралась я с управлением отцовским наследством и, видишь, какая грозная теперь… так что бойся!
Муж невозмутимо продолжил идти и спокойно, если не буднично, припечатал ответом:
— Придется выпороть в воспитательных целях — совсем разболталась, — поперхнувшись воздухом и едва не утратив концентрацию, результатом чего стала бы захлопнувшаяся воронка над нашими головами, — ни толики впечатленности или осознания моей грозности в его тоне я не уловила.
Пока я проникалась незыблемостью жизненных взглядов мужа, мы поднялись на борт своего транспортировщика. Опомнилась, когда вслед за сомкнувшейся дверью входного шлюза почувствовала легкую вибрацию, возвестившую нам о старте. Мы отправлялись домой!
Рид, поставив меня на ноги, без лишних слов притянул к себе и, склонившись, прижался своим лбом к моему. Его желтые глаза ярко светились в полумраке отсека, пристально, с вопросительным выражением, вглядываясь в мои. Дыхание стало отрывистым и неровным, выдавая сдерживаемое волнение и тревогу.
— Как же хорошо, что все обошлось… — прошептал муж.
— Да, — шепнула я в ответ, понимая, что мы были в шаге от того, чтобы потерять друг друга. — Но главное, что в итоге мы втроем вместе и все хорошо. Обязательно будет хорошо!
И пусть предстояло еще многое решить, суметь обрести пошатнувшееся доверие, в каком-то смысле заново узнать друг друга, но все это было осуществимо. Ведь между нами было главное — взаимность, а с остальным мы справимся!

Глава 38

Позади остались встреча с друзьями, сытный мясной обед и подробный рассказ о моих приключениях. Сейчас, вымывшись, мы вдвоем сидели на кровати в полумраке каюты, опираясь спинами о стену, и молчали. Вопросов друг к другу было немало, но начинать их задавать было страшно. По крайней мере, мне… кто знает, что принесут ответы.
— Твой отец, — Рид заговорил первым, — я зря так долго тянул с этим. Надеюсь, ты сможешь понять причины моего молчания. Я обещал ему, что не посвящу никого в обстоятельства нашей встречи. Полагаю, он надеялся, что это обойдет тебя стороной. Но теперь, поскольку ты сумела стать полноценным проводником, к тому же знаешь о том, что мы с Лаошем встречались… думаю, он позволил бы мне нарушить обещание,
С трудом сдерживая участившееся сердцебиение, я сосредоточенно вслушивалась в слова Рида. Узнать все, разобраться в этой незнакомой мне станице жизни мужа было необходимо.
— Мне было пятнадцать, когда мы с Зудом и Дитором, согласно внутреннему желанию, покинули Ваэл. В потоке левиоров принято отмечать взросление такой формой самостоятельности — покидать свои семьи в тот момент, когда чувствуешь, что готов уйти искать свою судьбу и нести ответственность за это свое решение. Но у каждого это ощущение появляется в разное время, у кого-то слишком рано. Конечно, нельзя отпустить, по сути, еще подростков в неизвестность часто враждебного мира без возможности обратиться за помощью в критический момент, — ловя каждое слово мужа, я напряженно выдохнула, кажется, впервые задумавшись над этой их особенностью. Ведь мои дети так же будут воспитаны отцом в духе подобного мировоззрения. — Поэтому у каждого старха из нашего потока есть возможность связи с другими из левиоров, возможность попросить о помощи.
— А принадлежность к потоку от чего зависит? — отрывисто перебила мужа.
Рид на секунду озадаченно замолк, а потом, соотнеся собственные слова с моими познаниями, разъяснил:
— Доподлинно не скажу, это с древних времен идет, еще с нашей изначальной планеты. Проводники утверждали, что это зависит от средоточия внутренней энергии в теле каждого: если в голове — то к потоку каранов относят, если в сердце — левиоры, если в области рук — к ленглам, ну и так далее. Возможно, ты сама сможешь в этом разобраться как-то, мне сложно представить и объяснить. В возрасте десяти лет каждый старх проходит специальный обряд, который выявляет принадлежность к потоку. Но и раньше видна предопределенность по сторонним характеристикам.
Надо будет присмотреться, у кого где концентрируется жизненная сила, взяла я себе на заметку. И еще… буду надеяться, что наши дети будут принадлежать к другому потоку. Все же отпустить своего ребенка в неизвестность…
— Так вот, — Рид вновь вернулся к рассказу, — мы сбежали, намереваясь наняться в экипаж космического звездолета другой расы. По глупости Дитора оказались у пиратов. Но ты, наверное, не помнишь этого, так как была в то время совсем малышкой. Лаош вскользь упоминал о своем ребенке. Он пожалел нас, помог мне спасти друзей. Но в обмен, так принято у нас, я должен был отозваться на любой его призыв о помощи. Те татуировки, что есть на моем теле, это особенность нашего потока. Там не просто специальная краска, там особое вещество, что вкрапляется в кожу. Это аналог специального металла, обладающего специфичными свойствами: он воспринимает импульсы определенной частоты, улавливает их и реагирует своеобразными колебаниями собственной молекулярной решетки, что приводит к сильнейшему зуду. И чем ты ближе к источнику этих импульсов, тем ощущаемое раздражение меньше. В обмен на помощь я сообщил твоему отцу, на какую часть спектра настроены мои «датчики-татушки». Кроме него знает только Зул (мне стало понятно, почему муж так уверенно ощущал, что наш капитан находился недалеко от Иволона!). И представь себе мое изумление, когда во время полета на Ваэл за запасами я вдруг почувствовал невыносимый зуд и понял, что меня призывают на помощь? Причем Зул был рядом, и я понимал, что призыв отправлен твоим отцом. Спустя столько лет. Конечно, отправился к источнику зова, стремясь унять собственные ощущения и вернуть старый долг.
— Но как… — я резко поперхнулась воздухом, отпрянув от мужа, — на тот момент, когда я оказалась в изоляторе, отец уже больше года как погиб. Он не мог отправить тебе просьбу о помощи!
Недоуменно вглядываясь в полумраке каюты в желтые глаза мужа, я всплеснула руками. Рид осторожно склонился в мою сторону и, плавно обхватив мои плечи своими большими ладонями, притянул назад, вновь прижимая к своему боку.
— Не мог, — кивнул муж согласно. — Это ты его отправила.
Опешив на секунду, я тут же отрицательно покачала головой.
— Не торопись отрицать, — уверенно заявил муж, успокаивающим жестом коснувшись моих волос. — Этому отец, наверное, тоже ненавязчиво научил тебя. Подумай, может быть, какое-то движение или устро…
— Серьга! — вдруг сообразив, перебила я его. И начала рассказывать, едва не захлебываясь словами. — Мамина. Единственное украшение, что у неё было — крохотный гвоздик в ухе. Она перед смертью мне его отдала, заручившись клятвой, что носить его буду не снимая. А отец… он постоянно насмехался над тем, что я ее в ухо себе вдела. И я назло ему носила. Он всегда издевался, говоря, что, как к матери на тот свет засобираюсь, так чтобы серьгу не забыла, будем по очереди носить. И… когда нас патрульный крейсер задержал и всех переводили на ведомственный звездолет, сережку снять заставили. Возможно, именно это и служило сигналом какой-то энергетической настройки — импульс с примером моей «жизненной силы» улетел к тебе.
— А я, — подхватил мою речь муж, — в максимально сжатые сроки — еще удачно, что как раз за запасами летал и был не очень далеко, добрался до изолятора и сумел по общей базе задержанных выяснить, что твой отец сюда не попадал. И был в недоумении, о его ребенке в тот момент и не вспомнил. Однако именно в изоляторе неприятные ощущения меня сразу покинули. Поэтому был озадачен — Лаош должен был быть тут, но его не было. Пока размышлял, в помещении доступном для внешних визитеров набралось несколько мужчин, а потом выгнали на огороженную площадку узниц. И я почуял в тебе нашу кровь.
Вновь вспомнив ощущения, что испытала тогда, я глубоко вздохнула.
— Поэтому решил жениться? Понял, что я дочь Лаоша? — тихо пробормотала вопрос.
— Нет. С ним тебя на тот момент не соотнес, у вас разные ароматы. И не было в окружавшем тебя воздухе и намека на его запах. Просто пожалел — стархиня все же наполовину, да и решил, что в благодарность послушной женой будешь и на внешность мою глаза закроешь. Вот и решился жениться, все равно же об этом подумывал. Не рассчитывал, что счастье свое там найду, думал, обзаведусь женой, которая меня будет терпеть, и слушаться.
Рид сильнее прижал меня к себе и несколько тише сообщил:
— Надеюсь, сможешь меня понять. Когда сообразил, что ты проводник и дочь Лаоша, решил тебе про отца не говорить. Во-первых, ему обещал, во-вторых, опасался, что ты заподозришь меня в намеренной корысти — желании прибрать проводника к рукам и использовать в личных целях.
С невероятным облегчением, я выдохнула, осознав, что непроизвольно задержала дыхание. Прощать тут было нечего. Я была благодарна Риду за его решение и помощь, судьбе — за то, что предоставила этот шанс, а отцу… ему за то, что по-настоящему любил меня и старался предусмотреть любые беды. И ведь предусмотрел, хотя все было так зыбко, так неоднозначно… стечение обстоятельств, судьба?..
Развернувшись в кольце рук мужа, просто обняла его за талию обеими руками и прижалась щекой к груди. Его сердце стучало ровно и уверенно, раз за разом отбивая такт, удивляя силой жизни. И вдруг… оно дрогнуло, на миг заколебавшись с ударом. Подняв лицо, вопросительно уставилась на Рида. Он ответил мне неуверенным взглядом и, спустя паузу, пояснил:
— Раз уж решил, расскажу тебе все, — я растерянно напряглась — о чем он? — Твой отец был не просто последним проводником нашей расы. Наша встреча была кратковременной — он просто не смог пройти мимо стархских парнишек, попавших в беду. Но возможности серьезно поговорить у нас не было, да и что скрывать, для меня на тот момент все это и значения по молодости не имело. Но не спросить его о том, как и почему он оказался в таком странном окружении, я не мог. Лаош пояснил, что его семью, поколение за поколением, растили изолированно от общества себе подобных, создавали слишком рафинированные условия. Вот он и решил последовать внутреннему призыву нашего потока и познать жизнь самостоятельно. А его с детства вообще никуда не выпускали, укрывая где-то. (Об этом я знала и сама!) Твой отец был уникален. Он сказал мне, что его мать была дальним потомком хранителя, поэтому ее и выдали за твоего деда. Надеялись, что в ком-то из потомков и вторая древняя кровь наберет силу.
В изумлении приоткрыв рот, пыталась осознать услышанное. И кровь хранителей? Но как…
— Не пугайся, скорее всего, доля хранителя уже настолько мала, что возродиться не сможет. Но она есть и в тебе, это выдает твой запах. Не сразу можно определить твою природу, необходимо основательно принюхаться. И… — муж ободряюще сжал мои ладошки, вновь прижимая к себе, — я сказал тебе об этом, чтобы ты знала и была готова. Мало ли как природа одарит наследственностью наших детей или внуков.
Замерев в кольце его рук, я сосредоточилась на жизни внутри себя. Дочка. Все, что пока я могла сказать о ней, — жизнь уверенно и полноценно набирала силу в этом крошечном комочке. Но ощутить однозначно направленность ее энергии я не могла. Никто бы не смог до момента полного пробуждения крови. А значит, вопросы останутся. Вспомнилось странное коматозное состояние, в котором я пребывала в самые первые часы беременности, когда собственно формировался наш ребенок, странный, заглушающий все мои силы конфликт наших жизненных излучений. И резкий разрыв, который под влиянием обстоятельств, пришлось совершить мне, спасая наши жизни. Буду надеяться, что этим рывком я не навредила формированию энергетической сущности ребенка, никак не сбила ее направленность. Но это покажет только время…
Тряхнув головой, отогнала от себя тревожные мысли. Будь что будет!
— Алагарн сказал, что твои дела… пошатнулись? — перевела я разговор в более актуальное сейчас русло и тут же добавила: — Я знаю про взрыв топлива.
Рид удивил меня улыбкой — неожиданно широкой и задорной.
— Ага, все топливо в расход пустили. Зато такой «фейерверк» был — на время показалось, что планета расколется! Крейсеры гильдии во все стороны устремились, спасаясь, не зная от чего. Так что да, у нас на данный момент ни средств, ни возможности их получить нет.
— Чему ты тогда радуешься? — подозрительно уточнила у мужа.
— Тому, что обладаю куда более значимым сокровищем, — муж ухмыльнулся и чмокнул в нос, — тобой! А значит, и объем растраченного гелия наверстаем нам не привыкать на пределе работать, плюс другие поделятся — в виде благодарности за возвращение проводника на Иволон, к тому же у нас есть новый способ получения прибыли. Будем плату за транспортировку чужого топлива брать им же. Так что справимся. Карантин сейчас снимут, благодаря Зулу и твоим теплицам, запасы еды у нас есть, так что… живем! Будущим!
— А карантин точно снимут? — расслабляясь и тоже начиная улыбаться, спросила я.
— Не сомневайся! Теперь Верховный Комус да и наверняка уже все стархи в курсе, что представитель древней касты появился. Надо думать, отныне Иволон станет приоритетным направлением развития для нашей цивилизации. Пусть не напрямую, но из твоего присутствия пользу извлекут — освоят новую планету. Так что ожидаемо гильдию потеснят, собственников шахт поддержат, снабжение наладят и… хорошие перспективы у Иволона теперь. Пройдет немного лет и все там изменится к лучшему, — задумчиво, обрисовал Рид мне свою точку зрения.
Но меня сомнения не оставляли:
— Гильдия так просто не отступится. Они на крайние меры пошли ради того, чтобы удержать планету за собой. Вы с Руензом не выяснили, в чем причина интереса? — с надеждой вглядываясь в лицо мужа, спросила я.
Рид, сразу став серьезным, отрицательно качнул головой.
— Если потребуется, корпуса нренов будут патрулировать внешнюю орбиту планеты, фактически захватив ее. Нет, гильдии Иволон не удержать, или ты стархов не знаешь, — последнее было сказано с особенным значением.
Посмотрим… Хотя, корпуса нренов были бы нам на руку. Безопаснее так все же. Конечно, урок с отпиранием титанаровой двери я усвоила на всю жизнь, но мало ли на что способны враги.
Улыбнувшись, поцеловала мужа, испытывая огромное облегчение — дела были не так плохи, как казалось на первый взгляд! И… зевнула. Муж засмеялся:
— Соня!

***

Сегодня я разоспалась. Желания пробуждаться не было, сновидения не отпускали, оплетая призрачной дымкой волшебных и нереальных событий. Мне снилось нечто невероятное. Нечто такое… нет, я даже сама не могла осознать, как можно было охарактеризовать этот сон. Нечто необъяснимое и… тревожное. Но вдуматься расслабленным сознанием в эту мысль я не успела, среагировав на призыв мужа:
— Вита, просыпайся. Мы к Иволону подлетаем, — прозвучал его голос совсем рядом, и я почувствовала, как губы мужа коснулись моего видневшегося из-под одеяла плеча.
— Ммм, — сонно протянула я, переворачиваясь на спину и с трудом разлепляя глаза, — это хорошо, но спать так хочется…
— Дома отоспишься. А сейчас подлетим, Зул транспортировщик в наш топливный ангар посадит и пойдем, — разъяснил муж ближайшие планы. — Гриф наверняка готов нас накормить вкусной похлебкой.
От одной мысли о Грифе и его супе во рту появилась слюна, а в голове замелькали различные обонятельные образы — один «красочнее» другого. И тут… снова возникло необъяснимое ощущение — словно что-то чуждое и пугающее коснулось моего сознания, вызвав одновременно недоумение и любопытство. Вздрогнув, замерла, стремясь не отпустить это ощущение.
— Что с тобой? — озабоченный тон сразу склонившегося ко мне Рида отозвался теплом в душе.
И тут же ощущение этого чуждого прикосновения опять посетило меня, тоже проявив… интерес! Словно тоже почувствовав отголосок этого тепла и… заинтересовавшись им. Что это?!
— Не знаю, странное предчувствие чего-то или кого-то… не могу понять, что это, — тихо прошептала в ответ и продолжила сосредоточенно «вслушиваться» в свои ощущения, одновременно принимаясь сканировать окружающий энергетический фон. Команда корабля, снаружи колоссальные всплески энергии, излучаемой Иволоном, вокруг множество импульсов и потоков космоса, крошечные язычки жизней обитателей планеты… даже наших оленей я засекла. Все нормально, но… и тут снова — где-то на задворках восприятия шевельнулось чужеродное прохладное внимание. И… до меня дошло!
— Р-рид, — потрясенно пробормотала я, резко сев в кровати. На Иволоне есть жизнь! Своя! Изначальная! Разумная! Я ее чувствую… Вот что обнаружила тут гильдия.

Эпилог

Сосредоточившись на собственных записях, подводила итоги трех прошедших месяцев. Строгая отчетность по всему хозяйству нашей шахты была в моем ведении, без всего объема данных мы уже давно не могли бы разобраться с текущими делами, поэтому приходилось скрупулезно фиксировать все хозяйственные и торговые обороты, чтобы потом детально проанализировать состояние дел.
Сейчас, спустя семнадцать лет после моего появления на ледяной планете, Иволон совершенно преобразился. Теперь это была полностью обжитая самостоятельная планета с развитой инфраструктурой как на поверхности, так и под ней. Стархи, поддерживаемые Верховным Комусом, за десятилетие смогли осуществить тут множество самых смелых технологических проектов. Теперь планета стала доступной для проживания любых рас — имелись наземные туристические комплексы очень популярные в ближайших галактиках. Как ни удивительно, предпосылкой развития туризма на Иволоне стали обнаруженные мною истинно местные живые организмы. Теса Зула с командой других кренов уже столько лет занимается изучением их характеристик, но однозначно сказать о них не может. А вот мне повезло больше. Не знаю, что там на счет морфологи, физиологии и прочих критериев живого, но энергетически существа, названные со временем дренами, воспринимались мною гораздо понятнее. Собственно, это был какой-то аналог энергетической формы жизни.
Мне они виделись гигантскими неподвижными нематериальными «сосульками», изредка вкрапленными в поверхность планеты. Очень древними, невероятно мощными и… лечебными. Да, именно особые выбросы энергии, никогда ранее не встречавшиеся мне, заинтересовали нас в этих организмах. Каким-то образом их обнаружила и гильдия. Что они намеревались делать с ними, не известно, но стархи нашли прекрасный способ использования новых жизненных форм. В местах их скопления, указанных мною, строились лечебные комплексы. А сам процесс врачевания неизвестным облучением (кстати, эту энергию не улавливали даже стархи! только я) получил название криодронии. Возможности криодронии поражали — пока не было выявлено ни одного случая, чтобы использование данной методики не привело к излечению. Любого заболевания, независимо от расы и степени развития болезни у пациента! Настолько сильным регенерирующим посылом обладали импульсы этой чудодейственной энергии. Противопоказаний и побочных эффектов так же не было выявлено. Изначально я опасалась, что подобное вмешательство может навредить этим живым формам. Ведь дроны были малочисленны — всего на Иволоне я смогла распознать двенадцать представителей чуждой жизни. Так же, наблюдая за ними, я выяснила, что дроны очень медленно формируются. По моим ощущениям, для «взращивания» такой энергетической «сосульки» должно пройти не одно тысячелетие. К моему облегчению, потребление этого лечебного излучения его носителям вреда не наносило. Они вообще не воспринимали нас чем-то схожим и достойным контакта, только в отношении меня проявляя относительный интерес и признавая сродство.
Так и получилось, что лечебный туризм на Иволоне, приобретя необычайную популярность на прочих планетах, стал востребованнее добычи гелия-3. Его, конечно, еще добывали, но в очень незначительных количествах и для каких-то собственных нужд иволонцев. С обретением мною силы полноценного проводника необходимость в топливном гелии у стархов отпала, а потребности прочих цивилизаций были им безразличны. Но вот мне приходилось ежегодно уделять неделю на подпитку гигантских цистерн-накопителей сияющей энергией. Для этих целей я оттягивала из вакуума вселенной свободные потоки, излучаемые космическими телами. Каждый раз уставала я неимоверно, но и здесь криодрония позволяла быстро восстановиться. А в последние годы мне стал помогать сын.
Именно эти накопительные резервуары шли на нужды стархской цивилизации, используясь и в производстве, и для заправки кораблей.
Но стархи не были бы стархами, если бы полагались только на меня. Принцип самообеспечения, после выставленного гильдией' кордона, был положен в основу стратегии выживания на планете. И сейчас мы пришли к тому, что каждый отдельный собственник, каждый владелец дома на Иволоне (не важно, подземной шахты или наземного закрытого комплекса!) полностью мог обеспечить себя необходимым. Не было поселения без собственных теплиц и животного комплекса. Во многих шахтах после прекращения добычи топливного гелия были открыты различные производства, обеспечивающие жителей планеты необходимым минимумом. И, конечно, между Иволоном, Ваэлом и Тильзаном шел постоянный товарообмен, осуществлялась взаимопомощь, и в приоритете всегда находились интересы своей цивилизации.
Они так же продолжали сами обеспечивать себя натуральной пищей, носить изготовленную вручную одежду и не заморачивались изобретением того, что можно было получить в природном виде.
Спустя пару лет после моего возвращения на Иволон, сюда была перенесена и столица стархской цивилизации. Верховный Комус решил, что если проводник не желает «осесть» ближе к ним, придется самим в большинстве своем переселиться.
Наша с Ридом шахта была одной из самых доходных. Семья Тшехар вела дела в нескольких направлениях, получая приличный доход. Так, у меня была известная на всю галактику семеноводческая станция, где проходили акклиматизацию многие растительные виды и выводились новые сорта. Рид являлся единственным, зацепив за собой юридически это право, заводчиком иволонского оленя. Именно у него покупали животинку «на племя». А разведение оленей, с учетом любви стархов к мясу, стало едва ли не планетарной традицией. Была у нас и собственная криодронная лечебница, находящаяся на поверхности шахты. К нашей удаче, именно там я обнаружила первых двух дронов.
Так что сейчас, возвращаясь мыслями назад, я могла с уверенностью сказать, что в жизни сделали мы немало и сейчас могли законно пожинать плоды своего труда и старания.
Хлопнула титанаровая дверь, и в нашу личную семейную жилую зону вошел сын. Всего год прошел с того момента, как он прошел обряд, выявив принадлежность к потоку. К моему огромному счастью, мальчик тяготел к ленглам, отличаясь вдумчивым и спокойным характером. Это послужило мне утешением, ведь старший ребенок — дочь Саэра — пошла в отца.
Привычным движением втянув воздух, тут же поняла, что сын ходил проверить оленей
(парочка олених должна была телиться!), потом заскочил на кухню и перехватил сытную лепешку, где столкнулся с сестрой, отцом и Зулом. Учитывая, что Саэра как раз должна была завершить общение с очередными кандидатами в супруги, попадаться ей на пути было чревато…
— Ну что? — со смешком уточнила у сына. — Жарко там?
— Фух, — он красноречивым жестом смахнул испарину и, присев рядом, честно признался: — Еле ноги унес! Саэра на кухне ругается с отцом. Обещает, что завтра же сбежит на первом попавшемся звездолете. А дядя Зул ее дразнит и говорит, что взял бы ее в команду координатором, да не справится она.
Хорошая мысль — так наша девочка под надежным присмотром будет, все равно же не удержим! Надо согласовать это с другом.
— Женихов много? — вслух озвучила я вопрос.
— Да, больше сорока в этот раз, — хмуро обдумывая что-то, поделился информацией сын. И тут же поразил мыслью: — Я точно никогда не женюсь. Девчонки все такие противные, а уж
Саэра… невыносимая. Разве что Эльзана ничего. Неужели и у меня так будет?
Сдерживая усмешку, прислушивалась к словам нашего мальчика. Третья дочь Тина, в честь бабушки носящая свое имя, с самого раннего детства была надежным сотоварищем во всех играх нашего сына. И с возрастом их дружба и привязанность только крепла. Но говорить о чем-то серьезном было рано. В сыне однозначно ощущался сильный проводник, а Эльзана во время обряда неожиданно выбрала поток нренов, Поэтому не факт, что, даже сохранив свои детские чувства, они смогут построить на их основе взрослые искреннее отношения. Время покажет, что уготовила им судьба…
— Думаю, у тебя будет хуже. В Саэре неотчетливо улавливаются способности проводника, возможно после пробуждения крови она не будет обладать сколько-нибудь серьезными возможностями. С ней что-то непонятное, в твоем же случае все уже однозначно. Так что еще немного подрастешь, и невесты начнут осаждать.
— Бедный отец! — в голосе сына было столько чувства, что я невольно засмеялась. Пока он еще не понимал, что «пострадавшей стороной» станет сам. Хотя и Риду было непросто. Потенциальные зятья шли на невероятные ухищрения, стремясь выманить Саэру за титанаровую дверь. А уж как он сдержит напор возможных невесток?!
— Он справится, — с любовью потрепав мохнатые ушки сына, заверила его я. — Еще когда Саэра родилась, он начал морально готовиться к происходящему сейчас. За прошедшие годы он все обдумал и выработал целую стратегию защиты дочери от посягательств желающих заполучить ее в жены.
— Это да… сегодня отец кучу «испытаний», им приготовил. Вроде до конца никто не осилил! А с невестами так же будет?
— Ммм… не совсем, все же я не думаю, что Рид отправит девушек убирать навоз или копать картошку, — хмыкнула я, зная о том, что запланировал на сегодня муж для кандидатов.
— А было бы не плохо, — проявил свойственную ему рассудительность ребенок. — Хозяйству польза. Эти сегодня весь урожай собрали.
Расхохотавшись, невольно пожалела «неудачииков».
— А Саэре никто не понравился?
— Нет! Она отцу так и сказала, что скорее горсть титанаровых гвоздей проглотит, чем пойдет! И я ее понимаю…
— Не думай пока об этом, — приободрила я погрузившегося в мрачные думы сына, — лучше развивай свои возможности. Насильно тебя принуждать не будем, сам решишь, как жить и на ком жениться.
— Хорошо бы… Я хочу на Иволоне остаться, у меня столько задумок всяких есть… Отцу рассказывал, что-то он одобрил, а над чем-то посмеялся. Мама, а я смогу как ты — «оживлять» планеты?
Сына мы брали с собой, когда в прошлом году по просьбе Верховного Комуса летали помочь стархам, основывающим еще одну перспективную колонию. Конечно, «оживление» было немножко не тем, что я там делала. Но в восприятии девятилетнего ребенка…
— Ты сможешь больше! Ты раньше меня начал познавать возможности проводника и можешь использовать мои знания и опыт, — с абсолютной уверенность заверила я сына.
— Что проверяешь? — с неподдельным интересом наш вдумчивый мальчик заглядывал в мои записи.
— Пытаюсь соотнести расходы с доходами, — обобщенно пояснила я суть своего занятия.
— Помочь? — вполне отвечая за свои слова, по-деловому, тут же переключившись на текущий вопрос, предложил сын.
— Можно, — серьезно кивнула я, протягивая ему записи. Сын все чаще помогал мне в хозяйственных делах, и я вполне могла доверить ему такой важный вопрос как подбивание промежуточного баланса — конечно, просмотрев потом результаты. — А я схожу проверю как дела у наших левиоров.
Неодобрительно по-взрослому покачав головой в ответ на мое намерение, сын погрузился в работу.
А я, выскользнув из нашей комнаты, принюхалась и отправилась в наружный зал, где обычно находились терги, — муж был там. По пути махнув рукой стархиням, приглядывающим за играющими в общем зале детьми, с удовлетворением скользнула взглядом по зеленеющим в кадках вдоль стены твыям (теперь озеленение нашей шахты было поставлено у меня на широкую ногу!) и зашагала к титанаровой двери, одновременно уже почти инстинктивно сканируя энергетический фон за ней.
Женихи еще не разъехались и, судя по пульсирующим жизненным силам, в большинстве своем пребывали в весьма расстроенных чувствах. Но мое появление уже привычным образом мгновенно охладило любые категоричные настроения. Поэтому прощание с очередными кандидатами в зятья быстро свернулось, и мы с мужем остались одни, провожая глазами последний удаляющийся терг.
— Где Саэра? — быстро обнявшись с Ридом, с беспокойством всмотрелась в его глаза.
— Убежала вниз, наверное, на своем любимом месте у водопада, — с грустным видом ответил муж. — Мы поссорились.
— Я знаю… Это все из-за меня. Спасибо, что попытался, но теперь я и сама вижу, что выдать замуж ее не удастся.
— Поговоришь с ней?
— Конечно, — кивнула я, прислушиваясь к внутреннему состоянию мужа. Переживает!
— Вита, — даже спустя годы это обращений отдавалось в сердце приятным теплом, — мы не сможем ее удержать. Я понимаю, что тебе будет трудно отпустить дочь в неизвестное будущее одну, но… иначе мы сделаем только хуже. А так я все обдумал, татуировки у нее есть — на помощь при необходимости позовет, и под негласным присмотром ее отпустим. Саэра и знать не будет, что под приглядом, а тебе будет спокойнее.
С любовью и благодарностью посмотрела на мужа. Придется поступить так.
— Идем, — переместив ладонь мне на спину, Рид развернул к двери.
Прошагав через общий зал, подошли к подъемнику.
— Я пока оленей на пастбище проверю, — предупредил муж. — Можешь сказать, что мы согласны и отпустим ее.
Со вздохом я кивнула. Всегда знала, что этот момент наступит, И вот время пришло: дочь нас покидала. Поцеловавшись, расстались. Я отправилась к водопаду искать ее, а муж в одну из пещер, где паслись олени.
Саэра, как и предполагал Рид, обнаружилась на своем любимом месте — на плоском камне у самой кромки воды. И сейчас, расстроенно шмыгая носом, она явно пыталась ее заморозить.
Но, увы, мне было отлично «видно», что все ее попытки очень слабы, и оттянуть на себя ручеек тепла не получается. Он раз за разом старалась, но…
— Видишь, какая я неумеха, — со слезами крикнула она, конечно, давно учуяв мое присутствие.
— Понятно, почему вы так хотите меня пристроить замуж поскорее.
— Саи, — как в детстве, осторожно присаживаясь рядом, обратилась я к дочери, — извини нас! Больше на браке настаивать не будем, и… мы отпускаем тебя. Отец согласен и… я. Ты права, если чувствуешь, что хочешь уйти — уходи.
Саэра настороженно замерла рядом и, выдержав секундную паузу, расслабленно приникла ко мне.
— Мама, я очень-очень хочу посмотреть мир. Вон вы с отцом где только не бывали, я так мечтаю об этом же… Не смогу, просто не вынесу, если придется выйти замуж сейчас и зажить своим домом! — вместе с сумбурными словами доносились рыдания.
Наша хрупкая и временами слабая девочка сейчас пылала нешуточной решимостью настоять на своем. Значит, так тому и быть. Как странно — физически дочери досталось больше от меня, но вот энергетический потенциал… И еще этот выбор потока. Тревога будет съедать меня каждое мгновение, что ее не будет рядом. Во многом Саи была гораздо беззащитнее даже своего младшею брата.
— Мы понимаем, — а что еще я могла сказать? Пришлось наступить на горло собственным инстинктам. — Хочешь с командой Зула летать?
— А можно? — Саэра с недоверием подняла на меня вопросительный взгляд. — Он сказал, что я не потяну.
— Мы отцу поручим с ним договориться, — пообещала я, нисколько не сомневаясь, что Зул заранее согласен.
— Ой, он на меня обижен так… — вздохнула дочь.
— Иди мирись, — многозначительно кивнула я в сторону выхода из пещеры, — он пошел оленей проверить.
Дочь тут же вскочила и уже метнулась к выходу, когда, подумав о чем-то, резко вернулась и обняла меня.
— Спасибо, мама. Я очень-очень люблю вас! У нас лучшая семья на свете.
— И мы тебя, Саи, — с огромным трудом сдерживая слезы, грустно шепнула я в ответ.
Оставшись одна, мысленно проводила огонек ее жизненной энергии до момента встречи с отцом и переключилась на воду.
Плавно опустив ладонь в искрящийся поток, с легкостью потянула на себя его тепло, охлаждая. Как просто. Но одновременно с тем так сложно, необъяснимо и непредсказуемо. Как все во мне, как все в природе, как все во вселенной! Жизнь и судьба — две составляющие любых событий, и нам не дано знать, где мы найдем, а где что-то потеряем на своем жизненном пути. Надо просто шагать, верить в лучшее и… жить будущим!!!